Семя времени

      Его разбудила головная боль. Война была той обстановкой, где боль является нормой. Он привык к ней. Что заставило Кэйла проснуться, так это боль только в голове. Не болит исполосованная в плену спина, не ноют давние переломы, не горит недавняя рана, полученная от меча в бою. Кэйл Хенитьюз, командир второго по величине и силе отряда человечества, не подал ни единого признака пробуждения. Он хороший актёр, а война отточила его навыки до совершенства, поэтому веки остаются неподвижными, дыхание ровным и тело не двигается.       Мужчина прислушивается, ища любой признак присутствия постороннего. Но… Ничего. Ни сопения членов команды, ни тихих голосов, ни яростного воя ветра. Даже его спальное место кажется чужим. Слишком мягкое, слишком тёплое. Роскошь, которую никто не может позволить себе во время этой жестокой, катастрофической войны. Мир на грани разрушения, какие, к чёртовой матери, мягкие кровати? Матрац уже считался божьим благословением.       Итак… Почему же он лежит на кровати? Почему его раны больше не болят? Почему его людей нет рядом? Если бы психи Белого Ублюдка похитили его, они не стали бы так к нему относиться. Скорее они посадили бы его на цепь в холодном, сыром подвале, как и в прошлый раз. Так что же происходит?       В этот момент Кэйл вспомнил кое-что.       Мир, окрашенный в чёрный. Меч Белого Ублюдка, пронзивший его насквозь. Чхве Хан, переполненный отчаянием, покрытый кровью и ранами, которому Белый Ублюдок снёс голову. Холодные объятия смерти. И голос.       Кэйл открыл глаза.       Яркий солнечный свет ударил по глазам. Хенитьюз прищурился с непривычки, и ему понадобилось несколько минут, чтобы глаза привыкли к свету. Мужчина сел на кровати, любуясь мирным небом. Он… Так сильно скучал по этому. Мирное, светлое небо над головой. Без парящих яростных виверн, без чёрных столбов дыма от огня, охватившего земли, без ужасающих возвышающихся фигур големов.       Глаза Кэйла слезятся от этой мирной картины, и он даже не тянется вытереть катящуюся по щеке слезу. Это не жестокая иллюзия, в которых он застревал ранее. Это не сон о далёком и прекрасном, о прошлом, которое иногда снилось ему, выбивая из колеи. Это реальность. Кэйл знает, что это реальность. Он помнит, что сказал Божественный Ублюдок, рыдающий ему в плечо.       (Моё драгоценное дитя, мне так жаль. Я сделаю всё, что в моих силах.)       Лучше бы этот Божественный Ублюдок вмешался раньше, а не тогда, когда Кэйл остался один на один с Белым Ублюдком, наблюдающим за тем, как Кэйл испускает свой последний вздох.       Смерть не была милосердной или желанной, но… Она была долгожданной. Хенитьюз не был оптимистом. Он видел силу Белого Ублюдка и его психов. Он понимал, что они, даже объединившись все вместе, не смогут противостоять этим сумасшедшим ублюдкам. Даже если бы они победили каким-то невероятным чудом, смогла бы горстка выживших восстановить разрушенный, отравленный мёртвой маной мир? Не осталось ни вампиров, ни тёмных эльфов, ни некромантов. Точнее, горстка вампиров, возможно и выжила, но они всегда мастерски скрывались. После смерти Фредо фон Эджеллана выжило совсем немного вампиров — десятка два, не больше. Тёмных эльфов под командованием Альберу Кроссмана осталось и того меньше, а последний некромант умерла ещё до начала военных действий. Итак, мёртвую ману и отчаяние невозможно очистить. Мир разрушен и отравлен, восстановить его не представляется возможным.              В любом случае, Кэйл уже давно понимал, что война проиграна. Он изо всех сил старался сохранять членов своего отряда, остальных выживших, но это не отменяло его рациональную часть, которая понимала, чем всё кончится. Кэйл ждал окончания боли, отчаяния и бессмысленной надежды.              Божественный Ублюдок Смерти принял его с отчаянными рыданиями и нежными объятиями.              Кэйл вполне заслуженно вмазал ему по его тупой роже за то, что Божественный Ублюдок не вмешался раньше.              (Дитя, ты регрессируешь назад со всеми воспоминаниями. Но на этот раз у тебя будет благословение Вечного Покоя.)              С воспоминаниями о войне и людях, которые в ней участвовали, Кэйл вернулся назад. Теперь он сможет спланировать военные действия так, чтобы их потери были минимальными. Он также соберёт больше союзников. Драконы. Дракон-полукровка. Фредо фон Эджеллан. Король Наёмников. Эльфы. Возможно, Святые Близнецы Солнечной Суки? Полная сила мамы, если повезёт? Он сможет использовать Сумасшедшую Псину Альберу Кроссмана и его весёлую компанию. Ещё есть киты. Он сможет использовать Древние Силы, найденные командой Дикой Псины и Ким Рок Су.              