Find my heart

      Для многих раннее утро означает, что еще есть время поспать, только проснуться, лениво потягиваясь, освобождая себя от оков сонливости, а может кто-то и не спал, ведь занимался делом наиболее важным, чем сон, но для Накахары утро давало понять, что время снова творить. Можно снова взяться за излюбленную, потрёпаную книгу, открыть её с слегка слышимым шелестом и вчитываться в каждую строчку своего любимого произведения, а к тому же делать пометки на страницах с большей значимостью, к которым он потом вернётся.       Возможность сконцентрироваться на тексте, пока сонливость тебя не выпустила из нежных объятий и приговаривала ложится обратно, весьма непростая задача, которую приходилось преодолевать каждый день. Свеча, озарявшая текст, так и норовила попасть в глаза своим светом, пока Чуя с внушительной заинтересованностью перечитывал романы любимых писателей. Неопрятный вид: взъерошенные волосы, мятая домашняя одежда и слегка видные мешки под глазами, не давали парню и мысли о том, чтобы передумать и оторваться от столь желанного занятия. Несмотря на чтение, он записывал детали к себе на отдельный листочек, которых, к слову, скопилась уже целая стопка всего лишь за одну бессонную ночь. Пару раз перечитав все свои записи, на что уходило достаточно большое количество времени, Накахара положил все листочки к себе в конверт и, собравшись, вышел из дому.       Несколько раз повторяя по пути наиболее значимые, ключевые моменты, Чуя злился на себя: от чего же он не может запомнить всё, что ему так необходимо? Его не волновал свой режим, из-за которому нагрузка его давила с каждым днём все больше и больше, он хотел запомнить эти чертовы строки, что расплывались в его памяти, как рябь на воде. Отчетливо повторяя вслух записи, он с новой фразу забывал прошлую, из-за чего ему пришлось достать все листы обратно и молиться богу на то, что ветер соизволит не унести все его старания к себе.       — Пускай не так тобой любим... Чёрт, что там дальше... — не зная, можно ли счесть за безграничное невезение, но листки разлетелись как пушинки по ветру в самые разные стороны.       Улетая из виду они приземлялись, к счастью, на чистую дорожку. Тяжелый выдох. Потянувшись к одному из листьев, другие пропадали из поля зрения, мчась куда-то вдаль, по направлению ветра. Огорчало не то, что приходится собирать их по всей улице в попыхах, опаздывая, но и раскладывать их по нумерации — у каждой страницы есть порядочный номер, ко всему пришлось бы сосчитать все, дабы не потерять ни одного творения ночей. После собранных десятков, листков больше не виделось, пришлось лишь убедится, что их количество совпадает.       — Сорок восемь, сорок девять, пятьдесят, пятьдесят один... Где ещё? — ошарашенно Накахара смотрел по сторонам, пытаясь разыскать три недостающих бумажки.       Вместо заветной вещи перед ним стоял человек с очень занимательной и.. завораживающей внешностью, одетый в коричневое кимоно с белым поясом, и нагло читающий все записи, поднимая бровь наверх, недоумевая от смысла того, что перед ним.       — Скука какая, — незнакомец перекладывал листы из руки в руку, читая содержимое, постукивая одной ногой по земле, больше раздражая Чую.       — Эй! — высоким, довольно грубым тоном откликнулся на слова незнакомца Накахара. — Вы знаете кто это?! Раз Вы так относитесь к этому творчеству, то, полагаю, что и понятия не имеете о том, что скукой вы назвали величайшего французского поэта с именем Поль Верлен.       — Я понимаю кто это и узнал его стихи. Не возражаю, они, безусловно, красивы, но говорил о я ваших заметках к тексту, — указывая пальцем на пометки Чуи, незнакомец продолжал. — Я так понимаю, вы хотели выразить своё мнение о том, что говорится в стихах? Кажется, вы и понятия не имеете, кто такой Поль Верлен. Сами выразились, что он величайший, но написанные вами строки не соответствуют смыслу сказанному. Сама суть есть, но мелкие детали добавляют красочности понятию, которое у вас отсутствует. Вот, взгляните сами, — незнакомец указал на одну из строчек Накахары.       