Не стучи по крышке в полночь

— Есть! — Джисон победно вскрикнул, навлекая на себя гнев библиотекаря. Сердитое шипение старой змеи шиканье старухи было полностью проигнорировано. Глаза нещадно болели и слезились из-за долгого копания в старых книгах, больше походивших на рухлядь. Под веки будто щедро сыпанули песком, но все это такие мелочи по сравнению с тем, что смог откопать парнишка. — Бин, я нашел очень лакомое место! — побросав вещи в рюкзак, Джисон торопливо покидал городской архив, параллельно набрав другу, — В этот раз все точно должно быть на мази! Что значит, может, не надо?! Ты еще долго планируешь в этой вонючей забегаловке работать?! А меня вот изрядно достало зарабатывать копейки! Я хочу себе новые шмотки, крутую камеру, примочки к компу! Хочу по миру попутешествовать, а не сгнить под мостом, когда нечем будет заплатить за ту халупу, что мы с тобой снимаем на двоих. Не вижу проблемы, они все равно мертвы, им уже никогда не понадобятся эти цацки, а мы на них сможем зажить получше чеболей! Бин, ты со мной? Что? Тебе что, 5 лет, чтоб покойников бояться? Пф, как хочешь, но учти, если ты не идешь со мной, никакой доли не жди, ты понял? То-то же, а раз ты такой нежный, будешь на стреме стоять, пока я склеп вскрывать буду. Все, дома договорим, скоро буду! — Хан захлопнул старую раскладушку и в припрыжку отправился к автобусной остановке. Добравшись до дома, Хан на скорую руку переоделся в неприметные темные шмотки и сложил в спортивную сумку все необходимое «полуночному страннику»: полуметровый лом, кожаные перчатки, небольшой фонарик, кусачки по металлу, строительные очки и несколько черных масок на лицо (вам бы тоже не захотелось дышать чужим прахом!). Обдумывая более безопасный маршрут, Хан заодно положил любимую сковородку, окрещенную Дубиной переговоров. В основном, с несогласной с его методами охраной таких радужных мест, как кладбища. Хан не любил слово «мародер», себя он звал исключительно «черным археологом», хотя толком ни разу на что-то действительно стоящее еще не попадал. Он не занимался рытьем свежих могил, если что. Просто пересмотрев в детстве добрую сотню раз фильмы о приключениях Индианы Джонса, он тоже грезил о древних сокровищах и богатстве. Даже ради этого на археологический поступил, мечтая отправляться в различные экспедиции и искать клады, но пока что на первом курсе единственным кладом оказался доступ к архивам, в которых он и начал ковыряться, надеясь выискать что-то достойное его внимания. Пока что, искать приходилось в пределах Сеула и его пригородов. Уже дважды ему везло только на излишне бдительных охранников, один раз даже пришлось применить Дубину, то есть ту самую сковородку. Ну не лом же, он же не какой-то преступник! Задача была только оглушить, что б на утро — только головная боль, а не посмертное переселение на место работы. А вот с добычей было совсем грустно. В первый раз кушем оказался латунный перстень вместо обещанных украшений, захороненных с дворянкой в XV веке. Видимо, дорогие родственнички решили не выполнять блажь покойной, растащив все по своим карманам, оставив только этот перстень. Ну ничего, Джисон теперь носит его на указательном пальце левой руки в качестве маленького, но сокровища (а у дворянки пальчики-то были, видать, крупные, а может, кто-то из свистнувших украшения из шкатулки, сжалился и положил покойной хотя бы это). Во второй раз повезло еще меньше — не успел он сковырнуть могильную плиту, за которой находилась урна с прахом и предполагаемые сокровища, как на его фонарик, словно мотылек на свет, заглянул охранник. Джисон услышал его шаги за несколько секунд