Часть 8
4 августа 2023 г., 11:28
Гермиона сидела на полу, вытянув ноги под низкий столик, и откинув голову на сиденье кресла Панси. Ладонью Грейнджер обхватила голую щиколотку Нуаре, лаская кожу большим пальцем. Рука Панси покоилась в волосах Гермионы, почесывая кожу головы. Приступ тревоги, вернувший их в прошлое, когда они происходили постоянно, принес за собой и позабытую близость.
Неловко изогнувшись, Гермиона достала из кармана джинсов пачку сигарет и подкурила одну от волшебной палочки.
— Ты скоро выплюнешь свои лёгкие, Грейнджер, — проворчал Драко подталкивая пепельницу ближе к подруге.
— Мне нужен никотин, — огрызнулась Гермиона, взмахивая сигаретой, — и кофеин, — приподняла чашку, — если мы хотим к чему-то прийти сегодня. Так что засунь свою заботу туда, где не светит солнце, друг мой.
Астория пихнула мужа острым локтем в бок, заставив того поморщиться.
— Зачем мы с Асти тебе? — подволок к себе кофейник Малфой. — Ты у нас специалист.
— Астория носитель родового проклятья, Панс жертва такого проклятья, а ты мой лучший штурман. Пей кофе и включайся, — кивнула на столик Грейнджер. — Мне нужен мозговой штурм. Сама я это дерьмо не разгребу.
Драко скептично вздёрнул бровь и поднес чашку к губам, аккуратно отпивая напиток. Панси и Астория обменялись ностальгирующими улыбками.
— А Поттера мы на штурм не позовём? — дёрнул уголком губ Драко. — Он у нас герой меча и магии.
— В данный момент Гарри герой кастрюль и поварешек, — фыркнула Гермиона. — Да и толку от него в обсуждении теории никогда не было.
Драко зажмурился и с усилием потёр глаза:
— Ладно. Что мы имеем?
— Мортеинфанс в активной фазе, — выпустила дым из лёгких Грейнджер, жалея об отсутствии травки. — Судя по анамнезу, что ты мне дал, Паркинсон одной ногой в могиле. При таких показателях единственный рабочий вариант для спасения родителя — полностью отрезать ребёнка от рода и надеяться на лучшее.
— Нет, — дернула рукой Панси, невольно вырывая волоски с головы Гермионы. — Это не вариант.
— Я в курсе, Паркинсон, — недовольно прошипела Грейнджер, — не обязательно лишать меня волосяного покрова.
— Прости, — смущённо улыбнулась ведьма и вернулась к почёсыванию головы.
— Бесполезно искать способ снять проклятье, если Панс может со дня на день лично познакомиться с Салазаром, — довольно сощурилась Гермиона. — Нам нужно выиграть время. Варианты? — оглядела присутствующих ведьма.
Драко сверлил кофе хмурым взглядом. Астория рассеяно шевелила губами, мысленно перебирая варианты. Нуаре просто пожала плечами, на что Грейнджер тяжело вздохнула.
— Зелья? — предложил Малфой.
— Нельзя, — покачала головой Гермиона, — ты видел её анамнез. Панс сейчас на девяносто процентов состоит из них, как только при ходьбе не булькает, — Нуаре возмущенно фыркнула, намерено потянув женщину за волосы. Грейнджер хихикнула. — Печень не выдержит, если добавить что-то ещё.
— Маггловские препараты? — подала голос Панси.
— Это могло бы сработать, — задрала голову назад Гермиона, — но мы не знаем какие конкретно препараты помогут. На подбор нужно время, которого у нас нет.
В комнате снова повисла тишина. Молчание неожиданно прервала Астория:
— Можно попробовать Узы Повитухи.
— Что это? — впилась взглядом в женщину Грейнджер.
— Это чары, которые накладывает волшебница, принимающая сложные роды, на роженицу, — подалась вперёд Малфой, выскальзывая из-под руки супруга. — Они связывают жизнь, через магию. Повитуха поддерживает женщину на грани. Правда действует только среди кровных родственников или между женщинами, — вновь отвела взгляд к камину Астория.
— Костыль, но может сработать, — кивнул Драко.
— Нам такой костыль и нужен, — прикусила щеку Гермиона. — Это проверенные чары, Асти?
