Учиться чувствовать заново

      Глеб возвращался на виллу далеко за полночь. Наконец добравшись до второго этажа, блондин утомленно рухнул на огромную кровать. Он же уже не маленький мальчик, чтобы вот так по щелчку пальца разочаровываться в людях. По уровню близости ребята из Dead Dynasty последние годы были для него как родные братья.       Блять, предательство на предательстве. Он уже должен был втянуться в эту индустрию. С ее желчностью, лицемерием и вероломством. Удары в спину всегда самые болезненные. Это, пожалуй, единственное, что не может более менее качественно залатать время.       Парень убрал подальше телефон, отвернувшись к стене. В висках пульсировало. Это были виски и все еще не до конца проявленные эмоции. Хотелось спуститься вниз за еще одной бутылкой. Но если еще хоть одна капля алкоголя щас попадет в его организм, с кровати он завтра не встанет. И эта безысходность была удручающей.       Он ворочался, курил, не мог бороться с мыслительными процессами в поисках решения проблемы. Снова курил. Из вереницы интеллектуальных баталий с самим собой его выдернул негромкий стук. Глеб сначала не понял, в его ли спальню нагрянули неожиданные гости.        Подойдя поближе к белой двери, парень одним движением открыл ее, убедившись, что пришли действительно к нему.       — Глеб, доброй ночи, — Соня стояла перед ним в коротких спортивных шортах, не облегающих стройные ноги, и белой майке. Проницательные зеленые глаза брюнетки сверкали в полумраке.       — С-Соня, — от удивления блондин немного протянул ее имя, — ты как здесь?       — Я и сама не знаю. Почувствовала что-то, — худенькая, несколько помятая сном девушка выглядела растерянно.       — Почувствовала? — сознание Глеба с трудом устанавливало причинно-следственные связи, в голове кипело. — Заходи.       Соня неуверенно вошла в просторную спальню. Тело девушки мгновенно покрыли легкие мурашки от открытого настежь окна.       — Садись сюда, — парень указал на все еще нетронутую, застеленную серым покрывалом кровать и озадаченно поправил волосы, — рассказывай. Три часа ночи, Сонь. Я не спал. Но я щас ничего не понимаю.       Парень встал рядом, локтями оперевшись на резной письменный стол. Сидеть и лежать было больше невыносимо.       — Прости, я не хотела тревожить. Мне с полуночи беспокойно. Слишком беспокойно, чтобы просто лечь спать. Да, у меня щас непростой период в жизни, но это не просто ночные тревожные мысли о жизни, Глеб, — парень заметил, как Соня нервно перебирает пальцами тонкий край майки.       Он с недоверием поднял бровь.       — Хочешь поговорить о жизни? — блондин поднес ладонь к переносице. Черт, как же интенсивно щас вибрировал алкоголь в голове.       В этот момент от робкости и былой растерянности брюнетки не осталось и следа. Включилась будто бы ее вторая личность.       Соня сразу же просканировала взглядом лоб Глеба. Она смотрела не на собеседника, а куда-то внутрь. С каждым мгновением будто бы пытаясь заглянуть глубже и глубже. Просматривала, точно рентген, прищурив глаза.       — Нет. Беспокоит твое состояние, — Соня одним движением встала с кровати и подошла к Глебу. — Ты можешь дать мне руку? Ну, как тогда.       Парень не отдавал себе отчета о том, как протянул девушке свою правую и как не мог больше отвести свои серые, которые сразу же скоординировались с ее зелеными.       Хищный и сосредоточенный взгляд брюнетки был, вместе с тем, понимающим. Глеб видел в нем зерно какой-то теплоты и искренности. Будто она переживала все неприятные состояния и уничтожающие эмоции вместе с ним.       Соня плавно и мягко переставила свой большой палец на пульс Глеба. Она вытягивала переживания по направлению вверх из его сознания, пока он делал бесполезные попытки замедлить учащающее с каждой новой секундой дыхание.       