до того, как тот боязливо заглянул внутрь, отчего успел словить точный удар сковородкой в темечко. Между прочим, удар был точно выверен, не зря он анатомию зубрил для экзамена по антропологии. Чанбин, услышав эту историю, еще долго ржал над Ханом, называя того «Рапунцель», однако Хан все равно никогда бы не согласился заменить сковородку на иное орудие. Обидно только, что придя туда через пару недель и все же вскрыв плиту, там ничего не оказалось. Так же, как и в остальные десять или двенадцать раз. И вот теперь, после долгих поисков, он был на двести процентов уверен, что ему повезет. Во-первых, он сверил больше пяти источников информации, от свитков до приходских записей. Во-вторых, в этот раз его поиски проходили на старом католическом кладбище, где хоронили иностранцев. Их было не особо много, как и католиков среди корейцев, однако с людьми, которые там лежали, Хану было бы интересно поболтать за жизнь. Он специально, прикинувшись студентом-художником, приехал и весь день бродил по кладбищу, подробно изучая надписи на надгробных стеллах и памятниках, чтобы потом узнать, в каком из «черных» ящиков можно будет найти приз. В-третьих, о богатстве этого аристократа ходило много слухов, на которые он натыкался в старых дневниках знати, датированных XVIII веком. Что особо интересно, так это то, что по происхождению аристократ был явно кореец, однако, следуя записям в дневниках, прибыл в столицу Чосона откуда-то из Европы. Видимо, поэтому местные не посчитали нужным хоронить его рядом с предками, так как не знали, где они. Была еще одна странная запись у священника, служившего на этом кладбище. Загадочное упоминание о том, что «…наконец-то, потрошитель был пойман и заточен навечно на святой земле, откуда ему не выбраться до скончания веков…», и вроде как речь шла именно об этом захоронении, но утверждать Джисон не брался, так как запись была на английском, еще и тех времен, из-за чего перевод мог быть не совсем верным. Да и какая разница? Больше волновало то, что он увидел в нескольких источниках упоминание его богатства, с которым не расстался даже после смерти. Тот же священник вроде как писал, что даже самые последние бродяги не рискнули прикоснуться к богомерзким вещам этого загадочного господина, поэтому большую часть вещей сожгли, а украшения и оружие они кинули вместе с ним в саркофаг. Это тоже изрядно заинтересовало Джисона — зачем кого-то хоронить в саркофаге? Почему не сожгли, почему не зарыли? Нет, речь четко шла о большом саркофаге, в котором был упокоен чужак. На это тоже хотелось посмотреть. Так что на кладбище он летел так, будто шел не обыскивать труп, а на свидание с самой привлекательной девушкой города. Чанбин, нервно передергивая плечами, тоже во всем черном, в прочем, как и всегда по жизни, ждал его у подъезда. — ну что, Бин, погнали? — взбудоражено, чуть ли не подпрыгивая на месте, спросил Джисон. Чанбин вздохнул, коротко кивнув. Да, не любил он покойников, как и любой нормальный человек. Это только Хан относился к таким походам, как к прогулке в музей, где еще можно было потрогать экспонаты, попробовать угадать причину смерти и прихватить пару сувенирчиков с собой. Со же до чертиков ненавидел эти места, так как пока Джисон смотрел приключения искателей сокровищ, Бин наслаждался ужастиками, но никак не планировал стать их частью. А ночь, кладбище и покойники навевали не на самые спокойные мысли. Джисон над ним смеялся, говоря, что бояться стоит только живых людей, что похуже любых вымышленных монстров, потому что реальны, а Со отмахивался и боролся сам с собой, заставляя каждый раз идти вместе с