Вкус азарта

      Сейчас.       Люмин утопила педаль газа в пол, чем вызвала у Аякса, сидящего на пассажирском сидении, очередной приступ безумного хохота. Девушка старалась не думать о том, что у нее вся одежда была перепачкана кровью. Да и Тарталья, заряжающий обойму чьего-то чужого Глока, никак к спокойствию не предрасполагал. — За каким хреном тебе приспичило устраивать стрельбу? — прошипела Люмин, бросив короткий взгляд на своего спутника. — Никто не любит крыс, — отозвался Аякс веселым тоном. — Если в следующий раз соберешься устраивать внезапную чистку, то хотя бы предупреди меня, — с некоторой обидой в голосе проговорила девушка, сворачивая на грунтовую дорогу. — Чем меньше ты знаешь о моих планах, тем меньше сможешь рассказать, если тебя повяжут. — Что это значит? — Люмин сузила глаза. — Ты мне не доверяешь?       Тарталья не ответил.

***

      Обнаженная девушка стояла в ванной напротив зеркала с обшарпанной рамой в одном из их убежищ. Кровь пропитала одежду, оставляя следы на ее бледной коже. Чужая кровь. Люмин пыталась помочь выжить хоть кому-то в той кровавой бане. Возможно, что за эти действия отвечали призраки привычек ее прошлой «нормальной» жизни. Она же не знала, что это был спланированный ход, а не очередной приступ безумия Аякса. Но в целом Люмин уже давно не мучилась никакими угрызениями совести относительно смертей других людей. Какая разница? Одним больше, одним меньше. Их жизни были незначительны для нее.       В отражении появился нагой Тарталья: — Кровь тебе идет, — произнес он, медленно проведя рукой вдоль позвоночника девушки. — А мне хочется ее смыть, — отозвалась Люмин, отстраняясь от прикосновения. — Позже, — Аякс схватил ее, прижав к себе спиной, давая явственно прочувствовать эрекцию. — Ты же мне не доверяешь, — фыркнула девушка, пытаясь брыкнуться. — Пусти. — Меня заводит, когда ты сопротивляешься, — промурлыкал Тарталья, а затем резко повернул ее к себе, усаживая на тумбу сбоку от раковины, чтобы их лица оказались на примерно одном уровне. — Ты вообще не должна была быть там, не должна была это видеть. — Что это значит? — спросила Люмин, позволяя ему целовать свою шею. — Это значит, что я о тебе забочусь, глупая, — обжег дыханием ухо девушки Аякс, проникнув в ее тело двумя пальцами. — Что было бы, если бы я не смог тебя защитить? Если бы тебя подстрелили? — А я не могла отпустить тебя одного, — отозвалась Люмин, прикрыв глаза и запустив пальцы в рыжие волосы. — Патовая ситуация, не так ли?       Девушка начала немного ерзать, ощущая, что двух пальцев в ней явно становилось маловато, но Тарталья не спешил с проявлением страсти. Люмин была слишком миниатюрной и хрупкой, чтобы можно было трахаться так, как он привык до встречи с ней — жестко и без тормозов, совершенно не задумываясь о партнере. Перед глазами Аякса иногда появлялось лицо Люмин, которое было залито слезами, когда он взял ее в первый раз. Когда взял так, как привык. Тарталья больше никогда не хотел видеть слез на ее лице из-за близости с ним. — Хватит издеваться, — девушка с некоторым усилием потянула за рыжие волосы, вынуждая оторваться от себя и заглянуть в глаза.       Светлые глаза Люмин из-за похоти стали чуть ли не карими. Аякс на это лишь улыбнулся, заполняя тело девушки собой.       Шесть месяцев назад.       Люмин потребовались немалые усилия, чтобы получить право на визит к этому молодому человеку. Она не гнушалась пускать в ход все свое обаяние, связи, лесть, а когда и этого оказывалось мало, совсем не брезговала угрозами. Заполучить такого экземпляра в качестве основы для своей работы было для Люмин пределом мечтаний. Но время работало против нее — ей нужно было успеть вытянуть всю возможную информацию из этого парня, пока суд о вынесении приговора не состоялся и он находился в учреждении предварительного заключения.       