Спустя несколько минут Глеб прикрыл глаза от накрывающей эйфории. Она была недолгой, но блондин успел почувствовать отступление головной боли и приятную волну душевной легкости. Соня вздохнула так, словно в этот момент потратила свои последние силы. Тело девушки попятилось назад, от внезапного падения спасла молниеносная реакция Глеба, который вовремя придержал ее за талию.       — С-с-оня, — и снова неосознанно протянул ее имя. Рука парня все еще слегка касалась тонкой ткани белой майки. — Осторожнее.       — Щас, я приду в себя, — Соня потерла виски, — все в порядке.       Глеб помог брюнетке сесть на кровать, и только тогда смог убрать свою прохладную ладонь с ее талии. Сам сел рядом.       — Как у тебя это получается?       — Что? — отдышавшаяся Соня вновь проникновенно заглянула в глаза Глеба.       — Так четко чувствовать, когда мне плохо. И сразу же идти помогать, — парень смотрел с непониманием, но в его серых глазах также проскальзывала эмоция благодарности.       — Я не контролирую это, — девушка немного поежилась от потока влажного воздуха. Большое панорамное окно располагалось прямо напротив кровати. — То есть, я осознаю, когда предлагаю тебе свою помощь. Но я не могу просто выключить шестое чувство, чтобы твое эмоциональное состояние перестало отражаться во мне.       Пульс Глеба наконец пришел в норму, сознание перестало плыть и рисовать перед ним туманные образы. Но даже после этого головная боль не вернулась.       — Сонь, прости, но я не понимаю. Так происходит только со мной?       Каждый его вопрос ставил ее в новый тупик. Она выглядела слишком озадаченно. Даже для ведьмы, которая практикует уже более 5 лет.       — Глеб, нет, не только с тобой. Но здесь, то есть на вилле, в смысле, когда я прилетела, — язык брюнетки заплетался, мысли путались, — я здесь чувствую только тебя. Больше ничьи эмоции я не улавливаю.       — Почему? — парень чувствовал себя ребенком. Маленьким мальчиком, который разговаривает с мудрым взрослым. Ему не нравилось это состояние. Но она провоцировала невероятный штурм в его голове. Как живой интерес и полнейшее непонимание. Это знакомство обрамлялось тем, что он не знал так много об эзотерике, сколько знала она.       — Я и сама не знаю, почему. Почему-то. А давно тебе так хреново?       — Мне не хреново. Все нормально. Есть свои проблемы, но я их скоро решу.       — Прости, — Соня уверенно и быстро встала с кровати, — я зря тебя побеспокоила. Иногда силы не оставляют выбора. Если родилась такой, помогай людям. Но далеко не все позволяют себе помочь.       — Подожди, — Глеб встал следом. — Спасибо тебе. Я никогда никого не прошу о помощи, но твои вот эти, — черт, как же сложно было формулировать то, о чем ты понятия не имеешь.       — Энергетические практики, — брюнетка помогла, слегка улыбнувшись уголками губ.       — Твои энергетические практики помогли мне тогда не сорваться, а прийти в себя. И сейчас тоже.       Соня удовлетворенно кивнула.       — Я завтра улетаю в Москву. Ты сможешь продержаться один на один с Никой? — Глеб стоял прямо напротив Сони.       — Я плохо ее знаю. Почему ты так плохо думаешь о ней?       — Она пыталась меня приворожить. И сейчас пытается, — Глеб достал пачку сигарет из кармана и предложил Соне, — понимаешь, она не собирается останавливаться. Она в такую чернуху лезет, даже я это понимаю. А уж если ты посмотришь на методы ее работы… Ты будешь в ужасе. В полнейшем ужасе, Сонь.       Соня догадывалась и чувствовала в обществе Ники что-то неладное, но она и представить себе не могла такой масштаб проблемы. Взяв из рук блондина тонкую сигарету и зажигалку, девушка закурила.       — Лучше пойдем, подышим, — предложил Глеб.       — Мне нужно одеться, — ответила брюнетка. Взгляд Глеба прошелся сначала по аккуратным точеным ключицам, которые обрамляли широкие бретели майки, а потом по стройным длинным ногам.       Соня намеренно закашлялась, вырывая парня из мыслей.       — А, да, — он был слегка потерян, — я буду ждать тебя у выхода.

