Find my heart

      — Совсем забыл представиться. Меня зовут Дазай Осаму, —выпрямившись и поставив руки на ограждение сказал парень.       — Дазай? Впервые слышу.       — Я не из здешних мест.       — А из каких же? — заинтересовано спросил Накахара, разглядывая собеседника.       — Боюсь, таких мест вы не видали, они весьма далёкие.       — Не уж то из самих иностранных стран?       — Можно и так сказать, — по неизвестной для Накахары причины, это позабавило Осаму так, что тот расхохотался, крепко держась за перила.       Ночь была замечательной: тихая, слегка прохладным ветром, шелестящим листья ближайших деревьев. Ясное небо, словно черная пелена, на которой пристроился жёлтый, завораживающий диск. Луна вызывала у Накахары смешанные чувства: радости, что он мог любоваться ею продолжительное время, пока сон не достигнет его, и горечи. Она приходила, как любуешься ею слишком долго, вглядываешься настолько, что забываешь всё, что происходит вокруг, погружаешься в собственные мысли, в которых и начинаешь беспомощно тонуть. Кто знает, в какой путь она тебя заберёт: радостный, полных счастливых моментов воспоминания, либо тёмных, ужасающих и помрачающих, вызывая неординарные чувства, влекущие за собой навязчивые мысли.       — Поздно, не находите? — отвлекся Дазай, также пристально смотря на луну.       — А? Да, согласен, — рука потянулась к тяжёлой стопке, что стояла и была немного освещена ближайшим фонарём.       — Мне Вас проводить?       — Позволю только с любопытной историей.       Не сдержав лёгкий смешок, Осаму покачал головой, соглашаясь на любезное предложение.       — Вы немного меня озадачили. Даже не знаю, о чём можно и поведать, — шагая вперёд, сходя с моста обращается Дазай к Накахаре.       — Может о людях каких, о случаях?       — Есть парочку. Вот помню проблема случилась. Представляете, пару лет назад наткнулся на паренька, славный был, но бедный, впрочем не удивительно. Решил я помочь ему, да думал как, вдруг сбежит, а может зверьми воспитанный! Мало ли что бывает. Так решил ему еды дать, из рук не берёт, а положишь где-нибудь, так как-нибудь бесшумно возьмёт и съест за углом.       — В толк не возьму, какова же проблема? — не понимая Чуя идёт поровень с знакомым.       — В том то и беда, что дикий он. Я даже представить не могу, что будет. Оказался он не один, а ещё было пару детей. Узнали, где живу я, так вытащили у меня еду и вещи. Даже не знаю, что они с этим и поделали.       — В последнее время детей в трущобах становится больше, даже жаль их, за что же Бог их так наказал.       Чуя немного недовольный сутью рассказа, действительно был огорчен случившимся событиями. В недавнее время бедность превышала все ожидания, она поставила на порог смерти и жизни многие судьбы людей, в большинстве же детей. Гибель родителей, недостаток средств, чрезмерная жесткость заставила их познать окружающий мир раньше, чем они желали. Как бы ни молились за них все, они так и останутся в яме своих бедствий и будут похоронены вместе с ними, ведь действовать никто и не собирался. Помочь ребёнку гораздо труднее, чем жаловаться на несправедливую судьбу, имея при этом многое. Пока одни словами пытались доказать, что жизнь не жалеет никого, вторые пытались доказать жизни, о своей возможности победить преграды в ней и о своей большой силе. Это и злило Чую. Зачем наживаться и получать раскаяние других людей, не дав и капли помощи? Вот они и есть самые настоящие слабаки.       — К сожалению, такова правда, — выдохнул Осаму. — Правительство поделать ничего не может, а жители будут бороться за своё состояние, дабы не упасть самим, опозорив весь свой род.       Чуя задумался. А был ли у него свой род, пытавшийся сохранить честь и славу? За всю жизнь он не слыхал о великом семействе с своим именем.       — О чём задумались?       — Да так, пустяки, — улыбается Чуя.       — Таковы правила выживания, ничего не поделать, — он вздохнул, опустив взгляд. — К огорчению, сейчас это едва не частый случай, но этот был особенный. Мальчишку я знаю до сих пор.       — Как так? Я думал он сбежал. Кто же захочет увидеть того, чьи вещи ты взял самым наглым образом?       — Встретил я его в тех же краях, в тех же трущобах, но вид его был иной: глаза не бегали как раньше по всем и вся, ища путь к выживанию, лицо было умыто, а одежда была новой, моей. Самое главное, что в нём поменялось это взгляд. Как вы думаете, каков он был?       — Взгляд боязни? Не каждый сможет ночевать под открытым небом днями. Завтра для него могло и не начаться, — грустно осознавать, какие чувства посещали парнишку изо дня на день, какое сумасшествие он пережил.       — Уверяю, я сказал бы тоже самое, не увидь его, однако нет. Взгляд был полон решительности, настороженности и даже жестокости. Как Вы считаете, сколько испытаний было в его жизни? И после всего он останется со страхом? Парень настолько прижился, въелся корнями в это, что не он должен боятся жизни, а она его. Обыграть её и остаться на плаву дано не каждому, хотя что можно считать этим «на плаву». Он не жесток ко всему, лишь к тому, что необходимо. Поэтому вторая судьбоносная моя с ним встреча была куда приятнее первой. Мы обговорили многие вещицы, а теперь своего рода стали друзьями. Помощь нужна не только от богатых и самураев, знаете ли.       — И чем он вам поможет?       — Всем, что ему будет выгодно. Я же сказал: жизнь его боится.       Слова возымели большое значение. Действительно, почему природа так распорядилась и может ли обычный человек иметь над ней власть?       Меньшая часть дороги прошла в безмолвии с двух сторон. Оба молчали, а действия говорили. Для Накахары такая компания была не в первой. Частенько его сопровождали знатные и нищие люди. Каждый просил своё: деньги, договор, историй, но никто не настоял на молчании. Самое прелестное, в то же время страшное мало когда сопровождало во время прогулок. Молчание стало совершенно приятным достижением, очень редко появляющимся, среди длинных нескончаемых слов самых разных знакомых. Слушать их удовольствием являлось не всегда. Чей-то меланхоличный голос погружал в лабиринты раздумий, откуда найти выход было так же сложно, как и понять как туда попасть; другой же голос веял нежностью и усладой, успокаивал так, словно шептал колыбельную, как мать в детстве поёт любимому дитя эту песенку. Есть ещё странный, весьма неприятный тип: грубый, до чёртиков чёрствый голос, повелевающий и распоряжающийся самыми странными деяниями, о которых хочется скорее забыть. Не столь на голоса обращаешь внимание как на манеру речи. Она сопутствует нашим высказываниям, показывая и добавляя понимание своих намерений и чувств. Только тот, кто кажется не умеет правильно подбирать эмоции, не выдаёт их кажется нам существом без души, что не в праве говорить о вещах, не вкладывая в историю душу. Только она даёт запомнить нам важные, называемые вещи, память которых вечно будет хранится в нас.       Чуя, дойдя до дома, попрощался со своим знакомым, не дав тому возможности узнать побольше о новом приятеле. Он зашёл в мрачную, тихую комнату с скрипящим, словно от боли полом, зажёг новую свечу и принялся рассматривать свою стопку листов.       Разве он сможет переделать всё, не проиграв боссу? Что тот желает? Победы? Поражения? Нет, какой же дурак может желать поражения. Точно не этот старикан. Танака выделит все свои силы на эту предрешенную им победу, смотря в мутные глаза проигравшему, молча говоря о решение этого спора, о своей нескончаемой гордыне, что съедала его изнутри. Выиграть спор означало выиграть войну, в которой ты всецело станешь козлом отпущения и подколов со стороны великого.       