В венах Люмин закипал азарт. Еще бы! Она же была так близка к своей цели. Мало кто понимал масштабы угрозы организации, к человеку из которой она сейчас направлялась для беседы. Предание гласности — вот самый оптимальный метод привлечения внимания к этой проблеме. Люмин искренне верила, что она сможет таким образом склонить чашу весов в сторону правосудия и законности. Верила, что это принесет безопасность и покой обычным людям.       Фотографии во многом наврали. Или все дело было в том, что Люмин видела этого человека исключительно в антураже преступности — с оружием и при параде. С определенным налетом опыта и зрелости. За решеткой перед ней сейчас находился обыкновенный рыжеволосый юноша, которого, если бы не роба и не безумный взгляд синих глаз, легко можно было бы принять за типичного студента. — И кто ты такая, что сумела пробраться сюда? — грубовато поинтересовался он вместо приветствия, облизывая любопытным взглядом с головы до ног. — Я провожу одно исследование, — неожиданно начала мямлить Люмин, дрожащими руками потянувшись к диктофону в сумке. — Я спросил не что ты здесь делаешь, а кто ты такая, — юноша встал, звякнув наручниками, и подошел ближе к прутьям решетки. — Давай начнем с начала? — мягко предложила Люмин, сумев взять себя в руки и включив диктофон. — Меня зовут Люмин. Я действительно провожу одно исследование, в котором сведения человека из организации «Фатуи» мне бы очень пригодились. Я уже говорила с адвокатами по этому делу и они сказали мне, что никаких проблем не будет, потому что эти данные не могут быть использованы в суде… — Так ты журнашлюшка? — хохотнул парень, прерывая заготовленную речь.       Девушка знала, что от подобных людей можно ожидать чего угодно, но только не того, что поведение могло быть настолько наглым, что она едва ли не задохнулась от возмущения. — Или ты просто шлюшка? — юноша в издевке приподнял брови, не дождавшись ответа. — У тебя фетиш на мужчин в наручниках? — Я всего лишь пришла поговорить, Аякс, — сказала Люмин, подавив свое импульсивное желание ответить на провокацию. — Ого, — парень присвистнул. — Знаешь мое имя. Что еще знаешь? — Что ты член организации «Фатуи». Твое внутриорганизационное имя — Тарталья, а по иерархии ты являешься одиннадцатым Предвестником, что бы это ни значило, — последние несколько слов девушка произнесла очень неуверенно, что не укрылось от ее собеседника. — Значит, ты хочешь поговорить? — Аякс хмыкнул и уселся обратно. — Ну давай поговорим. «Quid pro quo, Кларисса». — Что это значит? — искренне удивилась Люмин. — «Молчание ягнят» ни о чем не говорит? — Я не читала, — призналась девушка, отводя глаза. — И фильм не смотрела. — Какая ты скучная, — пренебрежительно бросил Тарталья, цокнув языком. — Это фраза означает «услуга за услугу». — И что ты хочешь от меня взамен? — с опаской поинтересовалась Люмин. — Чтобы ты стала соучастницей, — весело отозвался Аякс.       Пять месяцев назад.       Тарталья смотрел в окно через небольшую щель в жалюзи. — Я велел тебе вести себя тихо, — с укором бросил он связанной на постели девушке с кляпом во рту. — И за свое неповиновение ты теперь в таком положении.       Люмин поджалась и зажмурилась, ожидая побоев, когда Аякс отошел от окна и приблизился к ней. — Я не трону тебя, — сухо и будто бы с обидой в голосе произнес Аякс. — Но ты не можешь не понимать, что именно происходит, ведь ты помогла бегству преступника. Думаешь, что тебя оставят в покое после этого? Думаешь, что сможешь убедительно сыграть жертву? А что будет, когда они узнают о том, что это ты искала меня?       Девушка плакала. Тарталья был тысячу раз прав, а все из-за ее собственной глупости. Если бы не ее маниакальное желание, больше похожее на одержимость, то она бы не оказалась в подобной ситуации. — А ведь я мог бы тебя оставить у своих «друзей», — Аякс сделал на последнем слове акцент, показывая свое отношение к этим людям. — Знаешь, что они обычно делают с молоденькими девушками вроде тебя? Сажают на иглу, а потом заставляют обслуживать клиентов по восемнадцать часов в сутки.       