Спрячь мою смерть

"Я не хочу в это верить" Я не хочу в это верить. Моя безудержная вера, не сменит ничего, в его печальной жизне. Он мёртв, твердил мне голос, он мёртв. Я тоже, когда-нибудь скончаюсь, В своей помятой, грязной славе. Но, только отличают нас те несколько, пронзающих словечек: Он — наложил усердия и руки. А я же — тихонько простану в постели. Его смерть тихая. Надеюсь, что моя побудет той же. Не удержал его на этой я планете. Он улетел туда, где наша безграничная вселенная, Не окончается. Нет, товарищ дорогой. Вселенная и космос имеют лишь начало, без конца. Прибудет он туда. И что же дальше? Что мне делать? А он ответит мне, во сне: —Ты жди, своей кончины. —Ты жди, и ничего не делай. —К-кн-найф?.. - заикающийся, тихий голос у двери. Курасан стоял в дверном проходе комнаты. Пред ним предстала т картина, которую он всегда боялся. Неважно кто, окажется на этом месте, всё равно страшно, больно, жутко. Он первый кто заметил это тело, это было ясно сразу. Стучащее окно, из-за урагана и ливня, ничуть не отвлекало его. Мысли разъедало, как кислотой, вид висящего на петле тела. Но перед глазами всплывали вырисовывающиеся картины, как он умер. Быстрый толчок и он сломал шею, или долгое мучительно удушение? Разве это так важно. Перед ним мёртвое тело, а он даже пошевелится не может. Стоит с открытым ртом, глаза выпучились, зрачки стали маленькими. По спине пробежали мурашки от неестественного холодка, прошедшего мимо. Ноги подкашивались. Обливало холодным потом. "—Я.. это не может быть правдой..." - появилось в мыслях у Курасана. "—Я не хочу в это верить... Нет. Нет!" - он всё отрицал. Зачем, зачем все эти мысли приходят на ум. Почему ему становится стыдно и грустно, груз будто на душе появился. Они были дркзьями, были. Были до определённого мосента, потом... А что потом. Рыжий прошёл в комнату на ватных ногах. Еле как он передвигал их одну за другой. Лицо наполненное ужасом наблюадло за висящим бледным телом. Рука, как на автомате, потянулась к бледной и худой конечности. Рыжий взял руку друга в свою. Такая холодная, ледяная. Слезинки навернулись на глазах и не спешили убегать по щекам вниз. Рот закрылся не до конца. Оголённые зубы сжимались всё сильней и уже скрипели обтираясь друг об друга. Парень вннзапно и резко отпустил руку мёртвого. Она лишь зашаталась в свободном пространстве. Безжизненный лик, юудто смотрел именно на него. Открытые, пустые глаза, расслабленные брови не выражающие никакой эмоции. Голова выглядела намного легче тела, на висящей верёвке. Шея, вот-вот разломится по полам, надумывал себе он. Страшно. Курасан безвольно заглянул в тянущие зрачки. В мыслях всплыла, та самая просьба и та самая фраза. "—Спрячь, мою смерть..." Дома, почти никого не было. Только спящая Стёрка в комнате, в зале внизу сидел Пикчер, Курик и безжизненное тело Кнайфа. —..должен ли я был, воспринимать слова... - шёпотом говорил Курасан, а потом взглотнул. —..всерьёз. Вышли сомнения. Но, просьба покойника до конца смерти получившего. Пункты — выбросить тело в мусорный бак или сжечь его за городом, сразу были убраны из головы. Нужно спрятать тело, возможно, даже дома. Курасан ошарашенно оглянулся на ту же висящую "куклу", которая еле заметно шаталась из стороны, в сторону. Тело точно начнёт гнить. Запах будет неимоверно страшным и противным. Но лучше пожить, хоть пару дней в зловонии, чем получить от потустороннего удар по сердцу или мозгу. Рыжий был суеверным и вообще не хотел иметь дело сс покойгым телом. Но, его опечатали, ничего не оставалось. —..табуретка... - вымолвил он смотря на упавший до этого предмет. —..чердак. Что-то складывалось в голове и давало ответ на вопрос, куда упрятать тело. На чердак. Туда никто не лазил, уже давным давно, врядли полезут вообще когда-нибудь ещё. Куча коробок и вещей, за них и под ними хорошо что-то скрыть. Отлично, одна проблема решена, но.. Вторая была чисто физически не выполнима на уровне адекватности. Как упрятать от остальных, куда делся Кнайф? —..