другом. — Пошли. — передернул плечами парень от пробежавшихся по спине мурашек, открывая дверь старенькой отцовской машины. Джисон запрыгнул в салон, кидая сумку на заднее сидение, довольно устраиваясь на соседнем с водителем месте. — Куда мы? — тоскливо спросил Чанбин, заводя мотор. — На юг. Старое католическое кладбище в Ёнине, это Кёнгидо. — да знаю я, где Ёнин. — фыркнул Чанбин, разворачиваясь в нужную сторону. Ехать было около часа. Джисон насвистывал что-то под нос, а мрачный друг следил за дорогой, периодически бросая взгляд на часы. 23.34. Почти полночь. — черт, ну почему нельзя всем этим заниматься в светлое время? Не видно же нихрена в свете этих дурацких фонариков! — ворчал Чанбин, паркуясь чуть вдалеке от входа, чтобы охранник не мог увидеть номера машины, на которой, зная «удачу» Джисона, им, скорее всего, придется очень быстро линять. — надеюсь, это ты так неудачно шутишь, иначе я решу, что тебя зря взяли в полицейскую академию. — закатил глаза Джисон. — да просто бесит! — всплеснул руками старший, закрывая машину на ключ. В год создания этого корыта, о такой роскоши, как электрическая сигнализация, еще лет двадцать как еще не знали. — да понял я, понял. С твоей нелюбовью к трупам я вообще удивлен, что ты хочешь стать детективом! — а мне не нужно любить покойников, чтобы расследовать преступления. И вообще, я же не на криминалиста планирую идти, а на специалиста внутренней безопасности! — возмутился Со. — да-да, ты ж программист, я помню. Пошли уже, коп без корочки, пока нас реальные фараоны не замели. — никакого уважения! — а ты прозорливый! Тихо препираясь, парни дошли до нужного склепа. Чанбин по привычке бросил взгляд на часы. 23.57. Брр. В спину светила полная, и почему-то, почти оранжевая луна. — Луна сегодня такая. Большая, что ли. — захотелось поделиться этим вслух. Джисон, прикидывая, где бы удачнее перекусить звенья на старой цепи, равнодушно пожал плечами. — так август же. Она в этот период всегда кажется больше и цвет меняет, потому что приближается к Земле, вот Солнце и отсвечивает, рефракция лучей в атмосфере, чувак, астрономию чтоль не помнишь? — Джисон, высунув кончик языка, щелкнул кусачками. Цепи глухо звякнули и сползли по обе стороны от массивных ручек железных дверей. — ботан. — закатил глаза Чанбин. — неужели тебе правда даже где-то в глубине души не страшно? — они вошли в склеп и предусмотрительно прикрыли дверь, чтобы с улицы не было видно фонариков. — с чего бы? — нахмурился Джисон, поворачиваясь к Чанбину и подсвечивая свое лицо снизу фонариком, отчего у Бина случился микроинфаркт. Он пискнул, схватившись за сердце, а Джисон обидно заржал, направляя свет под ноги. — ты придурок, Джисон, так и копыта отбросить недолго! — а я говорил, что ты тот еще свинолик — и визжишь, и копытца вон готовы отвалиться. — да иди ты! — совсем рассердился на младшего и расстроился Чанбин. — ну прости, постой на стреме пока что. А мне сюда. — неровный свет фонаря вылавливал очертания действительно большого саркофага из серого мрамора. На крышке были искусно выточенные пасти двух горгулий, будто бы держащих железный замок. — Бин, ты бы видел! Это ж какая красота! — нет, спасибо уж. — хмыкнули от двери. Джисон мысленно махнул на трусливого друга, рассматривая детали крышки. Странные письмена на латыни, поблескивающие золотом, окружали этих горгулий, будто спиралью расходясь по всему мрамору. — Тут интересный декор, похожий на… Чанбин, это что, печать? Что думаешь? — думаю, что нам нужно быстрее со всем заканчивать и валить. — огрызнулся Чанбин, притопывая ногой на месте. Джисон, не удержавшись от очередной шалости, постучал