Учиться чувствовать заново

      Снежный, эмоционально запутанный, ветреный. Уранический.       Февраль 2021.       Девушка зашла в квартиру обессиленная. Это были уже привычные последствия энергетической работы с людьми. С их проблемами, болью, родовыми программами, огромным пластом негативно построенного годами мышления.       Переключиться обычно помогало курение. В коридоре она достала из черной кожаной сумочки очередную спасительную пачку. Прямо в моменте поняла: не в этот раз. Слишком много личной энергии и душевных сил экстрасенса было потрачено за два года непрерывных консультаций, вебинаров, приемов. Остро хотелось передать свои знания людям.       Она разделась и набрала полную ванную горячей, практически дымящейся воды. Зажгла так необходимые сейчас восковые свечи. Те самые, белые, длинные, благоприятно действующие на пространство вокруг. И обволакивающие нутро самой ведьмы. Безусловно, это было именно так. Потому темноволосая дама изящно улыбнулась, погружаясь в исцеляющую воду.       На завтра было назначено два приема. Девушка убрала мокрые волосы в кремовое полотенце. Из ванной двинулась на кухню. Там она собиралась побаловать себя очередной порцией любимого сладкого чая. Обязательно с лимоном.       — Вик, да, доброго вечера, — девушка едва улыбнулась, прикладывая телефон надежнее к уху. — У нас завтра снова пиздецки загруженный день?       Виктория практически сразу после финала Битвы стала правовой рукой экстрасенса. Она занималась организацией магических вебинаров Софьи, контролировала запись на прием. Всячески помогала технически. Поддерживала морально. Являлась духовно близким для ведьмы человеком.       — Отмени все, — девушка сделала первый глоток ароматного напитка и удовлетворенно закусила губы. — Нет, ты не ослышалась. Я правда уже все. Утопаю в этой работе.       Договорившись с личным ассистентом о переносе запланированных приемов на весну, Софья устало рухнула на кровать. Сон сегодня нагрянул к девушке практически молниеносно. Удивительно. Она ведь так дорожила волшебными ночными часами. Обычно предпочитала тратить их на чтение и практическую магию.

***

       Брюнетка проснулась в районе часа дня. Не по своей воле. Поводом к внезапному и нежеланному пробуждению послужил чей-то назойливый телефонный звонок. Она любила проспать полдня, если не было дел во внешнем мире. Это был один из избранных ею способов восстановления.       — Да, алло, — девушка взяла трубку вслепую, не обращая внимания на обозначение абонента, — а, Ника. Я рада тебя слышать.       — Софья Сергеевна, и я скучала! Чего такая сонная?       Девушка немного приподнялась с кровати.       — Совсем заработалась. Вот, решила устроить себе внеплановые выходные. Буду теперь много спать, практиковать для себя и гулять.       — Как для себя? А преподать Веронике Борисовне пару-тройку магических уроков? — Белоника с присущей ей обаятельностью и настойчивостью решила немного постебаться над сонной ведьмой.       — Я видела, ты там та-а-ак таро мастерски раскладываешь. Куда уж нам до вас в магическом мастерстве, Вероника Борисовна? — брюнетка немного пришла в себя после пятнадцатичасового сна и заулыбалась.       — Сонечка, вот за это я тебя и люблю.       — Ты в Москве?       — Какая Москва, я тебя умоляю. Дорогая, я уж второй месяц, как во Франции. На вилле. Новый год встретили тут, и следующим же рейсом в тепло, — Ника пока успела пересечься с Софьей всего три раза. И все эти встречи пришлись на Россию.       — Ой, я тогда и не знаю… — ведьма замешкалась.       — Никаких «не знаю». Жду, — Вероника Борисовна была в своем репертуаре. Софья Сергеевна знала, что знакомая все-равно добьется своего. Спорить было бессмысленно.       — Ох, Вероника Борисовна, от вас просто так не отделаешься, — смеясь, — когда мне надо быть?       — Вчера, — ответила Белоника, подхватывая смех собеседницы.       Уже к обеду авиабилет на Лазурный берег Франции лежал на прикроватной тумбочке экстрасенса. Весь оставшийся день Софья Сергеевна провела за сбором чемоданов. Почему-то ей сейчас очень хотелось слушать Земфиру. Ее песни помогали на время забыться, внутренне отречься от того, что себя изжило.       Ночью на улице стало промозгло и сыро, даже холодно. За это ведьма особенно не любила февраль. Черное длинное пальто девушки то и дело поддавалось сильнейшим ветряным импульсам. Да и сам Шереметьево встретил Софью Егорову суетливо и равнодушно. Ребра итак щемила звенящая пустота, с каждым днем все больше откликающаяся на внутреннее одиночество. А пассажиры вокруг спешили на свои рейсы. Персонал лишь дежурно улыбался им в ответ, стараясь оперативно осуществлять регистрацию.       Экстрасенсу резонировала энергетика аэропортов. Было в них что-то особенное, манкое. Было то, что завораживало Соню с самого детства, заставляя подолгу разглядывать синие и красные огоньки взлетно-посадочной полосы во время семейных путешествий. Погруженная в приятную ауру светлых детских воспоминаний, девушка передумала курить перед посадкой.       После завершения таможенного контроля аккуратная брюнетка уютно устроилась на сиденье возле иллюминатора. Никакую музыку слушать не хотелось. Ворох мыслей и переживаний об отсутствии четкого жизненного направления и желания куда-то двигаться в 2021 году снова застал ее врасплох. Она знала, что так будет. Но держала свои точеные руки с привычным черным маникюром подальше от транквилизаторов. В конце концов, без кризисов невозможен рост. Надо же, эти простые, но мудрые мысли стали такими лечебными сейчас. Откинувшись получше на сиденье, брюнетка погрузилась в сон.

