Everyone is born twice

      Похороны матери прошли словно в тумане, но я теперь чётко осознаю смысл фразы, что энергия даётся на время и однажды мы будем должны её вернуть. Моя мама так и сделала. Она вернула энергию. Эйва забрала её, а вместе и кусочек меня. Никогда прежде не сталкиваясь со смертью родных, я была будто парализована, а эмоции отключены. Потеряв отца, я не застала этот момент, просто всю жизнь знала о том, что он погиб, не успев привязаться к нему так, как к матери. Не успев почувствовать его заботу, выучить каждую его эмоцию, привычки, всё, что он бы мог любить и чем дорожить.       Стоя у погребальной ямы, где лежало её тело, я не знала куда смотреть, но лишь бы не на неё.       Это было страшно. Вот ещё вчера утром она живая, разговаривает и в глазах мелькают огоньки жизни, а вот её бездыханное тело лежит передо мной.       Кинув взгляд на такое родное лицо, я быстро отвела глаза в сторону, потому что становилось снова слишком больно. Странная смесь эмоций, вот вроде бы ничего кроме пустоты, а в следующую секунду острый приступ боли, снова сменяющийся опустошённостью.       Я тяжело вздыхаю, а Кири, которая стояла рядом, поддерживающе приобнимая за плечи, опускает руку мне на лопатки, подталкивая вперёд. Задержав дыхание, медленными шагами приближаюсь к матери, опускаясь на колени и держа в руках семя Священного Дерева. Не решаюсь снова смотреть ей в лицо, желая сохранить в памяти живой образ, а не просто лишенную энергии оболочку.       Как же странно. Это же она — моя мама прямо передо мной, но в то же время это не она. Её больше нет. Я не почувствую заботливые касания рук, не попробую вкусно приготовленную еду, не разозлюсь из-за какого-то пустяка, быстро помирившись и даже не вспомню потом об этой мелочи. Не закачу глаза на её гиперопеку, не расскажу какую-то шутку, услышав смех, не покажу красивое место, случайно найденное в лесу. Больше ничего, это конец нашей истории.       Я опускаю семя к ней и на несколько секунд останавливаю взгляд на тсахик. Мо`ат так же была глубоко опечалена утратой своей ученицы. — Теперь ты с папой, мам, в заботливых объятьях Великой Матери. Надеюсь ты счастлива, — еле шепчу я и поднимаюсь на ноги, прикрывая глаза. Стою ещё некоторое время рядом, но больше не в силах находиться здесь ухожу, по пути ощущая сочувствующие взгляды и поддерживающие касания рук так же скорбящих на`ви, которые пришли попрощаться со своей сестрой, в их числе находились и Норм с Максом.       Обессиленно сев на траву, подтягиваю к себе колени и поднимаю глаза, наблюдая за тем как проводится обряд прощания. Вот и всё, её тело медленно скрывается ото всех, накрываемое живым одеялом, что теперь окутывает её своими объятиями.       Я знала, что это произойдёт, как только ей стало хуже, и даже Мо`ат уже не могла помочь. Думала, что смогу быть готова к этому дню, но к такому не подготовишься, как бы ты сильно не старался себя в этом убедить. Даже осознавая всё, что неминуемо должно случиться, от эмоций не скроешься, они тебя нагонят и рано или поздно накроют беспощадной волной.       Слёз от чего-то нет, наверное они закончились ещё этой ночью, когда я убежала из поселения. Было всё равно куда, лишь бы подальше, но от реальности не убежишь, как бы силён и быстр ты не был.       На`ви начинают расходиться, а ко мне приближается семья оло’эйктана. Сил подняться снова нет, но я стараюсь встать на ноги, придерживаемая за руку подлетевшим Ло’аком, который не выдержав, крепко обнимает, за ним присоединяется Нейтири, а следом и все остальные Салли. Будучи окружённой их теплом и поддержкой, на душе становится чуть лучше.       Да, я потеряла единственного родного члена семьи, чей уход оставил неизгладимый шрам на сердце, но у меня всё ещё есть те, на кого я могу положиться, те, кто считает меня своей семьёй.       