мне конец. На всегда я обречён. - нервно метаясь по комнате твердил Курасан. Должно на голову прийти что-то такое, складное, нормальное и чистое. Хотя, с последним словом с лёгкостью в мыслях, можно спорить хоть часами. Враньё и чистое, нет. Хоть ложь во благо, она не считается за настоящее благое действие. Только, что ему оставалось делать. Нет, он мог просто рассказать это полиции, отбросить северия, но.. сильный, неестественный холод проносился мимо и пробивал его на мурашки. Чьё-то присутствие отлично прослеживалось. Никакие органы чувств не подводили, в этом он был уверен. Что стояло зади, если, не Кнайф? Уже почти опустевший дом. Пикчер ушёл в художественную школу, а Стёрка уехала куда-то с Замазычем. Никаких лишний звуков дома, только покой. Покой. —..зачем же ты это сделал... - тихо уже охрипшим голосом задал вопрос пустоте Курасан. —..не могу в это, просто не могу... Парень операясь об стену, спустился вниз присев. Ноги сжались к груди, руки держались за голову. Отрешённый взгляд падал куда-то в пустоту. По комнате, будто рыскал кто-то, маленький, и как-бы не один. На верёвку ещё висел труп. Высохшие глаза так и были уставленны на рыжего. Уже прошло меньше часа, как он всё сидел на едине с мёртвым телом, висящим как мясо на верёвке. —..пора, пока есть время. - дрожащим голоском выдавил он. Ноги на удивление чётко держались при стойке и во время ходьбы. Мысли ничего не посещало, умертвлённый взгляд Курика падал в пол. Срезать верёвку, поднять тело на чердак, засыпать вещами и.. молчать. Молчать пока смерть не поситит его сама, или он явится к ней. Возле двойной кровати стояла тумбочка, на ней раскладной нож с узорами. Больное воображение ставило рисуночки в картину глаза. Как в такое могло стать, не ясно. Резко он схватил прибор и раздвинул ножик. Подойдя к валяющейся табуретке, он вновь поставил её на ножки, а затем сам встал на деревяшку. Необъяснимый страх схватил в свои объятья парня. Неужто, это же чувствовал повешенный, при ауте самоубийства. Ноги из стали, становились ватой. Если не удержаться, то он рухнет. Рука аккуратно и медленно пыталась дотянуться до конца узла, чтобы перерезать "тонкую струю" волокон. "—Чуть-чуть..." - зажмурив один глаз, мысленно проговорил Курасан. Наконец уже, он терёт злокачественный кнут. Оставалось совсем немножечко, несколько секунд. Внезапно табурет будто кто-то толкнул. Рыжий от неожиданности ухватился за труп и вмете с ним рухнул вниз. Раздался глухой грохот. Ничем не ударившись, парень открыл глаза и мигом отпрыгнул назад. Он не ударился благодаря телу Кнайфа. Зрачки его, заметно впились в первого. —К-как.. мертвяк зрачками движет... - в слух сказал мысли рыжий. Уже прошло минут 30, с того момента, как Кнайфа сняли с потолка. Тяжёлое, блежное тело уже валялось в самом дальнес углу чердака и было завалено коробками, вещами и прочим. —Скоро гнить начнёт, но.. я ещё не скоро смогу тебя захоронить, друг. - он сделал акцент на последнем слове. Едкий взгляд, будто оставил того. За спиной всё кто-то витал, но холод ушёл. —Я, всё сделал... - с облегчением сказал парень. —Пора уходить. После этих слов, под завалом раздался совсем тихий, плохо разборчивый, не похожий на голос Кнайфа звук: —пока. Почему пока? Почему, не прощай? Что вообще сказало это слово. Курасан был полностью уверенным в том, что нечто сказало "пока". Не хотелось забивать мысли ещё больше, одним Кнайфом. Было лучше поскорей забыть его. Его образ, голос, пртвычки, лицо... Ту просьбу, его смерть. Рыжий замотал головой и поспешил убраться с чердака. Теперь, грубо говоря верхний этаж, принадлежит покойнику. Лил дождь за окном. Уже раздражала постоянная погода. Тоскливо, недостаточно солнца. Провались хоть в пещеру даже там, будет получше. И ведь никто не задумывался посмотреть на погоду не с научной точки зрения и не мифической. Просто, посмотреть.