Это так, навскидку. Когда шок пройдёт, Хенитьюз сможет придумать ещё больше. Итак, Божественный Ублюдок Смерти сказал, что Кэйл может творить любые безумства в прошлом, чтобы изменить будущее.              Он в прошлом. Это значит… Это значит, семья Хенитьюз ещё не пострадала. Басен, Лили, Виолан и Дерут ещё живы. Он сможет защитить их. Он не похоронит своих младших брата и сестру, свою мачеху и отца. Даже если он всегда держался отстранённо от них, Кэйл любит их. Он похоронил их всех.              На этот раз, он не допустит подобного. Кэйл лучше сам в гроб ляжет, чем снова похоронит кого-то из членов своей семьи.              А ещё его команда.              Он должен спасти их всех. Особенно тех детей, которые выросли на его глазах. Они не заслужили умереть вот так. Кэйл похоронил и их тоже. Это просто убивает его.              Он прикрывает лицо руками и тихо всхлипывает. Слёзы катятся по щекам мужчины, ком встал в горле, затрудняя дыхание. Плечи задрожали от рыданий. Лицо начало краснеть, нос забило соплями. Горло разболелось. Кэйл вцепился в непривычно короткие, красные, без проседи волосы, до боли оттягивая пряди. Короткие ногти впились в кожу, царапая шею, плечи, бока.              Хенитьюза колотит от боли, страха, отчаяния и надежды. От усталости.              Мужчина пытается привычно отстраниться от нахлынувших эмоций. У него нет времени переживать это, ему нужно позаботиться о войне, о Белом Ублюдке, о союзниках. Он должен спасти свою семью, должен обеспечить безопасность членов своей команды, тех детей, которые выросли и погибли на его глазах.              Кэйл ударил себя по ногам так сильно, как только мог. Каждый раз, когда на него накатывали эмоции, дети находили его и помогали прийти в себя. Они и другие всегда приходили, чтобы утешить его в ответ. Но сейчас никого нет. Он один. Все умерли. Его семья. Его друзья. Эрик, его хён. Его команда, ставшая его новой семьёй. Дети, которых он считал своими.              Тихий вой, хриплый и переполненный болью, раздался в тишине комнаты. Кэйл Хенитьюз, последний враг Белой Звезды, сполз на пол, задыхаясь от эмоций, поглотивших его. Он чувствовал себя так, словно снова тонет в холодных водах разрушенного Севера. Ему показалось, что он снова погребён под трупами союзников, которые были убиты крупномасштабной атакой Белой Звезды, залитый чужой и своей кровью. Кэйл чувствует, что снова делает свой последний вздох, после того, как Белый Ублюдок пронзил его сердце своим проклятым мечом.              Когда Кэйл приходит в себя, его голова раскалывается от боли и пуста. Он пытается думать о том, что он должен сделать в первую очередь, чтобы будущее стало лучше, чтобы победить Белого Ублюдка, но… Как бы сильно Хенитьюз не пытался думать об этом, он не мог придумать ничего стоящего. Мысли разбегались, а в попытке догнать их Кэйл страдал от ещё большей головной боли. Он застонал и с трудом поднялся на ноги. Быстрый взгляд на окно показал, что сейчас примерно десять часов дня.              Мужчина недовольно цыкнул. Сколько потраченного времени. За это время он мог бы сделать очень много. Помочь в лагере, поспорить с Лжеблондинчиком о стратегии, заставить Дикую Псину лаять на него от бешенства, помочь раненым, помочь в готовке. Кэйл поспешил умыться, чтобы никто не увидел его опухшее от слёз лицо и кровоточащие в некоторых местах царапины.              Но потом Кэйл увидел себя в зеркале.              Молодое лицо без единого шрама. Огненно-рыжие, короткие волосы без единого седого волоска. Здоровый цвет кожи, подтянутое тело, не страдающее от постоянной боли в ранах. Молодой Мастер Кэйл Хенитьюз, отброс и пьяница. Не Алая Звезда, командир, ведущий в бой свою команду и часть войска, яростный и раненый, который мог наравне говорить с Лжеблондинчиком и его Дикой Псиной.              Обычный дворянин с плохой репутацией.              Войны ещё не было. Ничего ещё не произошло. Кэйлу дали второй шанс. Он сможет всё изменить. Кэйл сможет. Он не допустит повторения того, что пережил. Ни в коем случае. Никто больше не умрёт. Не раньше самого Кэйла Хенитьюза.              — Молодой Мастер Кэйл, вы уже проснулись? Удивительно, что вы так рано.              