Учиться чувствовать заново

      Самолет с Голубиным на борту приземлился в московском Шереметьево в 22:50. Глеб спустил немногочисленный багаж с ленты транспортера и набрал Максу Лазину. Парень был настроен решительно. Еще бы: весь полет Глеб обдумывал, как будет разруливать ситуацию.       Ему, конечно, не впервой устраивать разбор полетов в Dead Dynasty. Но не в случае с Тридцать Девятым. Он готов был ожидать слив разговора с кем угодно из Династии, только не с ним. Эту закрытую и откровенную информацию, из-за слива которой сейчас находится на грани распада одно из самых известных творческих объединений России, знали всего два человека: Тридцать Девятый и Глеб. Предатель или он, или Глеб. Или Макс? Они ведь общаются с Колей Тридцать Девятым ближе, чем с Глебом. Или кто-то еще? Тридцать Девятый ведь мог поделиться сведениями с кем угодно в обход Династии. И эти сведения бы стоили дорого. Слишком дорого. Дороже их с Глебом дружбы. Дороже договоренностей, обещаний, данных на крови.       — Алло, да, я щас прилетел уже. Сделай так, чтобы Коля сегодня был на студии, — тон парня становился жестче с каждым новым сказанным словом. Глеб дожидался такси, стоя под промозглым ветром февральской Москвы. — Да мне похуй, за городом он или еще где. Привези мне его. Сегодня.       Погрузив чемодан в багажник подъехавшего черного Changan CS55, Глеб отправился на Хамовники.