Безусловно, слова мало злили – они разочаровывали: случайный человек отчитывает парня за его "безвкусицу", неправильное оформление и передачу слов.       — С чего вы взяли, что я вам поверю? Неужели случайный встречный, о котором я не имею понятия, будет исправлять меня в моих же записях, без всякого стыда их читая? Мало того, что вы поправляете меня, так и без разрешения позволяете себе такую наглость? — сорвалось с уст Накахары. Надо ли доверять какому-то незнакомцу? Конечно нет.       — Вы же Чуя Накахара? — пристальный взгляд пронзил, словно стрела.       Откуда... Откуда он знает? Неужели он читает его статьи? Нет, этого быть не может, Накахара указывает свой псевдоним, имя его ни разу не фигурировало на публичных средствах информации. Так откуда?       — Я читал ваши статьи, — странная улыбка расплылась на лице незнакомца.       Ложь.       — Словом о ваших заметках. Можете уделить немного времени и выслушать мнение на их счёт. Понимаю, моя компания может и неприятна, однако уверяю, вы не пожалеете.       — Попробуй, — недоверчиво произносит парень, глядя в уже спокойные темные, бегающих по тексту, глаза.       Очаровательный парень почти вплотную подошёл к Накахаре, вызвав его негодование. Чуя сразу забыл о предшествующих мыслях и занялся слушать завораживающий голос, повествующий о смысле исправленного. В знак понимания о том, что пытается донести незнакомец Накахара кивал и задавал краткие вопросы, на которые он получал точные ответы.       — Ой, вы вроде куда-то торопились? Мы болтаем уже достаточно долго. Вот, держите, — протягивая листы, он указывал взглядом на свои пометки.       Зрачки глаз расширились, Чуя вспомнил о своей спешке, которую прервала беседа с незнакомым джентльменом. Быстро, едва не порвав свои старания, Накахара вырвал из рук незнакомца бумаги и ускоренным шагом двинулся дальше. Кинув быстрый взгляд на записи, он увидел множество исправлений и пометок, которые казались гораздо мудрее тех, что были. На каждой странице были новые записи, а точнее исправления в переводе с французского. Накахара понимает, что не успевает положить их как гласит нумерация, поэтому придется запихать, главное – не потерять. Всё же стоило поблагодарить неизвестного за такую бесценную помощь, которая, возможно, поможет Чуе в его дальнейшем. Обернувшись, Накахара увидел опустевшую тропинку без единой души. Он остановился, ведь только что начал идти, но незнакомец уже покинул улицу, хотя та была довольно длинной, а до переулка добежать достаточно затруднительная задача. Недоумевая, немного покрутив головой, постояв в лёгком ступоре парень побежал дальше, спотыкаясь о дорогу.        Безлюдные улицы менялись на более оживленные, переполненные ларьками. От одних исходит манящий запах свежей выпечки, от других веет прекрасным настроением на весь оставшийся день, как увидишь прелестные улыбки радостных продавцов и покупателей. Каждый день, независимо от погоды, можно лицезреть большие очереди в некоторые магазинчики, пока в других скучают от нехватки посетителей. Но среди всех магазинов находится большое здание, выделяющееся из всей улицы: выкрашенное в белый, с большими окнами, красивыми декорациями и громадной вывеской с названием, согласованной с маркой газеты.       