пару раз по крышке. Звук громким эхом разошелся по небольшому помещению, заставив Чанбина подпрыгнуть и матюгнуться на придурошного парня. Хан показал тому язык и уже хотел что-то колкое добавить, когда услышал два тихих удара откуда-то снизу. Замерев, он прислушался снова. Ничего. Встряхнув головой и скинув все на отголоски эхо, Джисон пристроил фонарик на небольшом выступе, а сам достал из сумки лом, и попытался поддеть тяжелую крышку. Та немного сдвинулась, но раздался скрип, и она вернулась на место. — не понял. — нахмурился Джисон, еще сильнее налегая на импровизированный рычаг. Крышка отодвинулась на пару сантиметров, открывая тонкую щелку, но вновь со скрипом вернулась в исходное положение. — ну что ты там копаешься? Охранник начал обход, он пока с другой стороны, судя по фонарику, но скоро будет здесь! — отчаянно зашептал Чанбин. Постоянно оглядываясь то на друга, то одним глазом на силуэт охранника, подсвечиваемый луной. — а ящичек-то с секретом. — хмыкнул Джисон, около минуты изучая то, что в самом начале слабо напоминало замок. — охранник далеко? — примерно за три аллеи от нас. — значит, не услышит. — удовлетворенно хмыкнул Джисон, примериваясь для удара. Четким и сильным движением он стукнул в середину того, что казалось ему замком. Золотые надписи будто поблекли и обуглились, но Джисон в полутьме этого толком не заметил. Он снова попытался поддеть крышку и, на этот раз, она нехотя, но стала поддаваться и двигаться в сторону, открывая черную пасть саркофага. — нихрена себе! — забыл о конспирации Джисон, светя фонариком внутрь. Там действительно было много золотых монет, украшений, мечей с инкрустированными драгоценными камнями гардами, обрывки цепей ближе к верху, видимо тех, что не давали крышке открыться. Ну, а еще там был последний владелец всей этой роскоши. Его бархатный сюртук сохранился идеально, кружевное жабо на шее не тронул тлен, собственно, как и все тело покойника. Он выглядел так, будто глубоко спал, вот только внешний вид портило два обстоятельства: серая, с синюшными кругами вокруг глаз и на щеках, кожа, а еще мощные цепи, в которые покойник был накрепко замотан. Они также тянулись к широким кольцам на стенках саркофага. — Там что-то есть? — встрепенулся на удивленный возглас Со, не рискуя выпускать из вида охранника, постепенно приближающегося к их аллеи. Если он увидит срезанные цепи, явно заподозрит, что кто-то пробрался. — есть, и даже не что-то, а кто-то. — ухмыльнулся Джисон, с безумным блеском настоящего археолога рассматривая покойного. Пока тот не посмотрел в ответ. — ТВОЮ МАТЬ! — Джисон отлетел назад, шлепаясь на задницу и не отводя взгляда от саркофага, боясь вновь встретиться с этими алыми глазами полными какого-то животного голода. — Чанбин, валим отсюда! — Со долго просить не надо было, уже сам факт того, что спокойный как танк Джисон орет не своим голосом, вызывал непреодолимое желание оказаться как можно дальше от этого места. Поэтому Чанбин рванул дверь на себя и побежал к машине, рассчитывая, что Джисон бежит за ним. А тот бы и рад, но слишком страшно было поворачиваться спиной к саркофагу, поэтому он отползал к сумке, чтобы достать ты самую Дубину Переговоров. Насколько она помогает от восставших из мертвых, он не знал, однако теннисом занимался прилежно всю среднюю школу, шанс хотя бы оглушить у него был. Словно в замедленной съемке, покойник, по–прежнему окутанный цепями, сел в своем каменном гробу и сразу же отыскал глазами Джисона, судорожно икнувшего, что стало неожиданностью не только для самого парня, но и для этого мертвеца. Мысленно перекрестившись и подмигнув