— Веками. Но даже при всех благоприятных условиях магия может войти в конфликт. Поэтому их и перестали применять.
— Тогда одна проблема решена, нужно только найти подходящего донора. Осталось понять, как спасти Панси и не убить Германа.
— Будто это так же просто, как купить бокал сливочного пива, — проворчал себе под нос Драко, но женщины его проигнорировали.
— Что говорит Огюст по этому поводу? — задрала голову назад Гермиона.
Панси пожала плечами:
— Ничего он не говорит. Нуаре за всё время либо даже не старались спасти мать ребёнка, либо попытки не увенчались успехом.
— Великолепно, — ядовито протянула Грейнджер и устало прикрыла глаза. Шли уже вторые сутки без сна и это сказывалось на способности ясно мыслить. В голове поселился туман. Измученное тело и изнуренный бессонницей и приступом тревоги мозг требовали отдыха. — Где он вообще?
— На континенте.
— А Герман?
— Спит в соседней комнате, — пауза. — Что и тебе нужно сделать.
Гермиона покачала головой в слабом протесте.
— Не упрямься, — нежно шепнула Нуаре, погладив линию роста волос у лба. — Тебе нужен сон.
— На том свете отосплюсь, — неразборчиво пробухтела Грейнджер и повернула голову, утыкаясь лицом в бедро женщины.
— Вот и весь мозговой штурм, — с любящей насмешкой тихо фыркнул Драко.
— Заткнись, — отмахнулась от друга Гермиона, не потрудившись повернуться.
— Оставь её, — тихо одёрнула мужа Астория. — Я поищу чары в книгах. Завтра попробуем их наложить. Идите все спать.
***
Утром Гермиона нашла Асторию спящую в библиотеке. Женщина свернулась в кресле за письменным столом. Перед ней лежали раскрытые книги и кусок пергамента с заметками. По-детски потирая глаза кулаком, Грейнджер бесшумно прошла к столу. Её взгляд упал на пергамент. На куске велени каллиграфическим подчерком были выведены слова заклинания на староанглийском и схемы движения палочкой. В конце пергамента была строчка, подчёркнутая дважды: «Донора можно проверить стандартными диагностическими чарами, сравнивая показатели с реципиентом». Гермиона с нежностью посмотрела на Асторию. За время, что Грейнджер возилась с проклятьем Гринграссов, Малфои и Нотты стали ей близкими друзьями. А Астория, как выяснилось, успела нахвататься маггловской медицинской терминологии от Гермионы. Грейнджер бережно свернула кусок пергамента и убрала его в карман. Взмахнув палочкой, Гермиона наложила левитационные чары на подругу и бережно отнесла её в спальню. На кухне Грейнджер обнаружила записку, нацарапанную куриным подчерком Драко, которая сообщала, что Малфоя вызвали посреди ночи в больницу. Гермиона была благодарна, что не вызвали её. Ещё одна бессонная ночь вогнала бы её в могилу быстрее, чем там окажется Панси. Гермиона устроилась в кресле на открытой веранде с чашкой кофе и сигаретами. Стоило ей подкурить, как раздвижная дверь отъехала, привлекая к себе внимание. На пороге стоял маленький мальчик в пижаме с вертолетами и заспанно тёр глаза. Темные волосы были взъерошены, а на щеке отпечатался след от подушки. Ниже, чем дети его возраста. — Привет, — негромко поздоровалась Гермиона и потушила едва зажжённую сигарету. Ребёнок замер, настороженно разглядывая ведьму. Между бровей залегла складка, губы поджаты. — Я — Гермиона. Помнишь меня? — склонила голову к плечу Грейнджер, даря мальчику открытую улыбку. — Морской бой, — буркнул Герман и неуверенно улыбнулся, демонстрируя дырку в зубах. — Точно, — уронила пораженный смешок Гермиона. Она не рассчитывала на то, что ребёнок её вспомнит. — Почему ты проснулся? Ещё рано. Герман снова нахмурился и отшагнул, качая головой. Грейнджер подавила вздох. Легче общаться с этим ребёнком не стало. Хорошо, что она любит трудности. Панси, в конце концов, тоже не сразу пошла на контакт. — Ты голоден? — покачал головой. — Хочешь