Забежав сюда Накахара, сгорбившись, поставив свои руки на колени и, смотря в пустоту, начал жадно, тяжело глотая, хватать ртом воздух. Перед ним открылся вид настоящего мира этого дела: одни люди куда-то бегут, чуть ли не роняя листки из огромной стопки, другие же непринужденно болтают со своими гостями, обмениваясь своим мнением о недавних происшествиях. Атмосфера стала слишком замечательной и родной для Накахары; за большой промежуток, а точнее за 2 года, это место стало вторым домом, в котором изучен каждый уголок, как и его обитатели. Множество вещей, традиций в этом заведении для него стали повседневным делом, радующим душу, несмотря на то, что раньше он недоумевал от всех действий, считал их странными и неуместными для такого элитного места.       Выпрямив спину, Чуя пробежал взглядом по окружающим его людям и, улыбнувшись, пошел в кабинет, где он работал. Седьмая по счёту дверь находилась последней в узком коридоре второго этажа. Пройдя все закрытые кабинеты парень протянул свободную руку к двери и открыл её.       — Накахара-сан, вы опоздали, — отчеканила девушка в очках, пиля взглядом Чую.       — Да, я в курсе. Спасибо, что сказала, Яширо.       После этих слов Чуя подошёл к своему столу, поставленному боком к окну и положил свой конверт на край, разбирая все остальные бумаги, заждавшиеся его с вчерашнего дня.       — Как вы себя чувствуете? — волнение в голосе выдавало беспокойство девушки.       — Прекрасно, а ты?       — Ах, даже не знаю как и сказать... — Яширо крутила локон своих черных локон на пальце, не зная как правильно выразится, чтобы не встревожить эмоционального коллегу.       — Мм, что такое?       — Накахара-сан... Я тут узнала... — девушка отвела взгляд и, смотря в пол, начала сжимать свое нежно-голубое кимоно.       — Да, что такое?       — Босс хочет, чтобы вы перестали писать про ваших писателей и произведения, он сказал, что, — Яширо замялась, но решилась посмотреть коллеге в глаза, — он сказал, что хочет, чтобы вы тоже писали про убийства!       В первые секунды Накахара не понял сказанного, но внезапно к нему пришло озарение. Он вскочил со стула, поставил руки на стол и обратился к напротив сидящей девушке.       — Что? Неужели босс хочет, чтобы я тоже занимался этим гнилым делом и писал про такие жестокие вещи, как это? Яширо, если ты шутишь, то вышло не смешно... Пусть шуткой это не является, то зачем он хочет этого, у него есть работник, занимающийся этим делом, превосходящий все ожидания, судя по тому, как его восхваляют перед всеми. Так что скажи, это правда? — Чуя чуть пригнулся, чтобы его глаза были на одном уровне с девушкой. Она кивнула.       — Как же противно от одной мысли об этом! Он в курсе того, что своему делу я посвятил всю свою жизнь, старался угодить ему, бегая за ним по пятам, а он так низко относится к великим людям, меняя их на каких-то отвратительных людей, отнимающих жизни бедных граждан, показывая и рассказывая о них в первых заголовках газет? Люди должны знать настоящих героев и гениев, но не о мучительных временах нашего города, окутывая всех отчаянием за свою безопасность— Накахара упал обратно на свое место и закрыл лицо руками, пробурчав что-то невнятное.       — Я полностью понимаю вас. Мне тоже неприятно знать о таких вещах... Не то чтобы их надо совсем убрать, но оставлять такие подробности, содрогая даже самого бесчувственного человека, просто бесчеловечно! — поддерживая парня Яширо согласилась, поправляя свои очки, внимательно рассматривая собеседника.       — В наше время газеты стали неприятным началом дня, либо окончанием вечера в приятной обстановке, занимая себя строками о прелестных, а может и занимательных вещах, дарующих хорошее настроение, и новостей за прошедшие дни, нет! Теперь это стало орудием страха! Кого не спроси о вчерашнем дне, первое, что им придёт в голову, так это убийство. Для начала они расскажут, что же произошло, независимо от того, знаешь ты или нет, затем поделятся своими мыслями о том, какой был преступник, а может и обвинят в этом деянии, ну а в самом конце будут боязно рассказывать о своём страхе за жизнь и то, что они могут быть следующим названием жертвы в завтрашней газете. А издателям так и хочется заработать денег на заинтересованности людей, ведь чем страшнее обстоятельство, тем шире оно будет обсуждаться в кругу людей и настолько же быстро разлетится до всех остальных. Босс совсем не жалеет сотрудника, занимающего эту должность.       — Кстати, я забыла сказать о нём, — девушка немного нервничала. — Я слышала вчерашний разговор, обсуждали человека, занимающего ту должность.       Чуя убрал руки от лица, положив их на стол, дав понять, что внимательно слушает, о чём поведует коллега.       — Как я вчера слышала, босс велел уволить того, кто пишет об убийствах. К сожалению, у меня и мысли нет о том, как его зовут, мы работаем в разных разделах, а меня, как и вас, не зовут общаться с другими... Вчера босс говорил незнакомцу о том, что немедленно поставит нового рабочего, что сможет разъяснить всю картину происшествия, добавляя своё слово. Старый работник не справлялся с своей же работой: он не писал того, чего хотелось бы нашему боссу, новость получалась "сухой", так что он заменит его на самую подходящую кандидатуру, а именно на вас, Накахара-сан. Эта работа будет состоять в написании увиденного и сказанного: вы должны будете побывать на месте преступления, проникнуться делом по самую макушку, затем допросить свидетелей, либо родственников, а если такового не позволят, то прочитать доклад от полиции, у нас же с ними контракт, — выдохнула девушка, взяв новую стопку бумаг. — Незнакомец был счастлив, услышав это, а босс всё время ему льстил. Видимо, важный человек. Но сегодня он не приходил на работу, значит придёт к вечеру, а это означает, что у вас есть время уговорить его...       — Спасибо, Яширо, — это всё, что сейчас мог сделать Чуя, в знак благодарности его коллеге. Он не мог больше думать ни о чём другом, как о том, что она сказала, именно поэтому Накахара решил доказать своему боссу, что его старания будут намного лучше, чем какие-то убийства.       Прошёл час, два. Чуя неспешно поправлял свои записи, сложив бумагу по номерам и переписывая некоторые листы на чистые, без зачеркиваний, крупной кистью. Слова от незнакомца были красивые, но по делу, короткие, но обширные по значению. Досадно писать всё, обдумывая, как даже тот зазнавшийся павлин смог высказать такие мысли, что сам Поль Верлен позавидует. Но может Чуя преувеличивает? Конечно нет. Работая с такими вещами не первый год, можно с лёгкостью различить работу мастера и сапожника в письменных делах. Мастер понимает свою задачу, свои мысли и умеет грамотно излагать их на бумаге, а сапожник знает свою цель и что от него требуется, так что пишет всё кратко и по делу. А вот творческой свободы не дождешься от них двоих, на это лишь способен человек, свободный душой, не прибегая к титулу, соответствуя рамкам приличия. Свобода души даёт человеку понять себя, понять мир и других людей. Она руководствуется человеком, а не он ей, так что лишь душа, независимо от мыслей, может высказать истину человеческую. Ведь даже свобода слова не даёт человеку сделать это и стать великим. Сколько не высказывайся, ты так и останешься назойливым диктатором своей мысли. Но есть люди и другие, как тот человек. Парой слов заманив в свой мир, он заставил Накахару вникнуть в насыщенный рассказ, позабыв о своих делах.       Неожиданно мысли прервала скрипучая дверь, из-за которой показался старый человек с большой лысиной и очками на горбатом носу.       — Добрый день, Танака-сан, — одновременно сказали Чуя с Яширо, низко поклонившись.       — И вам тоже, — ответив взаимным поклоном, пробурчал старик. — Накахара, у меня к тебе важное дело, зайди ко мне в кабинет через полчаса, — он отправился в кабинет, смежный с кабинетом своих подчинённых.       — Надеюсь, вам есть чем его можно убедить, — сказала Яширо. — Судя по его настроению, он вчера наслаждался вечером в компании хорошего алкоголя. Впрочем, это вам на руку. Надеюсь, что удастся его уговорить, и вы сможете остаться и заниматься своим любимым делом, работая с различными Великими людьми. Всё же, мне самой не хотелось бы иметь нового коллегу. Кто знает, какой он будет: фанатик, грубиян, а может и просто скудный по уму человек. Работать с Вами мне уютнее.       — Тоже надеюсь на то, что смогу остаться здесь работать. Если же он в хорошем настроении, может его займет хорошая мысль, например... прибыль? Думаю да. Так что, если в своём повествовании упоминать размер прибыли, который можно получить, скорее всего уговорить его получится. Мои пятьдесят четыре листа хорошего рассказа должны мне помочь. Но ты даже не представляешь, что тут есть! Если всё пройдет хорошо, то могу зачитать пару строк, а если хорошо меня попросить, то смогу и больше! Мне кажется, тебе понравится и ты будешь молить меня продолжить читать тебе, — самоуверенно проговорил Чуя, довольно улыбаясь, совсем позабыв о возможной беде всей его жизни.       — Я польщена вашим предложением и с радостью соглашусь, но, — милая улыбка спала с лица и переменилась серьёзным взглядом, — если босс не послушает, то я заступлюсь за вас! — она стукнула по столу и удивилась этому неожиданному действию.       Чуе было приятно это слышать. Он не ожидал того, что за него могут заступиться и пожертвовать собой. Ему было невообразимо радостно в душе понимать, что он нужен, даже в форме коллеги, и оставаться незаменимым для парня было вершиной его счастья. Но это его и пугало. Девушка тоже была хорошим человеком для Накахары, он переживал за её положение. Возразив упёртому в своих побуждениях боссу, можно лишиться даже своей работы, на которой ты трудился несколько лет. Хоть спасая от кризиса издательство, можно оказаться за дверью этого здания, с крутящимися в голове словами: "уволен".       Немного посидев в тишине, окутанные страхом перед не неизвестностью сидели коллеги, сложа руки у себя на груди. Чуя посмотрев на противостоящую девушку и увидев в её глазах искорку надежды и решимости, стало весьма легче от мысли, что на него кто-то надеется. Он встал и сделав шагов, подойдя у двери, постучал три раза с перерывом в пару секунд.       — Войдите! — басом проговорил человек, находящийся за деревянной дверью.       — Здравствуйте. Танака-сан, вы меня вызывали?       — Да, вызвал, присаживайся. Да, вот сюда можешь присесть. Чай будешь? Ну, как хочешь, — немного нервничая, любезничал старик. — Я тебя вызвал по очень важному делу, возможно, оно изменит твою жизнь. Знаешь, люди склонны с самого детства заниматься разными пристрастиями. У кого-то увлечениями были игры, кто-то же пытался покорить искусство, а другие и вовсе увлекались наукой. Но каждый из них пробовал себя в чем-то новом, им не хватало этого: в науке может быть игра, а в игре наука. Понимаешь, о чём я? Их интерес может перетекать в разное русло, пусть и смысл остаётся тем же. Вот к примеру я! Старый уже стал, да не ухожу от вас, нравитесь мне, но дело не в этом! С самого детства я любил читать. Не пропускал ни единой книжки любимых писателей и героев, пусть и родители мне всё время твердили, что книгами деньги не наживёшь, они годятся только для топки камина, я был иного мнения. Каждый год я покупал книги, читал и пристрастие мое не менялось, однако не заметил, как покрылся морщинами, как щеки мои обвисли. Но остался я любитель почитать, с очками, но всё же. Вот, после должного образования пришел работать к вам, читать новое, недоступное, а может и помочь стать зачинщиком нового. Я же люблю красочность всех рассказов, вот и выделил тебя, Чуя. Ты мне сразу понравился! Умеешь описать всё, да так, что сам удивляюсь тебе! И вот, совсем недавно я подумал о том, что ты можешь стать главой раздела, отвечающего за новости! Старый уволился, так что предлагаю тебе его работу. Зарплата будет выше, премиями жадничать не буду! Как идея, нравится?       — Вы желаете, чтобы я занял новую должность и начал писать о совершенных преступлениях? — переспросил парень, напрягаясь от неизвестности результата.       — Да! Кто более может подойти на эту должность, чем ты? Всё будет замечательно, за это доверься мне! — едва ли не хлопая в ладоши, говорил старик, широко улыбаясь.       — Но, Танака-сан, — неспешно начал парень, показывая свои записи. — Вы знаете, что я не люблю эти грязные дела и даже не смею о них думать. Я пришёл в это место лишь ради своей должности, которую я сейчас занимаю. Она также радует меня по сей день. Мне не хотелось бы уходить. Вот, взгляните, — протянув листы, продолжил Накахара. — Совсем недавно я закончил это. Весь рассказ отличается от прошлого, для меня он более подходящий, чтобы его выставлять в газету. Мне кажется, он понравится людям больше, чем страшные новости о новых преступлениях.       — Недурно, — пробурчал старик, перелистывая листы.       — И это всё?..       — А какой реакции ты ожидал? Соглашусь, эта вариация твоей работы нравится мне гораздо больше, чем прошлая. Но это не означает, что я отказываюсь от своего предложения. Раз ты так резко вырос в таком, то тебе же будет проще описывать новости, не так ли?       — Вы же знаете, я не соглашусь, — лишь горечь осознавания своего провала сопутствовала Накахаре.       — Хорошо, я дам тебе испытательный срок. Целую неделю ты будешь публиковать свои работы по той теме, которая тебя интересует. Но пройдя все эти часы, решится вопрос. Если же газета с твоими постами будет скупаться чаще, то я позволю тебе работать так дальше, но если же моя газета возьмёт верх, то ты перейдешь к той должности, которую я скажу, ты знаешь какую. Согласен? — спросил старик, доставая курительную трубку.       — Я согласен на ваши условия.       — Замечательно. Тогда, — выдыхая клубящийся дым, продолжал Танака-сан, — на следующей неделе, в среду, мы сравним показатели продажи от твоей и моей газеты. Для уточнения скажу, что ты создашь газету под именем издательства, полностью подстроенную под себя, после чего мы выпустим наши газеты одинаковым тиражом. Не криви брови, если не веришь о количестве выпускаемого продукта, можешь лично всё проверить, я не настаиваю.       — Я вам верю. Для того, чтобы пересчитать все копии, необходимо днями беспрерывно сидеть за этой весьма скудной работой. А я бы мог потратить это время на выпуск новых глав.       — Верно мыслишь. Теперь ты в курсе дела, и я объявляю: наш уговор вошёл в силу. Можешь приступать к работе, а можешь ничего не предпринимать, зависит от тебя. Теперь ступай, у меня тоже немало работы.       Оставшийся день Чуя работал, не покидая своё рабочее место, не отводя взгляд от исписанных бумаг.       — Накахара-сан, уже стемнело, может вам стоит пойти домой? — беспокойно спрашивает Яширо, невольно подсматривая за действиями парня.       — Нет, я ещё не закончил, можешь идти, — Чуя что-то увлечено переписывал из одного листа в другой, подставляя ближе его излюбленную свечу.       — Вы уверены? Я бы могла подождать, если бы вы того желали, сидела и смотрела, как вы что-то упорно делаете и глаз не сводите! Ох, у меня бы уже голова закружилась! Я могу пропустить час, два жизни, чтобы насладиться краткой прогулкой после работы, непринужденно болтая о разных вещах! Мы могли бы сходить в парк. Да, именно в парк! Сегодня как раз ночью открывается один ларёк, там продают много разных сладостей. Говорят, что они безумно вкусные и подари их даме, она влюбится в вас, как маленькая девчонка! Хотите я вас подожду? Могу присесть обратно, помочь Вам с работой. Опять Поль Верлен, да он вам безумно нравится! Либо я Вас подожду на улице? Как считаете, Накахара-сан? Ох, Вы меня не слышали... В любом случае, удачи Вам, приятной ночи.       