На ум пришёл великолепный план: выпустить две темы газет с разными темами. Может быть какая-нибудь, да станет выигрышной, а это даст хорошее преимущество для другой. Возможно, будут искать одного автора и скупят всё с ним связанное, обеспечивая победу Накахаре. Однако победить разум людей, чтобы те тратились не на удовлетворение своего повседневного любопытства, а на нечто красивое и изящное, что другим может быть не интересно, по мнению Чуи. Кто во время ожесточенных действий серийного убийцы будет наслаждаться великими поэтами, распивая сенчу? Точной договоренности не было, а значит хитрость и ум помогут, однако нужно лишь правильно их использовать.       Немного думая, пришлось разделить все листы на две части, а вторая будет немного отличаться от остальных. Неподдельный интерес охватил парня, и он спохватился писать своё произведение. Листок за листком были исписаны и положены друг на друга, пока Чуя не отрываясь, очень сгорбившись выводил иероглифы на пустых местах. Рука предательски болела от несколько часовых взмахов над листами. Многие из них были скомканы, и лежали по всей территории комнаты. Счастьем для Накахары было то, что он сам для себя был редактором, настолько умело беря на себя многие задачи, выполняя их с небывалым блеском. Придумать — главное дело, ведь написать и отредактировать особой сложности не представляло. Иногда, писать ему удавалось, однако никто не видывал эти строки, над работой которых ушло много сил и бессонных ночей, а те валяются в пыльном углу какого-нибудь шкафа.       Пару страниц и работа была закончена, аккуратно сложена. Чуя, не успевший убрать за собой заснул, облокотившись на стол, с царившим на нём хаосом.       Нежный, утренний ветерок обволакивал и быстро бегал по всему телу, заставил Накахару поежиться, однако парень проснулся от такого неоднократного действия. За окошком было достаточно рано: утро только началось, солнце кое-как виднеется за горизонтом, даже темнота ещё успевала остаться на уголках самых потаённых от взора улиц. Умиротворение и тишина — вот, что делало такое утро восхитительным. Чуе, чуть открывшему глаза, начинает ощущаться вся боль в спине и ногах, скопившаяся за долгую ночь, накапливаясь сильнее и сильнее. Потребовалось пару тяжелых вздохов, чтобы встать и немного размять себя утренней зарядкой.       Некоторые приготовления заняли какое-то время, однако всё было готово и Чуя решил выйти из дома, направиться в какое-нибудь заведение и прикупить себе еды. Даже в такую рань есть люди, во всю работающие, не у всех рабочий день начинается с любимого позднего утра.       Магазин располагался довольно недалеко от работы, а время позволяло там задержаться даже несколько часов. Путь прошёл как в тумане, но, дойдя до заведения, Накахара приметил столик, за котором сидел знакомый ему человек.       — Приветствую, не против, если я присяду? — спросил Чуя, показывая пальцем противоположное место.       — Ох, здравствуй! Конечно, присаживайся!       — Благодарю, Иоши. Как поживаешь?       — Великолепно! Вчера дочка назвала меня папой, я был на вершине всевозможного счастья. А ты сам как? Босс не завалил ещё? — с дружелюбным смешком сказал Ёсида.       — Не успел ещё, да надеюсь ему не предоставится такая возможность. Иначе не увидишь ты меня больше.       — Да, и без этого редко видимся, нашу встречу отмечать надо!       —Вот когда я последний раз у тебя гостевал? Не припомню... Младшая Ёсида была такой маленькой, казалось в мои ладошки поместится!       — Не на столько уж! — весело возразил Иоши. — Если только, руки у тебя огромные. А всё же прав ты, давно не приглашал тебя, да и не виделись давненько, но приходи, как только случай будет, всегда рады. Жена будет счастлива увидеть тебя, но дочку тебе не отдам, самому нужна! — захохотал он.       — Конечно, прийду, но к чему же ты меня так расстраиваешь? Хорошая же девочка, забрал бы, — наигранно погрустнел Чуя.       — Не позволю! Точно, ты себе ничего не заказал?       — Ещё не успел.       — Попробуй карэ-райсу, вкусное должно быть, сам не успел купить.       — Сейчас закажу, тебе тоже взять?       — Не стоит.       