Кэйл усилием воли заставил себя не вздрогнуть. Он очень давно не слышал этот голос. Лживый, доброжелательный и нежный. Кэйл не так мелочен, он может не обращать внимания на этого дрянного старика, но глубоко внутри его души сохранилась застарелая обида на старика и его сынка. Хенитьюз на мгновение прикрыл глаза, собирая мысли в кучку и расслабляясь.              Мужчина повернулся лицом к старому дворецкому-убийце. Кэйл и его похоронил, и его сына. Рон, умирая, просил прощения, просил защитить его сына.              Рон умер, не получив прощения. Кэйл не смог защитить Бикроса.              Они оба умерли, переполненные сожалениями.              Кэйл здесь для того, чтобы избавиться от своих сожалений. Но сожаления Рона похоронены глубоко под землёй. Рон Моллан этого времени не сожалеет ни о чём, кроме падения своего дома и смерти жены. С этим он и сам справится, Кэйл только подтолкнёт старика в нужном направлении. Уж Рон точно сможет собрать под своим командованием беглых убийц Восточного континента, прячущихся подобно крысам. А если нет, то Кэйл примет в этом участие. Но Рон умный старик, он справится и без вмешательства сопляка, вроде него.              Кэйл и его слуга-убийца встретились взглядами.              Рон почему-то вздрогнул.              — Молодой Мастер Кэйл, вы… Что с вами случилось?              — А что со мной по-твоему случилось? — раньше Кэйл усмехнулся бы насмешливо, но не после двадцати лет беспощадной войны. Ему, если честно, вообще не хотелось говорить о бесполезных вещах. Его зарёванное лицо одна из самых бесполезных вещей, и не стоит тратить на это ни секунды драгоценного времени.              Дворецкий заметно смутился, удивлённый усталым, заплаканным лицом своего Молодого Мастера.              — Подготовь тёплую ванну. Прикажи убраться в моём кабинете. Приготовь для меня меч, с которым я могу тренироваться. Отныне каждый день, который я буду находиться в поместье, с шести вечера до девяти я буду тренироваться на нижней тренировочной площадке. В одиночестве.              — Молодой Мастер…              — Всё ясно? — Кэйл раздражённо нахмурился из-за промедления старика. — И какое сегодня число?              Глаза Рона сузились, пристально разглядывая своего Молодого Господина. Хенитьюз прекрасно знает, о чём старик сейчас думает. О том, как мелкий, сопливый щенок странно себя ведёт. О том, не стоит ли усилить наблюдение за ним. Глупый старик. Его отец тоже глупый. Они все были идиотами, и Кэйл самый больший из них. Больше у него нет возможности глупить или отступать. Кэйл не имеет права на ошибку. Ни на единую.              — Сегодня двадцатый день третьего месяца семьсот восемьдесят первого года по Календарю Феликса.              20 марта 781 года. Деревня Харрис, о которой так сильно беспокоилась Дикая Псина, была уничтожена 28 марта того же года. У Кэйла есть идеальная возможность завербовать Дикую Псину себе, оставив Лжеблондинчика ни с чем. Вместо этого он заставит Альберу Кроссмана стать сильным Королём гораздо раньше, чем в первой жизни Кэйла.              — Хорошо. Мои приказы ясны? — когда ответа не последовало, Хенитьюз тяжело вздохнул. — Рон, мне нужно ещё раз повторить?              — Нет, Молодой Мастер. Я сейчас же всё исполню. — слуга поклонился, нежно улыбаясь. — Господин попросил передать, что вас сегодня ожидают в столовой на завтрак.              — Хорошо. Ванна?              — Сейчас, Молодой Мастер.              Рон с поклоном удалился выполнять приказ. Добрая улыбка сползла с его лица, глаза блеснули убийственным намерением. Его Молодой Господин Щенок стал вести себя странно. Вчера он напивался, как отброс, а сегодня вдруг стал вести себя холодно и рассудительно. Зачем щенку его кабинет, в который тот не заходил годами? Зачем ему возобновлять давно брошенные тренировки с мечом?              Как интересно. Щенок что-то задумал. Рон Моллан хохотнул, заинтересованный.              Кэйл хмыкнул и тихо засмеялся, услышав смех старика-убийцы.              Рон Моллан — первое вложение в будущее, совершённое Кэйлом.              ***              Золотой Древний Дракон тяжело вздохнул. Элементали и эльфы продолжают шептаться, раздражая чувствительный слух. Эрухабен прикрывает глаза в раздражении, но не затыкает их всех. Это поведение, конечно, раздражает, но за столько-то лет Дракон уже привык к нему. Он приближается к Мировому Древу, приветственно скрипящему ветвями.              