пить? — ещё одно покачивание. Грейнджер прикусила губу в задумчивости. Герман пусть и переминался с ноги на ногу, но уходить не спешил. Мальчик был чуть более бледный, чем должен быть ребёнок после сна. Под глазами залегли синие круги. Пижама — слишком плотная для середины лета, но Герман ежился от холода. А лоб и шея блестели от пота. — Тебе больно? Герман побледнел ещё больше и снова отшагнул, яростнее качая головой. Грейнджер подняла руки ладонями вверх. Реакция мальчика ей не понравилась. Очень сильно. — Присядешь со мной? — Гермиона кивнула на стул. Может старая тактика сработает. — Обещаю не задавать вопросов. Просто не привычно сидеть за столом одной. Мои дети тоже ранние пташки, — мягкая усмешка. Герман остался стоять на месте. Его взгляд бегал с ведьмы на стул. Грейнджер отвернулась от мальчика и вернула своё внимание кофе, чтобы не смущать ребёнка. Через какое-то время послышались шлепки босых ног. Стул скрипнул ножками по деревянному полу. Гермиона утопила улыбку в чашке. — У тебя есть дети? Гермиона подняла взгляд на мальчика, подмечая то, что он спрятал ладони между ног. — Двое. Близнецы, — взгляд Грейнджер при воспоминании о детях потеплел. — Им по три, и они самые большие хулиганы, которых я знаю. А я росли среди хулиганов. — Как их зовут? — Герман подался вперёд, жадно слушая ведьму. — Йен и Лили. В честь моего отца и матери моего мужа. — Какого цвета их волосы? Какие напитки они любят? Какой у них характер? — Помедленнее, — рассмеялась Гермиона. — А то я за тобой не успею. Волосы черные, как у их отца, но вьются, как у меня, — дёрнула себя за прядь волос Грейнджер. — Йен любит сок, но терпеть не может молоко. А Лили наоборот. И так во всем, они только внешне похожи, — приподняла уголок губ ведьма. — Йен более спокойный, чем Лили, та никогда не сидит на месте. Но Лили более рассудительная в решениях проблем, чем брат. Йен же спешит разобраться перед поставленной задачей и действует в основном интуитивно. — Гарри оказался прав в отношении их детей. Те действительно получились дикой помесью их обоих. — Они дружат между собой? — легко улыбнулся Герман. — Я характеризую их отношения, как заклятые враги, — стукнула большим пальцем по ободку кружки Гермиона. — Постоянно ссорятся, но очень близки. — Я просил маму и отца о младшем брате или сестрёнке, но они мне отказали, — печально вздохнул мальчик. — Почему? — сделала глоток кофе Грейнджер. Она знала причину, заводить второго ребёнка с таким проклятьем — самоубийство, но хотела, чтобы Герман сам ей сказал. — Я убиваю маму, — нахмурился ребёнок, — и брат или сестра сделает только хуже. Гермиона впилась взглядом в мальчика. Герман был прав, но его формулировка ей очень не понравилась. Не должен ребёнок ставить вопрос так. — С чего ты это взял? — заставила себя оставаться спокойной Грейнджер. — Так отец говорит, — поджал губы Герман. — Что я проклят и отнимаю жизнь у мамы, а потом начну у него. Огюст Нуаре — труп. Гермиона сама убьет его. Слова о том, что она покажет этому французу, как британские маги войны выигрывают окажутся пророческими. — Но я не хочу этого, — всхлип мальчика отвлёк Гермиону от поднявшейся в груди бури. — Я очень сильно люблю мамочку и не хочу её убивать. Я не хочу, чтобы она умерла. Грейнджер вскочила на ноги и мгновенно обогнула стол, подхватывая ребёнка. Герман вцепился в ведьму руками и обвил ногами. Маленькое тело дико дрожало в объятьях Гермионы. Веранду наполнили тихие всхлипы. Женщина поспешила занести мальчика в дом. Усевшись на диван, Грейнджер зажгла заклинанием камин и призвала к себе плед, которым укрыла ребёнка. С губ срывалась утешительная чушь, пока в голове метались мысли. Начала складываться цельная картина. Если Герман знает о действии проклятья давно, то