Dancing on broken glass

Я сидела на веранде, кутаясь в теплый кардиган, и медленно потягивала чай с чабрецом. Иньяцио укладывал Марию и Маргериту, читая им сказку, и я уже представляла, какую картину застану, когда поднимусь наверх. Наверняка девочки усыпили своего отца прямо в кровати одной из них, а сами прикорнули под теплым боком Иньяцио. А кому всех разносить по комнатам? Правильно, мне. Скрипнула половица, и я подняла голову. Пьеро, пытаясь не расплескать свой чай, сел рядом со мной. -Ваши дамы – это что-то с чем-то. Такие ураганы, похлеще пацанов. Так умотали за день, у меня даже колени заболели, -выдохнул Пьеро, поправляя подушку под поясницей и устраиваясь поудобнее. -Ничего, тренировка тебе, -я хихикнула. -Лаура возьмет и родит тебе тройню сразу, а ты уже на опыте. -Я хочу детей, конечно, но ты тоже не перебарщивай, -легко пихнул меня в бок тенор, и мы рассмеялись, но Пьеро тут же стал максимально серьезным. -Как она тебе? -Мне? -переспросила я, ткнув себя пальцем в грудь. -Я-то тут причем? Не мне жениться ведь. -Да, но мне очень важно мнение друзей, особенно таких мудрых, как ты, -замурлыкал Пьеро, прищурив глаза. -Ты переигрываешь, не верю! -я отхлебнула чай, но фыркнула прямо в кружку, и брызги разлетелись, задевая руку Бароне. Тот резко дернулся и чуть не пролил свою порцию напитка. -Упс! -Элена, хватит крушить тут все! -потирая руку, проворчал Бароне. -Лучше скажи, какое впечатление на тебя произвела Лаура? -Она очень хорошая и милая, -я мягко коснулась колена тенора, глядя прямо в глаза. -Даже жалко ее. Но и твой гадкий характер надо чем-то уравновешивать… -Вот вечно ты начинаешь, -буркнул Пьеро, закатывая глаза. -От муженька нахваталась своего, ни следа серьезности не осталось. Я захихикала, прикрыв рот. Действительно, за семь лет совместной жизни мы с Иньяцио будто стали одним целым, проросли друг в друга, и теперь было непонятно, где начинался он, а где начиналась я. Все, что я вкладывала в понятие «семья», я нашла в нем, в моем кареглазом теноре, вихры которого вечно торчали в художественном беспорядке, а я пыталась их безуспешно уложить. Только на концертах я видела мужа с идеальной прической. И, кажется, наши дочери унаследовали эту черту именно от него – заплести косички было целым испытанием в нашем доме. -Если ты чувствуешь, что хочешь быть рядом с человеком, не упусти этот шанс. Семья многое требует, но и многое тебе дает, если рядом с тобой подходящий тебе человек. Если тебе важно мое мнение, то Лаура – это именно то, что тебе нужно. -Спасибо, Элена, -глядя прямо в глаза, прошептал Пьеро. -Я хочу построить такую же семью, как у вас с Иньяцио. Или как у моих родителей. -Как у нас или у твоих родителей не будет, -я отрицательно качнула головой. -Но будет по-своему, как и должно быть именно у тебя. Только выбери человека, который будет искренне любить тебя просто за то, что ты есть. Открылась дверь на веранду, и на пороге появилась высокая стройная блондинка. Лаура нервно теребила длинный рукав клетчатой пижамы и переминалась с ноги на ногу. -Прости, Элена, что отрываю вас от разговора, -девушка улыбнулась, заправляя белокурую волнистую прядь за ухо. -Но мне не очень комфортно спать одной на новом месте, вечно ворочаюсь так, что простыни на полу оказываются. Я могу Пьеро конфисковать? -Имеешь полное право, -я подмигнула блондинке и кивнула на кружки. -Может, чаю с нами попьешь, если хочешь? -Нет, спасибо большое, я еще от ужина не отошла, -рассмеялась девушка. -Наверно, уже завтра. Доброй ночи! Я пожелала удаляющейся паре спокойной ночи и, улыбаясь, взглянула на звездное ночное небо. Моя жизнь идет правильно, так, как надо. Иньяцио – лучший муж и отец, каждый день внушающий, что я – его сокровище, которое он никому не отдаст. Джемма – моя поддержка и опора, которая, увы, после замужества перебралась во Францию вместе с Массимо. Марго и Мария – два очаровательных ангела, за которых я безумно благодарна Богу и Иньяцио. И Пьеро, ставший мне за столько