***

      Соня сидела в столовой виллы и с аппетитом ела завтрак. Растрепанный после непродолжительного сна пучок, все тот же, не снимавшийся после ночного приключения с Глебом на побережье свитер. Она хоть и выглядела слегка помятой и сонной, но все-таки заметно оживилась по сравнению с прошлыми днями.       — Соня, — Ника неохотно начала разговор, в который раз за утро столкнувшись взглядом с брюнеткой, — где вы были с Глебом этой ночью?       Соня непринужденно отпила чай прежде, чем ответить.        — Ну… У нас с ним есть свои дела, скажем так, — Соня ухмыльнулась. Угрожающее выражение глаз Белоцерковской и беспокойство в руках выдавало ее отношение к ситуации.       — А что такое? Или ты ревнуешь? — оценив реакцию собеседницы, поинтересовалась Соня. В этот раз ее тон приобрел более серьезные мотивы.        Белоцерковская жадно поглощала красное полусладкое из своего бокала. Ей не претило начинать день с алкоголя. Особенно, сейчас, находясь наедине с Соней. От нее у Ники уже начинала болеть голова. Раньше такого не наблюдалось, но и их взаимоотношения за весь период знакомства впервые накалялись с такой силой.        — Да, Софья Сергеевна, вы полностью в его вкусе. Но это только внешне, — блондинка с большим вниманием заглядывала в неясные зеленые глаза Егоровой, пытаясь понять, что она на самом деле чувствует. — Ты же сама знаешь, что слишком резкая и прямолинейная для чуткого и творческого Глебушки, — секундная пауза. И лучше бы она не задавала свой следующий вопрос. — Переспали уже?        Аккуратные брови Сони бесконтрольно попятились наверх. От удивления девушка даже отставила чашку со своим любимым лимонным в сторону.        — Ник, вот у меня только один вопрос. У тебя совсем с этой магией крыша поехала? — Соня поставила локти на стол и тяжело взялась за голову. — Нет, ну это совсем пиздец! Ты мало того, что молодого парня приворожить хочешь, так еще и во мне конкурентку видишь.        — Стой. Подожди. Это он тебе сказал, что я хочу приворожить? — Ника заметно напряглась.        — Нет, блять, мысли твои читаю. Мне не настолько заняться нечем, — Соня сложила руки на груди и слегка подвинула стул от стола. Есть она уже все равно больше не могла, а тело требовало пространства.        — Соня, — Ника подвинула свой стул поближе, — мне жаль, что ты такого мнения обо мне. Мы с Глебом друзья. А вот у тебя есть все шансы. Тем более, с твоими-то способностями, — блондинка хищно улыбнулась.        Соня внимательно вгляделась в мутные голубые глаза Белоцерсковской, пытаясь распознать, серьезна ли она сейчас.        — Расслабься. Я шучу, — Ника похлопала девушку по спине.        — На него ставят приворот, — неожиданно выпалила Соня.        Белоника нахмурилась. Опять эта ведьма влезает не туда, куда нужно. Соня поближе придвинулась к блондинке и быстро взяла ее за руку.        — И ты знаешь, кто ворожит. Не ври, что не знаешь, — Егорова буквально испепеляла взглядом. Даже видавшей жизнь Нике было сложно сейчас держаться уверенно. — Нахрена тебе это, Ник? Денег что ли мало?        — Дело не в деньгах, — блондинка нервно сглотнула. Соня заметила, как подрагивают ее большие пальцы. Никогда она еще не видела эту жизнерадостную и саркастичную женщину в таком состоянии.       — «По всем долгам надо платить», — Соня всего лишь повторила реплику, которая уже несколько раз рефреном проносилась у нее в голове. — Очень низкий мужской голос. Пышная шевелюра, — она показала прическу жестами, ловко маневрируя в пространстве своими длинными пальцами с черным глянцевым маникюром. — Море, но не здесь. Это не Франция. Ник, я не понимаю, где… Ты скрывалась от кого-то. От близкого мужчины. Ты думала, что он близкий, а он чуть не покалечил. И этот с шевелюрой спас тогда тебе жизнь. Но он не хотел твоих денег, нет. Ему нужна семья Глеба. Он знал, что у тебя есть такие связи. И по началу будто все шло даже хорошо. Но щас ты в безысходности. Ты связалась со слишком опасными людьми. Ты заигралась, Ник. Щас, — ведьма устремила взгляд ввысь, чтобы хоть как-то замедлить безудержное увлажнение глаз. — Мне страшно смотреть дальше.        Белоцерковская прикрыла рот рукой, опасаясь прервать ее видения непроизвольным звуком.        Соня молчала несколько минут, нервно потирая руки, отгоняя от себя энергию увиденного.        — Тебе надо рассказать обо всем Глебу. И чем скорее, тем лучше, — отрезала ведьма, а затем потянулась к кружке с остывшим чаем.        — Это исключено. Иначе все дойдет до моего бывшего мужа. И будет хуже. Он в прошлый раз меня… Нет, не чуть не покалечил, как ты мягко выразилась. Чуть не убил. За волосы по особняку таскал, я на последние деньги билет на Кипр взяла.        — Да кто этот твой чертов бывший муж?! — не выдержала Соня.        — Очень влиятельный человек, далеко не последний чиновник нашей замечательной родины, — по пустому взгляду Белоцерковской было видно, как ей больно об этом говорить. — Соня, ты понимаешь, я не могла иначе. Он бы убил меня.        — Они все такие. А человек, которому ты должна. Я чувствую от него мощную волну такую… Он эзотерик?        — Он сам нет. Он хуже. И человеком назвать язык не поворачивается. А вот его клиенты… Разные встречаются. Даже самые влиятельные люди мира к нему обращаются. Он профессионал.       Соня застыла в замешательстве. Если бы несколькими минутами ранее девушка не выпила одним махом весь свой чай, сотни мелких белых осколков большой фарфоровой чашки мигом разлетелись бы по гостиной. Да кто этот всемогущий злодей? — Я так понимаю, Глеб интересен кому-то из его клиентов?       — Клиенток, — поправила, ухмыльнувшись, Белоцерковская. — И не только Глеб. Я тебя прошу не влезать в это дело.       — Ника, я терпеть не могу вранья и несправедливости. Ты не можешь выпутаться из этого сама, я понимаю. Но почему хотя бы не предупредить Глеба? Вы же близки! Вы же друзья! — эмоционально высказывалась Соня.       — Знаешь, Соня, девочка моя, иногда лучше не вмешиваться. Жизнь помотает, поймешь. Ты же совсем молодая еще. Как и Глеб. Вы похожи в своей непонятной тяге к справедливости, — Ника успокоилась, стоило только Соне перестать демонстрировать экстрасенсорные способности и снова вернуться к образу мышления нормального человека.       — Пиздец, — не выдержала брюнетка. — Куда я попала? Сумасшедший дом! — Соня встала из-за резного стола и поспешила на улицу. Нужно было проветриться. Чужие беды никогда не проходили мимо нее после того, как она чуть не умерла на операционном столе в 19 лет. С тех пор пошли не только видения и голоса, но и неконтролируемое вовлечение в жизненные перипетии порой совершенно незнакомых людей. Но важных. Важных для ее пути, для ее судьбы.