мог сократить отток жизненных сил из Панси к нему. Нацеленный магический выброс. Дети постоянно творят волшебство на чистом желании. Взять хотя бы близнецов. Укоротили волосы, просто потому что они их раздражали. А тут дикое желание, чтобы мать не умерла. Герман, сам того не зная, продлевал жизнь Панси. Отсюда и болезненный вид, и постоянный озноб, низкий рост. — Герман, — нежно убрала волосы со лба мальчика Гермиона, — мышонок, послушай меня. Очень внимательно. Хорошо? — женщина дождалась пока Герман посмотрит ей в глаза и кивнёт. — Я здесь, чтобы помочь твоей маме. Помнишь, я специалист по древним рунам и ритуалам? — Герман кивнул. — Я ничего не могу тебе обещать, но я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы спасти твою маму. Законное и незаконное. Потому что я тоже очень сильно люблю её. Понимаешь меня? Герман кивнул, тихо всхлипывая, и снова уткнулся Грейнджер в плечо. Записка, оставленная в кармане, жгла сквозь ткань.***
Гермиона находилась с Германом на кухне. Мальчик, успокоившись, попросил стакан теплого молока и Грейнджер усадил завёрнутого в плед ребёнка на стол, пока сама возилась у плиты. — Держи, — протянула мальчику кружку Гермиона и облокотилась бёдрами о противоположный стол. Герман приложился к чашке и залпом выпил всё молоко. — Ты бы понравился Лили, — уронила смешок Грейнджер. — Спасибо, — довольно вздохнул ребёнок. — Всегда рада, — пожала плечами Гермиона, забирая кружку. Женщина задумчиво прокрутила чашку в руке, наблюдая, как молочные разводы перетекают друг в друга. — Ты правда поможешь маме? — выдернул из секундной задумчивости женщину Герман. — Я не могу тебе обещать, что сделаю это, — напомнила Грейнджер, отставляя кружку в раковину, и запрыгивая на стол напротив мальчика. — Ты сделаешь всё от тебя зависящее. Я слушал, — укутался в плед сильнее Герман. — Ты часто мерзнешь? — склонила голову к плечу Гермиона, внимательно наблюдая за мальчиком. — Почти постоянно, — поёрзал на месте мальчик. — Слабость? Головокружение? Потеря сознания? Магические выбросы? — Я быстро устаю. Голова кружиться, когда голодный. Выбросов нет. Кровь из носа иногда идёт. — Ты позволишь наложить на тебя диагностические чары? — достала палочку из кобуры Гермиона, но не стала пока направлять её на ребёнка. — Давай, — беззаботно пожал плечами Герман. Взмахнув палочкой в отработанном движении, Грейнджер уставилась на сеть чар. То, что Гермиона и предполагала. Мальчик на грани истощения, если уже не за ней. Отрезать его от рода в таком состоянии — билет в один конец. Блядство. Гермиона раздраженно выдохнула сквозь зубы и смахнула сеть чар. И что теперь делать? — Родители водили тебя к колдомедику? — Мама. — И что он сказал? — Что мне нужно больше есть и двигаться, — нарочно высоким голосом спародировал Герман, заставив Грейнджер мимолетно улыбнуться, и недовольно скривился. — Я и так хорошо ем, и двигаюсь. Отец настаивает на уроках по танцам и фехтованию, — недовольно проворчал мальчик. — А ты чем хочешь заниматься? — Грейнджер быстро провела указательным пальцем от переносицы к кончику носа Германа, от чего тот захихикал. — Мне нравиться читать и собирать модели вертолётов. А это уже не нравиться отцу. — Откуда ты, кстати, о них знаешь? Дети волшебников обычно ни сном, ни духом. — Мама водит меня в маггловские музеи, — пожал плечами Герман, не подозревая, что поднимает бурю в груди ведьмы, — в музее авиатехники мне понравилось больше всего. И в кинотеатре! — оживился мальчик. — Ты видела мультфильм «Том и Джерри»? Грейнджер просто кивнула, не в силах, что-то сказать. — Мне так понравилось. Жаль, что у нас дома не будет работать телевизор. Я бы хотел посмотреть мультсериал. Это сборник коротких мультиков. — Я знаю, мышонок, — выдавила Гермиона и сгребла