Когда объятья были разорваны, все ступили на шаг назад, давая мне свободное пространство, кроме Тук, что крепко прижалась, обнимая за талию. Из глаз малышки потекли слёзы, от этой картины в груди вновь больно кольнуло. Присев на корточки, чтобы сравнять наш рост, я нежно вытерла влажные дорожки солёной жидкости с маленького лица и чуть улыбнулась, заверяя, что всё будет хорошо. Тук снова быстро приобняла меня за шею, а потом отошла к своей матери. Когда я выпрямилась, но уже без чужой помощи, Джейк заговорил тихим голосом, смотря прямо в глаза. — Ви, ты знаешь, что мы всегда рядом и будем рады тебе, можешь приходить в любое время. — Спасибо, — ответ вышел односложным, но я сейчас не смогла бы выдавить из себя что-то большее, хотя и была искренне благодарна всем, пытаясь это показать хотя бы взглядом и мягкой улыбкой, надеясь, что она не выглядит слишком натянуто.       Кажется семья поняла меня даже так, поэтому Салли решили уйти, приглашая сегодня поужинать с ними. Кивнув в ответ на предложение, я не была уверена, что смогу, но расстраивать их не хотелось.       Смотря себе под ноги, чувствую как волна одиночества снова стала накрывать, в этот раз перемешиваясь с чувством вины. Но резко всё обрывается, когда я ощущаю крепкие руки, что обнимают за талию, прижимая к тёплому телу. Уха касается дыхание, от чего оно дёргается. — Я с тобой, Ви, ты не одна, — тихо шепчет Нетейам, притягивая к себе ещё ближе, а одну руку кладёт на голову, прижимая к груди, где размеренно бьется его сердце. Этот ритм успокаивает.       Я глубоко вздыхаю, прикрывая глаза и расслабляясь, позволяю себе наконец снять маску и дать эмоциям выйти наружу.       Обнимаю Нетейама в ответ, и первая слеза падает ему на кожу, но кажется юношу это совсем не беспокоит. — Я так виновата, Нетейам… Я так виновата перед ней, что не была рядом и не помогла. Что не уследила, возможно ей можно было бы ещё помочь, найди я какой-нибудь способ. — В этом нет ни капли твоей вины, — он чуть отстраняется и заглядывает в глаза, — Такова её судьба, такова воля Эйвы, ты же знаешь.       Он прав, я прекрасно знаю, даже лучше, чем он может себе представить после встречи с аватаром Элизабет у Дерева Голосов. Но от чувства вины избавиться не в силах. Всегда есть это «если бы», что даёт множество возможных событий, сделай ты что-нибудь по-другому в той или иной ситуации. Но это «если бы» так же бессмысленно, как и чувство вины. Прошлое уже не изменишь, а лишь сделаешь себе больней, каждый раз мысленно возвращаясь к нему. Видимо заметив, что-то такое в моих глазах, парень разрывает объятья и берет за руку. — Полетаем?       Полёт всегда был для нас своеобразным способом убежать ненадолго от реальности, вчера мне это не удалось.       Не дождавшись ответа, Нетейам свободной рукой касается моего лица и снова заглядывает в глаза, но смотрит глубже, туда, где находится душа. — Я буду рядом и больше не дам тебе остаться наедине со своей болью, — на эти слова я подаюсь вперёд, соприкасаясь носами. — Хорошо, — выдыхаю, прикрывая глаза так и не отодвигаюсь от лица напротив. — Полетим вдвоём на Мару. — Почему? Я смогу управлять своим икраном, — на лёгкое возмущение, Нетейам чуть дергает уголками губ. — Я знаю, что сможешь, но хочу, чтобы ты просто отдохнула от всего, пусть это и будет всего-лишь полёт, — он отстраняется, легко коснувшись губами лба, и призывает банши.       