В ужасе Люмин распахнула глаза. Ее правда ждала такая участь? Выходит, что ей стоило бы поблагодарить своего «спасителя»? Да вот только Тарталья ничем не отличался от тех людей. Точно такой же преступник. — Я сейчас сниму повязку и развяжу тебя, — со вздохом произнес Аякс, словно был огорчен тем, что смог увидеть во взгляде девушки. — Только прошу тебя — без глупостей.       Люмин принялась растирать занемевшие конечности, бросая злобные взгляды на Тарталью. — Ты хочешь услышать от меня «спасибо»? — холодно поинтересовалась она. — Знаешь, не помешало бы, — в глазах Аякса промелькнула искра безумия. — Я же сказал, что не трону тебя. — И ты думаешь, что я тебе поверю? — Люмин истерично хихикнула. — Как вообще можно верить преступникам? — Вот значит как? — голос Тартальи был холоден, но в глазах искра безумия разожглась пламенем, когда он прижал напуганную девушку к кровати своим весом. — Либо черное, либо белое? Что за детский максимализм? Ты говоришь, что нельзя верить преступникам, а я скажу, что нельзя верить вообще всем людям. Все мы мерзкие, двуличные твари, которые только прикрываются праведностью и благими намерениями, когда это выгодно. — Отпусти, — девушка вновь заплакала, контрастно ощущая себя в руках Аякса на удивление спокойно, что повергало ее в еще больший ужас. — Думаешь в этом мире существуют безгрешные? Или истинные альтруисты? А знаешь сколько людей было убито во имя мира? Или как выгодны войны? Думаешь все это совершают только испорченные люди? Преступники? — Отпусти! Не хочу… — Люмин пыталась вырваться, не желая слушать подобные речи. Слова Тартальи были убедительны и в этом была их опасность. — Я покажу тебе наглядно всю абсурдность этих противоречий, — словно успокоившись, произнес Аякс.       Стоило только девушке немного выдохнуть, как Тарталья принялся срывать с нее одежду. — Ты же говорил, что не тронешь меня! — кричала Люмин, яростно сопротивляясь. — А ты не нашла в себе силы мне поверить, поэтому я просто подстраиваюсь под твою картину мира, где плохие люди совершают плохие поступки, — Аякс подавлял борьбу девушки так, словно это не стоило ему никаких усилий. — Ублюдок! — Если будешь вопить, то я верну на место кляп. — Как тут не вопить, когда тебя собираются изнасиловать, черт возьми! — Люмин билась и брыкалась как ненормальная, а потом резко прекратила, чем немало удивила Тарталью. — Хорошо-хорошо, я верю тебе, только не надо, пожалуйста! — Звучит крайне неубедительно, — сказал Аякс, тем не менее прекратив раздевать девушку. — Я не хочу, чтобы мой первый раз был с таким подонком, как ты, — слезы вновь потекли по щекам Люмин. — Ты девственница?!       Сейчас.       Будучи сверху и медленно двигая бедрами под восторженный взгляд синих глаз, девушка думала о том, что в крови на ее теле действительно есть какой-то шарм. Должно быть, Люмин просто заразилась от Тартальи его безумием за полгода их знакомства. — Я был бы вовсе не против вот так вот умереть, — мечтательно протянул Аякс, обхватив девичьи плечи и толкнувшись навстречу ее телу. — Некрофилия меня не привлекает, — отозвалась Люмин, немного откинувшись назад, позволяя Тарталье усыпать свою вытянутую шею поцелуями и укусами. — А как насчет того, чтобы умереть вместе со мной? — поинтересовался Аякс, одной рукой за талию притягивая разгоряченное тело к себе ближе. — Прямо сейчас? — А почему бы и нет? — Тарталья неведомо откуда достал тот самый Глок, который заряжал в машине.       В крови девушки забурлил азарт вместе с адреналином и она непроизвольно начала двигаться резче. Так как у Аякса одна рука оставалась занята тем, что поддерживала ее за талию, Люмин потянулась к затвору пистолета и окончательно убедилась в том, что безумие Тартальи передалось и ей.