лет упорной обоюдной работы настоящим другом. От отрицания наших с Иньяцио отношений до искренней радости от рождения первенца мы сломали столько копий, что можно было бы обнести двор огромного сада. Бароне игнорировал наше приглашение на свадьбу, пустил скупую мужскую слезу во время первого танца (от счастья ли - до сих пор вопрос), помогал физически и морально, когда Иньяцио поломался на мотоцикле и месяц провалялся в больнице. Я кричала, что он не имеет права предъявлять претензии моим чувствам и предавать друга, отказавшись работать с ним в одной группе. Хихикала, когда после очередного неудачного свидания он пришел к нам домой с букетом цветов и ворчал, что вокруг одни феминистки и некого защищать и оберегать. Была рядом, когда умер его друг детства, и держала под руку на кладбище, не давая упасть, так как он ничего не ел несколько дней. Мы кричали друг на друга, игнорировали, часами разговаривали в гримерках перед многочисленными концертами, но в итоге стали лучшими друзьями. Даже Иньяцио пару раз заметил, что Бароне рассказывает мне больше информации, чем ему. Я только пожимала плечами, понимая, что Пьеро заменил мне Массимо после его отъезда в Париж, а я заменила Пьеро того самого друга, который трагически погиб от тяжелой болезни. Да, Пьеро было больно от осознания того, что я стала девушкой, невестой и женой его коллеги и друга, но время все расставило по своим местам. Теперь знойный силициец пытался найти свою любовь без оглядки на мой образ, который с каждым днем тускнел в его сердце. Я с облегчением выдохнула, когда, сильно напившись, Пьеро признался, что романтические чувства ко мне прошли, но при этом трансформировались в братскую нежность. И даже заплакала, когда осознала, что чувствую к нему то же самое: уважение и доверие. Его рациональность нередко отрезвляла меня, когда я хотела наорать на Иньяцио за разбросанные бритвы и носки. -Любовь моя, дело сделано, -довольно улыбаясь и потирая руки, на веранду вошел Иньяцио. Я невольно залюбовалась его подтянутой фигурой: перед рождением детей он серьезно занялся своим здоровьем, бросил курить, начал посещать спортзал, да так втянулся, что каждое утро начинал с небольшой разминки с гантелями. И седеющие волосы на висках нисколько не придавали ему возраста. -Девочки спят так крепко, будто марафон пробежали. Надо почаще Пьеро приглашать, он хорошо их выматывает своими активными играми. -Он буквально десять минут назад жаловался на больные колени, -я захихикала и похлопала рукой по диванчику рядом с собой, приглашая присесть мужа. Иньяцио устало опустился рядом и привлек меня к себе за плечи. -А еще спрашивал, понравилась ли Лаура. -Такому вредному мужику даже жаль отдавать на растерзание это хрупкое создание, -иронично выгнул бровь Иньяцио, а я расхохоталась в голос, прикрыв рот рукой. -Что такое? -Не поверишь – я сказала ему то же самое. Он даже немного обиделся, -я поправила сползающий плед и плотнее прижалась к мужу. -Но ведь она действительно тот кусочек паззла, которого ему не хватает? -Да, -кивнул тенор, заправляя прядь моих волос за ухо. -Как и ты – та самая важная часть моей картины мира. Я безумно счастлив, что именно ты моя жена и мать моих детей. Я большего и желать не могу. И хочется, чтобы Пьеро ощутил те же эмоции, он этого заслужил. Я уткнулась в небритую щеку мужа, вдыхая такой знакомый аромат моего любимого парфюма, смешанного с родным запахом тела. Брюнет одной рукой перебирал мои волосы, в которых запуталась ночная роса и прохладный августовский ветер, а второй крепко прижимал меня к своему горячему телу, словно боялся, что я куда-то упорхну. Сердце переполняло бескрайнее счастье, а разум – лишь одна мысль: «пусть это никогда не заканчивается». Танец на осколках прошлого завершился тогда, семь лет назад в день рождения Иньяцио, когда я отчетливо сказала «да». И это был самый сложный, самый изнуряющий, но вместе с тем самый прекрасный танец. Ничего не хочу менять в своей жизни. Она прекрасна.