Тот сразу же прилетает на зов хозяина, и мы подходим к животному, поглаживая его вдоль шеи. Сделав связь, Нетейам забирается ему на спину, и помогая мне, подаёт ладонь. Садясь сзади, кладу руки на плечи парня, но он берет их и опускает на талию, оставляя одну на месте, сплетая наши пальцы, а второй хватается за икрана. Зверь плавно взмывает в воздух, а я прижимаюсь к спине Нетейама сильнее. Всё-таки летая на собственном банши, полеты на чужом в качестве пассажира были в новинку. Словно чувствуя моё легкое волнение, юноша не набирает большую скорость и высоту, а просто не спеша плывёт по воздуху. Чуть расслабившись, кидаю взгляд на знакомые леса, которые сейчас ласкает тёплыми лучами Альфа Центавра А. Нетейам сворачивает вправо, и мы оказываемся над не широким, но очень продолжительным ручьём в котором охотники нашего клана обычно ловят рыбу. Банши снижается, и я осмеливаюсь наклониться немного вбок, чтобы опустить свободную руку, дотрагиваясь кончиками пальцев воды. Зачерпнув в ладонь, плескаю её в Нетейама, который от неожиданности дернулся всем телом, чем вызвал у меня улыбку. Увидев положительное изменение моего настроения, он улыбнулся в ответ, даже не возмутившись такой выходке. Выпрямляясь, снова возвращаю руку на талию парня и кладу голову ему на спину, закрывая глаза и наконец ощущая спокойствие.       Кажется всё это время сбежать от реальности мне помогали не полёты, а именно Нетейам.       Мы продолжали кружить по небу пока оно не стало окрашиваться яркими красками заката. Вечер подходил к концу, медленно готовясь перейти в ночь, и мы решили вернуться в поселение.       Парень предложил всё-таки пойти на ужин к его семье, но я отказалась, попросив извиниться за это и сказать, что обязательно приду в следующий раз. Проводив меня к домику, он замер, слово не желая оставлять в этом месте одну, но выдохнув опустил голову и дёрнул хвостом. — Я… — он замолк, обрывая себя на начале фразы, не решаясь закончить мысль, — Всё будет в порядке? — Нетейам, это мой дом, — грустно улыбаюсь, потому что не могу сказать ему, что всё будет так.       Кажется парень понимал, что в месте, где каждый уголок является воспоминанием, мне будет непросто, но ничего не мог поделать, ведь это действительно мой дом.       Тяжело вздохнув, он дотронулся до моего предплечья, говоря, что его семья в любое время готова приютить у себя, ушёл. Проследив за ним, пока силуэт полностью не скрылся, я так же тяжело вздохнула, как пару мгновений назад сделал Нетейам. — Это — мой дом… — прошептала и приоткрыв шторку, ступила во внутрь.       Я не была тут с прошлого вечера, когда мы так же пришли сюда вместе с Нетейамом, но сразу же покинули это место, направляясь к тсахик. Ничего не изменилось, да и с чего бы, каждая вещица по прежнему на своём месте, но теперь всё кажется неуютным, таким неправильным. Я у себя дома, но он словно не мой.       Подхожу к небольшому столику на котором лежали травы, что мы в последний раз так и не разложили с мамой по отдельным пучкам. Опускаюсь на пол и беру несколько штук в руки.       Рассматривая подсохшие растения в голове начинают всплывать воспоминания о множестве вечеров, которые мы проводили вместе на этом самом месте, как взяв какой-то с виду неприметный цветок, она начинала рассказывать о его полезных свойствах, и в каких случаях его стоит применять. Или о ягодах, что за день мы насобираем в лесу, а вечером готовим настои, чтобы потом их использовать при легких недомоганиях. Мама всегда рассказывала об этом с таким ярким огоньком в глазах, что любой бы заметил, как ей нравится её дело.       Вспоминая об этом, я снова чувствую вину, на этот раз, что не последовала советам стать лекарем, мы бы могли проводить тогда больше времени вместе, знай я, что его окажется так ничтожно мало. Но даже сейчас, ощущая вину за упущенное время, я не жалела о решении стать охотником. Растения, что так и были в моих руках, начинают мутнеть и я понимаю, что слёзы снова текут по лицу. Быстро смахнув их, начинаю раскладывать травы как учила мама. Это занятие всегда было успокаивающими, быть может, из-за однотипности действий, что повторялись из раза в раз. Вот взял несколько растений одного сорта, сложил их в аккуратный небольшой пучок, связал заранее приготовленным кусочком нити, и так снова и снова. Когда все травы были рассортированы, а пучки развешаны вдоль стены рядом с теми, что уже там были, я выглянула на улицу. Уже наступила ночь, пора ложиться спать.       