Но Иоши сдался под напором лучшего друга. Не хотелось, чтобы тот платил за двоих, тем более зная, что как и на работе так и с деньгами было всё не очень хорошо. Он уважал Накахару и давал ему всегда право выбрать, даже в такие, казалось бы, невзрачные моменты. Такое право для друга было исключительным, ведь Чуя был прекрасным человеком, по мнению Ёсиды, с самого раннего детства.       Поев, Накахара спешил удалиться, заплатив и попрощавшись с другом.       — Стой! — запыхаясь, кричал Иоши. — Можешь зайти ко мне сегодня вечером, если желаешь!       —Непременно загляну!       Так, уже окончательно покинув друга и спеша на работу, Чуя прибыл рано для начала своего рабочего дня, который начинался через 3 часа. План состоял в том, чтобы поскорее всё сделать и освободится от оков дотошных мыслей о споре. Удивительно, но всё было совершено слишком быстро: план, действия. Казалось, где-то прячется подвох, смирно поджидает его в каком-нибудь углу, желая напугать и сломать все надежды до единой. Бежать было некуда, прятаться не имело смысла, надо бороться за свое звание, мнение и хорошее будущее. Он это делал, даже с превеликим удовольствием, его борьба не была таковой, она скорее стала обычным повседневным наслаждением, которое вскоре могло закончиться.       Неудивительно, большая часть здания была пустой, не такой загруженной и шумной, как будет через пару часов. До кабинета идти совсем недолго, а пока Чуя шел к нему на пути ему никто не встретился.       — Накахара-сан? Почему вы так рано? — послышалось из-за двери, как только парень начал её открывать.       — Яширо, а ты почему здесь?       — Мой рабочий день начинается раньше, но я пришла по делам! Оказывается, я не дописала нужные договоры боссу... А вы? Не припомню, чтобы так рано вы сюда появились.       — Я решил поскорее утром закончить свои газеты и выпустить их.       — Всё-таки вы знаете, как будете действовать против него! Я в вас верила! — улыбнулась девушка. — Но как бы вы не забыли, я держу своё слово, и как вчера сказала обязательно помогу вам в этом деле! Не смейте меня отговаривать.       — Спорить с тобой бесполезно? — получив одобрительный кивок, он продолжил. — Хорошо, тогда можешь отредактировать это? — Чуя отдал ей пару листов.       — Что это?       — Это мой собственный рассказ, только не смейся, — выдохнул Накахара.       — Вы удивляете меня каждый раз всё больше и больше, — глаза Яширо загорелись от смеси счастья и удивления. — Пару минут, я закончу с договорами и примусь за это дело! Не расскажите о чём писали?       Накахара присел за своё место, убрав все вещи к себе на стол, и, положив руки, на стол посмотрел на коллегу.       — Вчера я задумался о вопросе: как же можно совместить всё, чтобы стало интересно всем, но возымело определенную пользу для читателей и меня. Идея пришла довольно быстро: написать свой рассказ, совмещающий в себе всё. В чём-то босс прав и людская душа будет интересоваться манящими её вещами, пока не удовлетворит свою потребность. Но что же будет, если создать новую потребность? Не желаю выглядеть жалко, но я тоже описал преступления, но не спеши огорчаться тому, что я принял сторону соперника. Ты знаешь, я не люблю знать об убийствах, но не все преступления это они. Кража, грабёж, обман и предательство государства тоже являются жестокими действиями, которые караются ужаснейшим способом. Но далеко не вся задумка кроется здесь. Известные писатели, любители криминалистики считали такое довольно интересным, так что, ссылаясь на них, я написал произведение, содержащее всё это.       Яширо, забыв про документы, внимательно слушала Накахару. Идея казалась ей хорошим способом продвинуть свою идею к выигрышу. Он создал нечто, совмещающая в себе нужные компоненты.       — Почему вы доверили это работу мне? Вы лучше меня справляетесь с этим, — озадаченно спрашивает девушка.       — Яширо, за всё время, проведённое на данной работе, я не встретил человека более компетентного и лучшего, чем ты. Ты прекрасно справляешься, твои работы вдохновляют многих, в том числе и меня, так почему бы мне не доверить это? Вчера ты за меня хотела заступится и я доверяю тебе, так что надеюсь, что ты поможешь мне с этим делом.       — Я приложу все усилия! Можете не волноваться, сделаю всё самым лучшим образом. Только к скольки должно быть готово?       — Как сделаешь, так и будет готово, не желаю тебя торопить сроками.       — Ну нет, сделаю всё в ближайшее время, — решительно настроена коллега.       Чуе понравился её настрой. Он действительно ей доверял, но редко это показывал, особенно говорил. Так что Яширо очень рада даже самым обычным моментам, которые она видела в поведении Накахары.       Парень в это время задумался о первой части своей работы. Она должна состоять полностью из всех его первоначальных задумок. Повести, стихи, романы — всё должно олицетворять мир, в который он полностью погрузился ещё с давних времён. Самые интересные факты, цитаты, смешные и грустные отрывки из биографии любимых им людей, их храбрых и рассудительных персонажей, что дают сил и надежды, а также самой искренней улыбки. Этот мир казался ему более безмятежным, какой есть сейчас за окном. Озабоченные собой люди не желают вникать в увлечения собеседника и лишь и говорят о своих планах и проблемах, после чего считают диалог завершённым и оканчивают его на такой ноте.       Всё же первая часть шла отдельно, но была и неким дополнением ко второй, что не вяжется в голове. Как же первая часть будет дополнением, если же обычно эту роль выполняют последующие произведения? Всё было достаточно легко: стоит заинтересоваться второй, так читатель подумает о существовании первой и сколько же он мог пропустить, именно поэтому приобретёт "начальную версию", которая окажется не совсем таковой. С чего же быть уверенным, что вторая всем понравится? Люди, возбуждённые от событий, не могут их позабыть и поскорее найдут что-нибудь похожее, дабы было о чём говорить на встречах с друзьями.       К счастью, таким делом Чуя занимался в любое свободное время, поэтому было необходимо найти и записать нужное, чем он сейчас благополучно занимается.       — У вас есть ещё козырь в рукаве? — поинтересовалась Яширо, разглядывая занятие коллеги.       Чуя усмехнулся:       — Совсем наоборот, мой козырь сейчас находится у тебя на столе, а то, чем занимаюсь я обычная карта и даже не козырная.       — Но даже без козырей можно перехитрить соперника и выиграть!       Накахара был рад таким словам девушки, всё-таки она была права: выиграть можно без сильной карты на руке, но для этого необходимо обладать большой хитростью, не так ли?       Он заметил, как Яширо взялась за его работу. Парень ожидал какой-нибудь усмешки, но её не последовало. Была лишь серьёзность и вдумчивость, пока та переходила с новой строки на другую, впитывая смысл сюжета. Она была искусной работницей в своём деле и ценителем высшей литературы, однако не даёт сильно знать об этом всем, как Накахара. Бывало, она прочтёт что-нибудь только из-за интересных рассказов коллеги, а затем они вместе проведут занимательный диалог за чашечкой чая. Эта атмосфера нравилась двоим и никто не осмелился нарушать текущую идиллию. Вместе они не затрагивали темы, проблемные для какой-нибудь стороны.       — Накахара-сан.       Вместо вопроса что же такое, Чуя перевёл взгляд с листов на девушку.       — Вы допустили небольшую оплошность. Ваша зацепка слишком сильно сужает круг подозреваемых, не против, если я немного её изменю?       — Да, конечно! Благодарю тебя, — улыбнулся парень.       Вот и появилась серьёзная сторона девушки: извинений от неё не дождешься, когда она может грубо осудить работу, однако до такой степени пока не дошло.       — Яширо, я всю свою работу первого тома доделал и сложил. Отнесу её нужным людям и пойду по личным делам.       — Мне передать это боссу?       — Не стоит, — отмахнулся Чуя, беря в руки необходимые вещи.       — Но как же так? Работу не положено покидать без разрешения или до окончания рабочего дня.       — Он дал мне свободу птицы в полёте.       Так Накахара ушёл, оставив Яширо в недоумении.       Чуя отнёс все нужные бумаги и, решив прогуляться, отправился на излюбленную набережную. Пройти стоило несколько районов. Хотя парень считал, что оно и к лучшему — можно опустошить голову от проблем и не загружать себя более. Но что-то не желало такого расклада и загружало его различного рода мыслями: от тяжелых до до смеха простых. Но кое-что смогло развеять их. А если быть точнее, то новенький чайный дом, недавно переехавший в это место, продавая самый вкусный, по мнению большинства, чай. Не мог Чуя пройти мимо — решил зайти и взять немного для предстоящего вечера. Взяв самый любимый вкус он отправился в дорогу.       Блестящие волны, на которых отражалось довольно яркое солнце, птицы, кричащие над ними, были знакомы и очень любимы парнем. Он любовался бы этим вечно, а ночью на смену солнцу пришли бы не менее красивые звёзды. Эта изящность была и заставляла Чую быть живым и наслаждаться моментом, пока он стоял и прислушивался к звукам природы. Полюбоваться таким видом выходило достаточно редко, однако такие моменты были очень ценны для него. Бывало, притащит с собой пару листов, кисть и чернила да и начнёт рисовать. Не считая себя художником, главное было — передать сущность этого места, пусть и кривыми линями: в одном месте толстые, в другом и краска не ложилась, но это ни капельки не смущало Накахару, а совсем наоборот — это стало некой изюминкой для его работ. Пусть не умел он правильно выводить руку, но он ценил свои труды и считал, что у него всё получилось.       Время близилось к полудню, что означало: сейчас настанет самый разгар жары, от которой довольно сложно спрятаться. Большая влажность была ещё одной причиной столь ужасного тепла, однако деваться некуда и пришлось идти к своему старому другу.       Он жил достаточно далеко он дома Чуи — на горе. По словам самого Иоши ему часто чего-то не хватало, и тот скитался по городу, чтобы узнать что ему не давало покоя. Долго он жил здесь и был знаком с многими, отчего был всеми любим, но внезапно покинул это место, а никто даже не знал, что говорить на этот счёт. Через пару дней он гулял по аллее как ни в чём не бывало, а знакомый ему человек решил разузнать что же случилось, не нужна ли помощь? Тут и открылась правда: он без лишнего шума решил покинуть город и поселиться рядом, на небольшой горе, куда редко ступала нога человека. По древним приданиям там жил дух, который преследует тех, кто туда ступает и насылает на них несчастье: неплодородную почву, неудачу в личных делах, тяжелый разрыв и ещё пару бедствий. Одним словом никому не хотелось иметь с таким дело, да и рисковать не было желания. Именно по этой причине местность там совсем опустела и заросла по самую макушку. Однако бесстрашный Иоши решил не верить слухам и проверить: сходил так, чтобы никто из городских не пустил слуху, шума то будет, потом не оберешься. По словам его страшно вовсе не было, да и не чувствовалась там никакая тёмная аура, лишь наоборот: полегчало, а красота мест казалась очаровательной. Так и решил он, что тут гораздо приятнее находится, чем перед людьми, что смотрят на тебя наискосок. Тот знакомый и оказался Чуей, поэтому сохранить данный секрет не составляло труда, хотя позже правда и вскрылась. Ёсида был тот ещё болтун и не смог не проговориться, но позже корил себя за такую несдержанность.       Пробираясь через тернистый путь, с заметным усилием парню оставалось меньше половины пути к дому друга. Места, по мнению Накахары, были завораживающие. Не привык он к такой тишине, еле слышимым шелестом листьев и хруст опавших веток под ногами, что оказалось самым громким звуком среди глухого леса. Никаких громких будний города и разговорчивых пьяниц — лишь гармония окружала такое чудное место. Вот почти и дошёл Чуя, да только осталось ему подняться по самодельным и весьма красивым ступенькам.       — О, Чуя! Приветствую тебя! Стой здесь, сейчас приду! — резко закричал Ёсида и убежал за дом, оставив своего друга в недоумении. — Вот, это тебе! — протянул он сувенир в виде статуэтки собаки, сделанным своими руками.       — Ох, благодарю, Иоши, — поклонился он в знак благодарности.       — Не стоит благодарностей, ты же меня знаешь!       Чуя лишь улыбнулся и не стал ничего отвечать. Всё же верно: молчание — лучший ответ в негласном диалоге.       — Эй, чего ты тут разорался, опять сломал что-то? — из дома вышла женщина лет 30 на вид, с тёмными длинными волосами. — О, Чуя?       И мигом пропала вся злость, что окружала её. Она поняла, что за шум был за окном, на который не могла не обратить внимания. Тут же она и поклонилась Накахаре, а тот сделал это в ответ.       — Ох уж ваши традиции... — простонал Ёсида, почесав затылок.       — Традиции великолепные, но надо знать их и понимать всю сущность, — улыбнувшись жена отвечает на такую «обычную» фразу от её мужа.       — Да ладно тебе. Сколько не учил, всё без толку. Не отрицаю, есть и превосходные, но и очень странные... Аж в дрожь бросает!       Переглянувшись Чуя с женой Иоши — Цумикой, они не смогли продержаться и пару секунд, так что почти одновременно начали смеяться от таких слов.       — Эй, я что-то сказал не так?! — он заглядывал в лицо каждому присутствующему, пытаясь выяснить всю суть этого нескончаемого смеха, от чего те ещё больше залились им.       Не сдержавшись и сам Ёсида начал хихикать, но старался держать непоколебимое лицо, что выходило не очень и сдавшись, рассмеялся до слёз и боли в животе. Теперь то причиной смеха был заразительный Иоши, у которого, казалось, не было самоконтроля на этот счёт...       — Ох, ладно. Проходи, Чуя, — вытирая слёзы проговорила Цумики, таща за руку своего неугомонного мужа.       Накахара удивлялся такой семейной обстановке, она казалось для него противоречивой, но такой правильной. Возможно, так как он сам и понятия не имел о слове «семья» он и бросался в раздумья о таких вещах. По его мнению, эта парочка — совсем два разных человека, отличающихся не только по внешности, характеру, но и по внутреннему миру. Цумики была женщиной боевой, но и очень традиционной. Выросла в семье, что чтит и соблюдает все традиции, переданные из поколения в поколение. Она не сильно следила за модой, не мечтала о жизни в большом городе. Она пыталась найти своё счастье, что, казалось, скрывалось от неё многие года. Иоши же парень другой. Весёлый, жизнерадостный, но и непредсказуемый. Вырос он в семье европейской, что каким-то чудом смогла поселиться на данном острове, однако сам Ёсида и представления не имеет как, слишком мал уж был. Пускай и жил в Японии, но не сильно понимал эту страну, хоть и был с ней бок о бок. На улице — одна жизнь, дома же — другая. Предпочтение он давал второй, более родной. Сошлись же они очень странно: встретились, пообщались и обменялись адресами, чтобы в дальнейшем присылать и обмениваться письмами. Так и общались они полгода, но решили пойти на встречу. Спустя какое-то время пришли и не смогли найти друг друга: "Почему же?" задавались они вопросом. В следующем письме была снова назначена встреча, но уже с описанием одежды, прически и даже черт лица! При второй попытке оказалось, что они не знали друг друга в лицо и никогда ранее не встречались. Оказывается, Иоши решил начать обмениваться письмами общался с девушкой, которая неверно написала ему адрес, а вот для Цумики это было неожиданностью, но большой интригой: решила она отвечать на письма, ведь те содержали в себе всего-то истории, вопросы и пожелания. Так и сошлись два очень разных человека, а Накахаре оставило смешное воспоминание, ведь только он знает без обмана о такой вот истории.