Бесшумная ночь — лучшая напарница Чуе. Девушка покинула здание, после чего только Накахара и остался. Он потерял счёт времени, забыв обо всём на свете. Незаметно прошел час, два, три... Даже свеча, желалая отдохнуть, погасала в воске, оставляя комнату в свету белоснежной луны.        В глубине ночи, собрав всё нужное, парень отправился домой. Привычные ему людные улицы остались совсем без единой души. Голые дворы переменились новыми видами: закрытые ларьки, опустошенные аллеи и тропинки, из-за которых существуешь один в этом мире, твоя душа лишь единственное живое, что не покинуло место. Свежий прохладный воздух обдувал Накахару и заставлял насладиться моментом ночи, вспоминая недавнюю историю. Кто же был тот человек? Зная многих людей, побывав на множествах мероприятий, Чуя впервые видел такого Человека. Индивидуальность       его черт укоренилась в сознании Накахары, тот не мог его забыть. Приятная внешность, красивый вид и... манящий голос отразились в душе парня. Неужели он из другой местности? Плод воображения? Отгоняя мысли мысли о нём подальше, Чуя решил насладиться ночью, почувствовать её полностью. Остановившись, он увидел у моста человека, наклонившего голову и разглядывавшего водную гладь. Накахара подошёл и встал рядом, положив все свои бумаги на дорожку, рядом с собой, и не смотря на незнакомое лицо, принялся с тем же удовольствием рассматривать отражение неба на воде.       — Хорошая сегодня ночь, правда же? — знакомый, но непонятный голос прервал тишину своим вопросом.       — Да, весьма. Тихая, одинокая. Она схожа со мной, думаю поэтому я так и люблю её, и только она может стать для меня хорошим компаньоном.       — От чего же вы одиноки? — с ноткой удивления, но также спокойно, поинтересовался собеседник, положив голову к себе на руки, лежавшие на перилах.       — А от чего не быть? Человек одинок сам по себе, да судьба моя так сложилась. На работе, дома, во сне — везде, душа моя одинока. Полюбилось мне это чувство, другого и не требую, — он смотрел на луну, находящуюся меж белых звёзд. — А вы не одиноки?       — Я? Представления не имею. Для того, чтобы почувствовать себя одиноким, скорее всего надо почувствовать себя нужным, любимым, во внимании, а может, и в кругу близких друзей. Ничего из этого у меня не имеется, поэтому ответить не могу, как бы не старался. Я, скорее, просто живу, даже существую. Я одновременно есть, а одновременно меня нет, но результаты говорят, что я вполне живой и наделенный интеллектом человек. Может я есть физически, но духовно в мире я так и не присутствовал. Как думаете, возможно ли такое? — Незнакомец повернул голову, чтобы увидеть лицо Чуи и его реакцию на слова.       — Я и думать о таком не смел. Я всю жизнь присутствовал, творил. Но я вас понимаю, — повернув голову, Накахара увидел того, кого ожидал увидеть меньше всего.       Тот же парень с утра стоял перед ним и с интересом наблюдал за Чуей, обмениваясь с ним разными мыслями. Накахара и представить не мог, что встреча вновь случится, даже самым необычным образом.       — Вы же...       — Ах, да. Мы сегодня встречались, и вы случайно обронили свой ключ. Я нашёл его после того, как вы поспешно убежали, вот, — он протянул ключ, который утром находился у Чуи.       — Благодарю, — удивление не сходило с лица Накахары, думая о том, как он смог обнаружить эту вещицу, при том, что так быстро пропал из виду.       — Совсем забыл представиться. Меня зовут Дазай Осаму.