Будде, Хан, с криком: «Приятных сновидений!» что есть силы прописал сковородкой по лбу мертвецу, заставляя того рухнуть обратно. На каком-то диком адреналине Хан пихнул плечом крышку, возвращая ее на место и выигрывая для себя лишнее время. Со стороны аллеи послышался топот и оклик сердитого охранника, но Джисону было плевать: подхватив сумку он что есть силы дал стрекача, выпрыгивая прямо перед не ожидавшим такой прыти, сторожем, буквально за какие-то секунды пересекая несколько могил и выпрыгивая на дорогу, где Чанбин уже заводил мотор и ждал подельника. — трогай! Живо! Живо! — на ходу впрыгивая в тачку, вопил Джисон, а Чанбин чуть ли не пилился в дерево, от нервов путая и включая заднюю передачу. Оставляя черные следы от вскипевших шин, машина рванула прочь от проклятого кладбища. — гребаный Чанбин, это все ты с твоими гребаными разговорами! Боже, не могу поверить в то, что сейчас скажу, но ты накаркал нам натурального зомби! — все еще на повышенных тонах кричал Джисон, судорожно стуча пальцами по собственным коленям. — З...з...зомби?! — вскрикнул Чанбин, заставляя дернутся и машину. Хан зашипел, вовремя перехватывая руль, чтобы они не съехали в кювет. — да! Называй как хочешь, но он был живым, я клянусь! Весь в цепях и вот с такими вот кровавыми буркалами! Я думал, я там и откинусь! — Хан потер лицо, прогоняя образ, застывший перед глазами. Чанбин мысленно поблагодарил всех богов, что не смотрел на покойника, иначе он остался бы лежать там же, по соседству. — но, черт возьми, СКОЛЬКО же там было золота и драгоценностей, ты не представляешь! — мечтательно вспомнил Джисон, резко переключаясь. — вовремя вспомнил. Раз там живой мертвец, моей ноги не будет даже в 10 километрах от того кладбища! Да и что толку говорить, если мы не смогли ничего забрать? Опять все труды насмарку! — ну почему же — не смогли? — почти пропел Джисон, медленно доставая из кармана золотой перстень с огромным рубином. — ты?! Как?! Как ты?! — не мог подобрать адекватных слов Чанбин, резко останавливаясь на обочине, чтобы рассмотреть их первое настоящее сокровище. — когда оглушил труп и задвигал крышку. Успел только его, но черт, Бинни, нам будет на что отпраздновать нашу первую победу! Осталось только найти того, кто даст достойную цену! — подмигнул Джисон, убирая перстень в нагрудный карман. — Да, этот Ли Минхо действительно непозволительно богат, жаль, что живой. — хмыкнул Чанбин. — Но, Джисон. Он...он действительно ожил? Хан неопределенно пожал плечами. — я в любом случае хотел бы туда вернуться еще раз. Но сначала пороюсь в архивах по поводу той странной крышки и вообще событий того года, когда он был похоронен. Очень много странностей. Это будет чудом, что мне в нос просто ударил какой-нибудь застоявшийся яд или газ, вроде защиты от воров в египетских пирамидах, который вызывает глюки, но… Лучше быть осторожнее. — буду надеяться, что это действительно твое бурное воображение и глюки, я же сам не смотрел… От мысли, что это было реально, мне, честно говоря, сильно не по себе. — Бина не покидало ощущение, что кто-то смотрит на них, поэтому он снова включил зажигание и вырулил на трассу, стремясь скорее добраться до Сеула. Джисон никак это не прокомментировал, сам будто ощущая чужой взгляд. *** — Чертовы гробокопатели! — бесновался Минхо, пытаясь вырваться из цепей. Сил почти не было, еще бы, последние 150 лет без единого движения из-за этой дрянной печати. — кто здесь?! — раздался голос кладбищенского сторожа, решившего осмотреть ограбленный склеп. — кто, кто… Граф в пальто! — выругался Минхо, с еще большим рвением дергая руками, растягивая серебряные