***

      Соня и Глеб приняли совместное решение уйти сейчас подальше от виллы Белоцерковской. Было около четырех часов утра, когда они курили, сидя на Лазурном побережье. Морские волны слегка колыхались, движимые порывами легкого прохладного ветра. В них блестел свет луны.       — Ой, сегодня же еще и полнолуние, — Соня любовалась белыми лучами луны, отражавшимися в темной воде.       — Да, красиво. Щас бы просто сидеть здесь спокойно и думать о жизни, — ответил Глеб, докуривающий уже вторую по счету сигарету. Его взгляд был сосредоточен, но омрачен навалившимися недавно проблемами.       — Во сколько у тебя самолет?       — Я еще даже не купил билет, — хмыкнул Глеб.       Соня с интересом взглянула на парня. Он так самобытно реагировал на происходящее. Она снова вспомнила, что где-то могла раньше видеть его.       — Глеб, — она посмотрела в его глаза, и они тут же встретились взглядами, — я могла тебя где-то видеть в Москве?       Этот вопрос оживил парня. Его серые глаза засверкали, а уголки губ слегка приподнялись.       — Могла. А ты совсем не знаешь, кто я? — он посмотрел с прищуром.       — Понятия не имею. Но у тебя ярко выраженная вишудха, я чувствую ее даже на расстоянии, — Соня не стала обрывать зрительный контакт. Ей начинала нравиться его реакция на все новое и неизведанное.       — Так, вишудха. Энергетические практики у нас сегодня уже были. Какие еще эзотерические термины я узнаю? — Глеб не скрывал улыбку.       Соня рассмеялась.       — Если вишудха, то ты связан с творчеством. А это горловая чакра. Какой-нибудь певец?       — Ага, рэпер, — Глеб впервые улыбался ей, оголяя клыки. — А вы, Соня, дрожите вся. Так замерзли?       Она ведь действительно замерзла. Ночное Лазурное побережье было крайне неприветливо к выбранному ей сейчас свитеру. Накинутое наспех пальто тоже не спасало от холода, близость воды добавляла сырости и без того влажному воздуху.       — Рэпер, значит. Но я рэп почти не слушаю. Где я тогда могла тебя видеть? — Соня заглянула в серые глаза собеседника еще раз, надеясь освежить память.       — Ты проигнорировала мой вопрос, — с лица Глеба пропала улыбка, а взгляд переметнулся с лица Сони куда-то вдаль.       — У меня нет ничего теплее этой одежды с собой, — она нахмурилась: не любила, когда кто-то пытался ее поучать. Оба ее бывших партнера были ужасными контроллерами. Блять, когда-то же мужчины должны перестать критиковать ее неумение выбрать одежду по погоде. Видимо, не в этот раз.       — Я не то что-то спросил? — он не понимал Сониной реакции. Эта девушка умела по-своему реагировать на совершенно обыденные вещи. Устремив взгляд на ее каштановые волосы, парень отметил, как красиво отражается в них лунный свет.        Сейчас Глебу хотелось максимально отвлечься от происходящей в голове бури. Хорошо, что Соня пришла, и они смогли вместе выбраться куда-то за пределы виллы. Если бы он остался один, то наверняка бы опустошил еще не одну бутылку виски. Или накидался травой. Он не увлекался наркотиками, но в чемодане, кажется, была припасена порция своеобразного успокоительного. Слишком черная жизненная полоса, длящаяся уже больше месяца, которая, казалось, не закончится. Хотел бы он знать, как решать проблемы без всей этой вредной хуйни.       — Нет, все в порядке. Просто плохие воспоминания, — Соня решила посильнее укутаться в пальто в надежде согреться.       — Ну, я же тебя позвал сюда. Значит несу ответственность за твою безопасность и здоровье. Ладно, — Глеб взглянул на слегка смущенное лицо брюнетки, — надолго ты здесь?       — Я не знаю. Я хотела отвлечься. Глупо было надеяться, что смена обстановки по волшебству решит мои проблемы, да? А я почему-то надеялась, — Соня всхлипнула. Зеленые глаза стали казаться практически прозрачными от поступивших слезинок.       — Соня, — Глеб машинально приобнял девушку за плечи, — я опять спросил что-то не то? — он только сейчас начал замечать ее какую-то внутреннюю разбитость, которая была неочевидна в первый день их знакомства.       — Нет, — она пыталась вовремя остановиться, фокусируясь то на воде, то на беспокойном лице парня, чтобы не началась настоящая истерика. — Но каждым своим вопросом ты задеваешь за живое. Будто знаешь, где болит, куда надо надавить, — она пыталась держать все под контролем, но мелкая дрожь, приходящаяся по телу, не позволяла успокоиться. — Но я в порядке. Все проходит.       — Проходит? Вряд ли. Скорее, забывается под давлением новых насыщенных событий. Ты рыдаешь сейчас, это мало похоже на «я в порядке», — Глеб осторожно развернул лицо Сони к себе, чтобы увидеть настоящие эмоции. Соленые слезинки все еще капали вниз, медленно спускаясь по щекам. — Расскажи мне, что тебя беспокоит. Так будет легче. Мы же едва знакомы, я улечу завтра, вряд ли еще когда-то встретимся. Ты уже два раза помогла мне, позволь и мне теперь помочь тебе.       Соня подняла голову вверх, к небу. Чтобы больше не плакать. Чтобы наконец остановиться. Чтобы переключиться с этих проклятых эмоций. Чтобы, чтобы, чтобы…       Он был абсолютно прав. И что нужно выговориться, и что боль никогда не проходит. Вот только она не доверяла малознакомым парням. Особенно тем, чьи эмоциональные колебания она так хорошо чувствовала, пронося их через себя. Это было плохим знаком. Знаком того, что нужно бежать от опасной и в последствии болезненной зарождающейся близости.       — Ничего сверхъестественного. Была в болезненных отношениях. Сначала в одних, потом в других. И там мне постоянно говорили, что я то делаю не так, то делаю не сяк, — Соня слегка потерла покрасневший нос, — всем кажется, что вот она, сильная, ведьма. А у тебя внутри планеты рушатся. И вот так по несколько раз в год. То разгребаешь ошибки семейного прошлого, то не можешь справиться с людской болью, которую по долгу магического пути через себя пропускаешь. И я уже просто заебалась от всех этих кризисов. И рядом никого. Никого, Глеб. Кто бы реально мог хотя бы понять и выслушать. Все какие-то насквозь фальшивые. И я ведь, дура, не замечаю сразу. Все в розовых очках хожу.       Слова Сони очень отзывались где-то глубоко в душе Глеба. У него даже на определенный момент возникло ощущение, что они проживают схожую судьбу. Парень сочувствующе смотрел на брюнетку, время от времени помогая ей вытереть вновь поступающие слезы подушечками пальцев.       — Сонь, ты в этом не одна. Хорошие люди есть. Ты сильная, ты мощная, твоей энергией можно подводные лодки двигать, я же вижу, — от этих слов девушка начала понемногу успокаиваться, прислонившись головой к плечу Голубина. — А семейные проблемы… Да у кого их нет. Все решится. Все у тебя будет хорошо. Ты сама по себе, я думаю, девушка хорошая. А достойного человека встретить — на это время нужно. Хорошее редко приходит быстро и без усилий. Поверь мне, я это на своем опыте говорю.       Он очень убедительно говорил, хотя это и были довольно дежурные слова приободрения и поддержки. Хорошо, что они сидели здесь одни, Соня бы не хотела, чтобы кто-то еще видел ее слабость сейчас. Сколько она не плакала? Наверное, больше года. Со времен самого болезненного расставания в своей жизни. Того, что поломало ее изнутри, заставило превратиться из искренней зеленоглазой девушки с ослепительной улыбкой в строгую и временами жесткую ведьму. Ту, что идет напролом. И со скрежетом доверяет мужчинам.       — Спасибо, правда. Стало немножко полегче, я так давно не плакала, — ком снова начал предательски подступать к горлу. — Да что-то я совсем расклеилась, — брюнетка отстранилась от Глеба, вытирая остатки слезинок рукавом пальто. Он помог приостановить истерику, и теперь она могла лучше контролировать себя, чтобы не расплакаться еще больше.       — Ну, перестань. Плакать — это нормально. Гораздо хуже подавлять эмоции, — Глеб видел, что попытки держаться даются ей не слишком просто. — Я могу хоть до утра быть твоей жилеткой сегодня. Давай сюда всю свою драму.       Соня в который раз за вечер с благодарностью заглянула в его серые.       — Хотелось бы, чтобы всю мою сегодняшнюю драму смыл океан, — морская прохлада приятно колыхала распущенные волосы Сони. Впервые за дни ее пребывания на вилле на Лазурном побережье вроде бы устанавливался штиль.       — Мы можем это устроить, — задумчиво произнес Глеб.       Соня с опаской и азартом взглянула на блондина, который не стал медлить и подал ей руку, чтобы встать. Вместе они пошагали по песку, перемешанному с галькой.       — Куда мы идем? — глаза девушки все еще были на мокром месте, любая неизвестность сейчас пугала.       — Смывать твои печали, — серьезно ответил Глеб и повел Соню к воде.