Ладонь с длинными, изящными пальцами коснулась тёплой коры дерева.              В голове раздался хорошо знакомый ему голос Мирового Древа.              — Здравствуй, Эрухабен.              — Мировое Древо… Хочешь что-то сказать мне?              В конце концов, Мировое Древо всегда находило, что сказать ему, когда Эрухабен приходил. Это всегда означало немного работы для него. Эрухабен не то чтобы недоволен, сидеть в логове всё равно надоедает временами. Но и счастливым это его не делает.              — Я хочу сбросить сегодня одну из своих ветвей.              Дракон удивлённо расширил глаза, но быстро взял себя в руки. Мировое Древо редко решалось рассказать что-то, что ему запрещено говорить. Итак, Эрухабена ждёт много серьёзной работы.              Айгу, где же его мирная старость?              — Найди человека, который связан со временем. Он — очень важен для мира, Эрухабен. Даже я не могу предсказать, что он будет делать и какие у этого будут последствия. Этот ребёнок — моё слепое пятно.              Глаза Эрухабена затуманились. Человек, связанный со временем. Человек, о котором даже Мировое Древо не может много сказать. Это будет первый опыт Эрухабена с подобным человеком. Люди обычно не представляют из себя ничего особенного, но это… Это будет интересно.              Со скрипом и грохотом рядом с Древним Драконом упала истекающая красной жидкостью крупная ветвь.              — Эрухабен, пожалуйста, позаботься об этом ребёнке.              Эрухабен погладил шершавую, тёплую кору ладонью, и кивнул. Он действительно должен позаботиться об этом человеке. Кто-то вроде него будет иметь весомое значение для всего мира. Пусть это и продлится недолго, Эрухабен присмотрит за ним.              — Поскольку это дитя скрыто даже от моего взора, тебе придётся самому его найти. Я могу только подсказать область, в которой он находится.              Что ж, похоже, придётся немного побегать. Неприятно, но ничего такого, с чем Эрухабен не справится.              — Где же этот человек?              — Королевство Роан. Конкретнее сказать не могу, прости, Эрухабен.              Королевство Роан? Королевство с самой длительной историей существования. Королевство, в котором находится Запретная Территория, Лес Тьмы. Там много дворян, у каждой семьи своя история. Возможно, стоит покопаться в этом? А про королевскую семью говорят, будто они благословлены Богом Солнца. Есть над чем поразмыслить… Где же может быть этот ребёнок?              — Я позабочусь о нём, Мировое Древо. Обещаю.              — Хорошо. Спасибо тебе. А теперь мне нужно отдохнуть немного.              Голос Мирового Древа и впрямь звучит очень устало после того, как оно сбросило ветвь. Эрухабен попрощался и поспешил уйти, чтобы поскорее начать поиски.              В конце концов, у него мало времени. Наверное, около пяти лет максимум. Остаётся только надеяться, что этого времени хватит, чтобы научить ребёнка защищаться самостоятельно.              Итак, с чего же начать? Под ногами Дракона засияло золотым светом заклинание телепортации, уносящее его в Королевство Роан.              ***              Чхве Хан со спокойной улыбкой и счастьем на сердце помогает дядюшкам и тётушкам на огороде, таскает тяжести, продолжает изучать язык и… И просто живёт. Спокойно, размеренно, без страха и боли, без отчаяния, отравляющего его душу и разум ежесекундно.              Жизнь стала хорошей. Лес Тьмы… Это ужасное место больше не пугает Чхве Хана.              Лес Тьмы всё ещё самое ненавистное, отвратительное и ужасное место в мире. Но больше Чхве Хан не боится. Он, конечно, не сунется в глубину этого леса, но Чхве Хан вполне спокойно выбирается туда за травами и ради тренировок.              В окружении этих людей, его новой семьи… Чхве Хан может сказать, что он счастлив.              Он чувствует вину за то, что забыл лица и имена членов своей первой семьи. Кем были его родители? Были ли у него братья и сёстры? Дяди, тёти, бабушки и дедушки? Он не знает ответа, только теплота в груди подсказывает, что там он был счастлив. Но ни единого воспоминания о них нет, что заставляет Чхве Хана мучиться от тихой вины. Но он должен двигаться дальше. Со своей новой семьёй. Вместе с ними Чхве Хан обязательно проживёт счастливую жизнь.              Чхве Хан больше не потеряет свою семью. Никогда. Он никого не потеряет.