звенья, что неприятно обжигали. — что, гаденыш, решил совершить грех, отобрать у покойника последнее, и застрял? — ехидно спросил мужчина, слыша ругательства из саркофага. — или с дружком что не поделил, а он тебя сюда и запихнул? Ну-ну, хоть одного поймаю, не рыпайся только, а то получишь в задницу соли, специально для вас, пакостников мелких, берегу! — аджосси, помогите мне. — раздалось покорное из гроба. Охранник, ехидно ухмыльнувшись, поднял с пола брошенный лом и подцепил край плиты, двигая ее в сторону. — ну что, удобно с покойниками в обнимку лежать? — начал было мужчина, но осекся, встретившись с лицом вампира. — ты мне скажи. — ухмыльнулся Минхо, затаскивая освободившейся рукой сторожа к себе в саркофаг. *** — придурки малолетние. Дьявол бы их побрал! — ворчал Минхо, отряхивая свой камзол. Охранник лежал рядом с гробом. Он был жив, но потерял много крови. Еще бы, как-то же нужно было восстанавливаться. — это уже шестой раз, когда меня пытаются ограбить в собственной могиле! Уму не постижимо! — возмущался Ли, осматривая свои сокровища. — и ведь успел стащить, сволочь! Зачем тебе перстень моей любимой бабушки?! Найду — убью гаденыша. — проскрипел Минхо зубами, выходя из склепа и оборачиваясь летучей мышью. Благо, все его сокровища были, действительно немножко прокляты, их хозяин чувствовал каждую вещь, поэтому вор при всем желании не смог бы скрыться. Крышку, к слову, он поставил на место и стер охраннику память, чтобы тому не пришло в голову что-нибудь спереть в его отсутствие. *** — босс, у нас проблема. — сразу начал Ёсан, стоило ему закрыть за собой дверь кабинета начальника. — какая? Только не говори мне, что те мелкие упыри снова объявились. — устало раздалось из кресла. — боюсь, что хуже. — вздохнул Кан. — и что же это? — подобрался босс, напряженно сводя брови и дергая шеей так, как в те моменты, когда был чем-то сильно раздражен. — двое неизвестных пробрались в склеп и вскрыли печать. — Ёсан, не томи! Чей это был склеп? — начальство вскочило с места, нависая над столом и прожигая дыру в слишком медленном подчиненном. Но тот не торопился, зная, какой последует взрыв после его слов. Видя, что босс уже на грани, Ёсан на одном выдохе ответил: — это был склеп Ли Минхо. — Да ты, должно быть, шутишь. Там же печать! — они ее сломали каким-то образом. Ну и предыдущие попытки мародеров ослабили оковы. — так, ну сломали и сломали, но Минхо на месте? — нет. —ЧТО?! — он сбежал. — Кристофер Бан Чан, начальник Центрального Сеульского отдела криминальных расследований, по совместительству, один из высших вампиров полуострова, взвыл, словно какой-то вшивый оборотень, дергая собственные волосы. — однако, — с воодушевлением продолжил Кан, — мы можем точно знать, куда он пойдет. Один из воров взял фамильный перстень. Минхо захочет его вернуть. А номера машины я уже пробил по базе. — по своей этой коробке светящейся? — устало уточнил Чан, падая в кресло. — да, с помощью компьютера, сэр… — смутился Кан. Они всем отделом недоумевали, почему их начальник словно живет в пятидесятых, ибо его пределом было включить и выключить телевизор. С техникой он не дружил от слова совсем. — да плевать, важно то, что ты узнал. Кто это был? Кто эти два идиота, не давшие мне спокойно скоротать последние 50 лет заключения этого психа?! — Со Чабнин и Хан Джисон. — заглянув в папку с отчетом, назвал имена Ёсан. — найдите их. И, желательно, быстрее Минхо. Черт, опять все заново начинать… Ступай. — есть, сэр. Бан Чан упал головой на стол, костеря на все лады этих малолетних мародеров. Головная боль по имени Ли Минхо вернулся, а значит, им не избежать проблем.