мальчика в объятьях, роняя слёзы в тёмную макушку. Паркинсон не забыла. Этот разговор состоялся более десяти лет назад, но она помнит. У Грейнджер всегда была привычка отпускать глупые комментарии после приступов тревожности. С большинством из них ей помогали справиться Панси и Гарри. В то время у Паркинсон появилась привычка сокращать её фамилию до Джери. Успокоившись, Гермиона заявила, что она не мышь, вогнав девушку в недоумение. Так что Грейнджер пришлось объяснять, о чем она, что вылилось в пересказ истории сложных отношений охотника и добычи. С тех пор Панси стала называть её мышонком. И видимо всё-таки ознакомилась и с видео, и с мультфильмом. — Почему ты плачешь? — тихо спросил Герман, не спеша вырываться. — Сентиментальность, — просипела Грейнджер и, чмокнув мальчика в макушку, отстранилась. — Я ничего не понял. — Можно я не буду объяснять? Герман нахмурился, но кивнул. — Спасибо.***
Вскоре со второго этажа спустилась заспанная Панси с отвратительно бодрым Скорпиусом на руках. Пока Гермиона готовила завтрак, с работы вернулся Драко. Но не успел волшебник переступить порог, как из камина вывалился Гарри с близнецами на руках. И в доме резко стало шумно. Близнецы, увидев лучшего друга, тут же слезли с рук отца и с визгом рванули к Скорпиусу, который уже спускался со стула. Драко удивлённо наблюдал за этой картиной. Гермиона утешительно взъерошила волосы Германа, что с тоской наблюдал за младшими детьми. А Гарри и Панси неотрывно смотрели друг на друга. Возлюбленные перестали поддерживать связь незадолго до рождения Германа и встреча в частном порядке, а не мимолетное столкновение на Косой Аллее было сродни крушению поезда. Грейнджер вздёрнула бровь, ожидая какой-нибудь реакции, но её не последовало. Точнее последовала, но из другого источника. — Какого Мордреда ты забыл у меня дома, Поттер? — Зато ты теперь знаешь каково это, когда из камина вываливается незваный мужик с детьми на руках, — язвительно ответила за мужа Гермиона. — Лили и Йен требовали маминых блинчиков, — не отводя взгляда от Панси, отвлеченно пробормотал Гарри. Глянув на всё ещё находящуюся в ступоре Нуаре, Гермиона поспешила усадить всех за стол. Взрослым был вручен кофе, детям напитки, а в центр стола встала тарелки с блинами и тостами. Лили действительно оценила любовь Германа к тёплому молоку, на что мальчики брезгливо скривились. Но то, что младший Нуаре разрезает блины поразило и оскорбило всех. Пока Скорпиус, как самый говорящий, объяснял, что их нужно есть, сворачивая в трубочку, а Йен и Лили демонстрировали, дети успели сдружиться и, позавтракав, потащили старшего товарища в игровую комнату. — Итак, — дождался пока детский гомон стихнет Гарри, — что здесь происходит? — напряжённый взгляд мужчины двигался между собеседниками, пока те переглядывались. Поттер в режиме аврора умел нагнать страха. Повисла тишина. Гарри попеременно сверлил всех взглядом. Панси явно рассмотрела в кружке кофе что-то крайне интересное. Драко старательно притворялся стеной. А Гермиона уставилась на соринку, прилипшую к вылинявшей до непознаваемого цвета футболке мужа. — Порно, — ляпнула, не выдержав градуса абсурда, Грейнджер и встретилась взглядом с супругом. — Мы снимаем порно. Планируем стать звёздами интернета. Я режиссёр-постановщик. Драко и Астория главные актёры. А Панс — оператор. Хочешь присоединиться, нам как раз не хватает звукооператора? На мгновение повисла тишина. Которую вскоре нарушил громкий смешок, а за ним и дикий смех Панси. Драко грязно выругался, проклиная тот день, когда связался с ними. А Поттер удивлённо переводил взгляд с друга, на хохочущую женщину и расплывшуюся в глупой улыбке жену. — Я тебя ненавижу, Грейнджер, — не смотря на слова, любяще улыбнулся Гарри. — Врешь. — Вру.
