За звёздами в тени

— Итак, что вы хотите? Я могу признать свою вину в том, чего не делал, если так угодно. Однако я всё равно не понимаю, как могло исчезнуть разрешение на мои исследования. — Никто не понимает, господин Чжун Ли, — с усмешкой отзывается Алексей. — Впрочем, Вы же и сами знаете, как иногда сложно не потерять одну жалкую бумажку. Один человек оставил её в одном месте, другой затем переложил, третий… Думаю, и без продолжения ясно.       Света кивает вместо китайца и опускает глаза, в которых блестит странное выражение. Она выглядит удивлённой, но Чайльд не может понять, отчего. Он слышит ровно то же, что и подруга, однако не находит ничего удивительного в порой проявляющем себя бардаке. Разве это не самое логичное объяснение?       Однако Тарталья прекрасно знает, что нет. Конечно, проще сказать, что где-то работает лентяй или не умеющий прибраться за собой человек и продолжить жить в милом мире, в котором нет места хитрости и предательству, чем открыть глаза. Гораздо проще. Юноша знает это по Кате, всегда и везде способной разглядеть ошибку или недосмотр, по своей семье, по тем, кто считает себя его друзьями… Почти каждый человек никогда не задумывался о возможности предательства.       Что ж, наверное, даже лучше, что он нашёл подругу, умеющую видеть везде подтекст. Или она его нашла. Разве имеет значение, кто первый предложил дружбу, если сейчас они не разлей вода? Жаль только, что он сам навсегда останется на той тёмной стороне, которой нет для честных исполнительных людей, населяющих этот прекрасный добрый мир.       Чжун Ли приподнимает руку, демонстрируя, что тоже понимает собеседника. — Достаточно, — говорит он. — Я вмешаюсь в судьбы людей, если мой… товарищ просит об этом. И Вы… Я знаю, что Вы заслуживаете лучшей участи.       Катя, на которую теперь смотрит мужчина, удивлённо поднимает брови и очаровательно краснеет. Тарталья ощущает почти физическую боль от того, насколько мало он всё-таки говорил ей приятные вещи. Ведь если бы она была удовлетворена им, она не стала бы радоваться так сильно, правда?       Чайльд даже не замечает странной заминки господина Чжун Ли, возникшей в тот момент, когда он говорил о юноше. Такая мелочь ускользает от молодого человека, поскольку он слишком занят мыслями о Кате и ожиданием угрозы от её подозрительно хорошего друга. — Не лучше ли мне записать признание? — интересуется Чжун Ли, оглядываясь по сторонам. — Сомневаюсь, что у меня будет время… — Только так что-нибудь и получилось бы, — отзывается Алексей. — Но… Да, боюсь, ни у кого из нас нет ручки или бумаги.       Тарталья умалчивает, что при нём всегда есть записная книжечка, которой он почти не использует. Пускай он предпочитает хранить важные сведения в голове, а не доверять их бумаге, всё же достаточно и тех нескольких записей, которые он всё же сделал. Нет уж, то, что знают он и Царица, не должен узнать больше никто.       К тому же, никто не пишет важные заявления на мятых маленьких листочках. Это несолидно. Так что Тарталья убеждает себя, что в любом случае не мог бы ничем помочь господину Чжун Ли.       Света неловко чешет затылок, наконец поднимая голову. — Да, простите, — говорит она по-настоящему виновато. — Я совсем не подумала об этом.       Чайльд фыркает, и не думая сдерживать улыбку. Господин Чжун Ли наоборот сжимает губы. Но юноша всё равно видит пляшущие в его глазах искорки веселья.       Да уж, ему повезло, что Света никогда не была и не будет его напарницей в рабочих делах. Их дуэт бы либо забыл всё на свете, либо слишком долго думал над каждой мелочью. А эти оба пути, как известно, ведут к полнейшему провалу. — Что ж, тогда я, если Вы позволите, направлюсь домой, — говорит Чжун Ли девушке. — Полагаю, никому не потребуется подтверждение свидетелей, что я написал признание самостоятельно.       Китаец дожидается молчаливого согласия, прежде чем развернуться на каблуках так, словно он, по крайней мере, находится на приёму у какой-нибудь королевы, а не на дороге, состоящей в основном из грязи. Он уже открывает рот, чтобы попрощаться, как полагает Тарталья, так же подходяще для приёма королевской семьи, но Катя останавливает все его слова, бесцеремонно, но очаровательно хвастаясь за рукав его пальто дрожащими пальцами. Впрочем, может быть, он делает это очаровательно только в глазах Чайльда. Это не имеет для юноши значения. Какое ему дело до мнения других людей о его возлюбленной? — Спасибо Вам, господин Чжун Ли, — сбивчиво бормочет она, заглядывая в глаза собеседника с искренней благодарностью. — Спасибо. Вы… Вы же заглянете к нам с Сашей, правда? Я не хочу прощаться с Вами так… так плохо, как будет, если мы сделаем это сейчас.       Чжун Ли не хочет, юноша читает это в его глазах. Он сомневается. Но почему, Тарталья понять не в силах. Конечно, идти в лапы к нему, Чайльду, далеко не лучшая идея, но всё же этот китаец уже должен был успеть понять, что юноша не всегда ведёт честную игру.       Он никогда не нарушает прямых, да и косвенных приказов Царицы. Нет уж, Чайльд лучше позволит отрубить себе обе руки, чем сделает это. Но ведь никто его не осудит, если иногда он делает не совсем то, что от него ожидают, верно? Не его вина, что порой он не успевает понять Её настроение по отношению к кому-нибудь.       Так почему бы ему не попытаться хотя бы на прощание вести себя с господином Чжун Ли нормально? Уж точно не ему было бы выгодно раскрывать Кате все свои тайные махинации! — Хорошо, — соглашается Чжун Ли после раздумья, за которое Тарталья хотел бы убить кого угодно, кроме этого странного китайца. — Я приду к Вам завтра, если позволите. — Когда угодно! — восклицает Катя быстро.       Она выглядит такой счастливой, что Чайльду становится невероятно стыдно за то, что он не разделает её чувств. Нет, господин Чжун Ли, несомненно, всегда тянул его к себе и, как понимает юноша, всегда будет, но он определённо не хочет больше рисковать и интересоваться мужчиной ещё больше, чем уже успел. Достаточно тех глупостей, которые он наделал и за которые Царица уж точно не погладит его по голове.       К тому же, с каждой беседой, проведённой с господином Чжун Ли, Тарталья понимает его все меньше, а его любопытство растёт всё больше. Опасность никогда не пугала юношу, но это не означает, что он глуп, как пробка. Нет, он прекрасно понимает, что играть дальше с господином Чжун Ли не следует. — Прекрасно, — бормочет Света, лениво поправляя растрепавшиеся от лёгкого вечернего ветерка волосы. — Тогда у нас будет ещё куча времени обсудить другие дела. Правда, Катя? У нас есть ещё достаточно проблем. — Мне так не кажется, — бурчит Чайльд, провожая глазами неторопливо удаляющегося мужчину. — Во всяком случае, не у вас с ней проблемы. — Я обратилась бы к тебе, если бы нуждалась в мнении глупого мужчины, — парирует Света, показывая язык. — Обязательно спрошу в следующий раз.