***

      В Кап-Д’ай было около 15 градусов. Зеленоглазый блондин поправил капюшон плотного черного худи и спустился с трапа самолета, пощурившись от ярких солнечных лучей. «Как давно я здесь не был», — подумал парень, проходя в зону выдачи багажа.       — Глеб Геннадьевич! Ну наконец-то, — невысокая стройная блондинка открыла музыканту стеклянные двери роскошного особняка. На ее руках уютно пристроилось огромное усатое создание. Рыжий комочек счастья исподлобья поглядывал на вновь прибывшего гостя и мелодично реагировал на легкие поглаживания Белоники.       — Вероника Борисовна, — Глеб аккуратно пожал хозяйке руку, — мой дорогой Борисыч, сколько же мы с тобой не ласкались, — парень бережно почесал за ушком огромного пушистого кота и отправился в ванную мыть руки. Они с Борисычем были друзьями.       Голубин не в первый раз гостил в шикарных французских апартаментах Белоники. Друзей нисколько не смущала разница в возрасте и роде деятельности. Им нравилось обсуждать искусство, размышлять о творчестве Бунина, делиться стоящими книгами и раскладывать многогранное людское бытие на капельные философские фрагменты понимания.       У Глеба в Кап-Д’ай была любимая спальня на втором этаже виллы. Комната, в которой он из раза в раз предпочитал останавливаться, была выполнена в лазурных тонах. Она вмещала в себя не только огромную кровать из ротангового тростника и два огромных французских окна в пол, но и небольшую библиотеку. Музыканту слишком сильно полюбилось размышлять здесь над сочинениями Достоевского и Гессе под шум прибрежных волн.       По вечерам столовая на вилле выглядела особенно привлекательно. При появлении первого намека на сумерки Белоцерковская зажигала яркие фонарики на деревьях в саду. Сегодняшний ужин сопровождал шикарный вид из панорамных окон. Лазурное побережье, словно магическое старинное зеркало пленительно и загадочно отражало лунный свет.       — Сегодня вы отведаете баранью ногу с вином и шафраном, — Ника любила принимать гостей и угощать их экзотическими блюдами по собственным рецептам.       На радостную от долгожданной встречи с друзьями, только прилетевшим Голубиным и уже с неделю гостившим на вилле Шнуровым, блондинку с нежностью поглядывал муж. Джон был писателем и часто обменивался безумными и креативными идеями с неординарным близким кругом Белоники.       — Ой, мне бы лучше чего-нибудь полегче, — Глеб устало поправил свои блондинистые волосы, — и желательно совсем без мяса.       — Братан, твою мать, на тебя это не похоже, — Сергей Шнуров давно общался с Голубиным и знал, что парень всегда не прочь отведать чего-нибудь вкусненького и необычного.       Вероника Борисовна принесла из кухни поднос с банановыми кексами из рисовой муки, напитки и пышные сырники с ягодами. Сырники были для Глеба.       — Что-то весь полет мне хреновило. Щас только потихоньку отпускать начало, — пряная выпечка немного приободрила музыканта. — Ник, твои сырники как всегда на высоте!       — А как же иначе. Стараемся, Глеб Геннадьевич, — Белоцерковская решила сначала отпить чуть-чуть вина. — Ты там совсем что ли со своим новым альбомом не спишь?       — Почему, сплю. Фанатки просто достали, — голос парня был напрочь лишен ненавистных ноток. В нем скорее преобладало изнурение и сонливость. — Совсем границы переходят.       Шнуров с Джоном решили сначала отведать основное блюдо из бараньей ножки. Но аппетитная еда не могла отвлечь их от любопытного рассказа Голубина.       — Пару дней назад после концерта подошла ко мне одна мадам. Хотела фотку и автограф. Дело было сделано. Напоследок она обняла меня, но тогда еще ниче не предвещало беды.       Белоника переглянулась со Шнуровым и приподняла уголки губ, готовясь смеяться.       — И чего, потом нашего любвеобильного рэпера ждал страстный поцелуй в губы? — Шнуров с большим аппетитом ужинал и ехидно смотрел на Голубина.       Глеб помотал головой.       — Ситуация еще более пиздецовая, братан, — парень наконец вместе со всеми сделал пару глотков красного вина и отставил в сторону блюдце с оставшимися сырниками. — Потом она достала из кармана своей джинсовки маленькие ножницы и попыталась отрезать прядь моих волос.       Друзья Голубина застыли в немом удивлении.       — И у нее это получилось? — Джон все же ставил большие ставки на быстроту реакции и инстинкт самосохранения Глеба.       — Будете смеяться. Но я и сам не понял. Помню только, что моментально отскочил и крикнул, что она ебанутая.       — Каких только людей земля не носит, — воскликнула Вероника Борисовна. — Интересно, зачем ей понадобились твои волосы. Нет, ну, Глеб Геннадьевич, у вас шевелюра, конечно, прекрасная, спору нет. Но чтоб на такой позор решиться ради этого…       Голубин осушил бокал вина до дна.       — Хер знает. Может, хотела, чтоб я ей до конца жизни снился.       Достав из кармана джинсов пачку сигарет, Глеб добавил:       — Теперь только в кошмарах.       Вся компания друзей громко рассмеялась. Ника тоже закурила, поддавшись порыву Голубина.       — Если серьезно, то я бы с такими вещами шутить не спешила. Волосы все же связаны с энергетическими каналами, — Вероника Борисовна знала, о чем говорила. Не так давно она ознакомилась с несколькими известными эзотерическими пособиями, авторам которых была склонна доверять. — А ты у Софьи Сергеевны спроси. Она завтра прилетает.       — Что за Софья Сергеевна? — блондин впервые за вечер затянулся. Его взгляд сразу же стал спокойнее и удовлетвореннее.       — Моя любимая ведьма. Она тебе такую магическую защиту может поставить, что тебя чарами ни одной фанатки потом не прошибешь.       — Вероника Борисовна, меня уже пугает, что вы стали так эзотерически подкованы, — собравшиеся за столом рассмеялись.       Чуть припухлые губы Голубина тоже растянулись в довольной улыбке. Музыкант наконец смог слегка расслабиться после долгого перелета и опустил почти докуренную сигарету в стеклянную пепельницу, стоявшую неподалеку.