Забравшись в гамак, взгляд зацепился за мамин, что был в другом конце домика. В горле появился неприятный ком, будто воды наглоталась впервые пытаясь научиться плавать. Он был пуст, там не было её, уже крепко спавшей в такое время. Это было неправильно, всё снова было неправильно. Уши прижалась к голове, и я встала с гамака, направляясь к маминому. Простояв некоторое время просто напротив, рассматривая каждый плетёный кусочек, решаюсь его снять.       Теперь ложась на своё место, взгляду было не за что зацепиться.       После нескольких попыток уснуть, я переворачиваюсь на спину, открыв глаза и окончательно смирившись с тем, что поспать не удасться. Решив больше не мучиться, выхожу на улицу, вдыхая чуть прохладный по сравнению с дневным воздух Пандоры и начинаю просто бродить по поселению. Ночью оно ощущается совсем иначе, хотя наверное это касается всего. Ночью даже мы сами ощущаемся по-другому, наши мысли, чувства, решения.       Проходя мимо самого большого в нашем клане домика, останавливаюсь, увидев как от туда кто-то вышел и присел у входа, даже не обратив внимание на то, что рядом стою я. — Нетейам? Почему не спишь? — Ви? — юноша удивленно поднял глаза, видимо и правда даже не услышал моих шагов. — Могучий воин, а не слышит подкрадывающегося врага? — хитро прищурившись, усмехаюсь и подхожу к нему, садясь рядом.       Он смеётся, но выглядит уставшим. — Так почему ты всё-таки не спишь в это время? — А ты? — Вопросом на вопрос не отвечают, — теперь очередь Нетейама усмехаться. — Ладно, твоя взяла. Мне просто не уснуть, сколько бы не пытался, но не получается. Теперь ты? — он перевёл взгляд на меня до этого рассматривая небо, что было усыпано звёздами. — И мне просто не уснуть, сколько бы не пыталась, — повторяю часть его фразы и тоже перевожу взгляд, встречаясь с глазами, что ночью стали ярче, как и его биолюминесцентный рисунок на лице и теле. — Знаешь, сейчас ты похожа на небо, что так же усыпано звёздами, — шепчет Нетейам, задерживая взгляд на моих губах и возвращаясь обратно к глазам, вдруг резко мотнув головой, он и вовсе её опускает так, что теперь множество мелких косичек закрывают лицо.       Подавшись какому-то мимолётному порыву, касаюсь их и заправляю за ухо, что пару раз дёрнулось от случайных к нему прикосновений. Парень на это поворачивает голову и снова заглядывает в глаза, заметив небольшую улыбку. — Ви, хотел спросить ещё тогда вечером, когда проводил тебя, — он отводит взгляд, но быстро возвращает обратно, — Я могу переночевать у тебя? — ох, я убираю руку от его волос, которые продолжала до этого заправлять. — Давненько ты не оставался с ночёвкой, — и правда в последний раз он был у меня много лет назад ещё ребёнком, — Но почему бы и нет?       После положительного ответа Нетейам оживился и снова дёрнув ушами, встал, подавая мне руку. Приняв её, мы не спеша направились в сторону домика.       Уже оказавшись внутри, передо мной встаёт вопрос, а куда уложить парня спать, ибо мамин гамак я сняла, да и не хотелось бы его трогать вовсе. Но этот вопрос отпадает сам собой, когда Нетейам идёт к моему и садиться, ожидая когда я присоединюсь к нему. — Мы будем спать вместе? — от чего-то эта перспектива казалась неловкой. — А почему бы и нет? — Ты снова отвечаешь вопросом на вопрос, — на замечание парень рассмеялся и ранее возникшее напряжение спало. — Ты тоже ответила вопросом на вопрос, когда я спросил про ночёвку, — я присела с другой стороны гамака, поджав под себя ноги. — Не было такого. — Было, — Нетейам прищурился, не желая отступать. — Нет, не было, — в отрицании мотнула головой, а парень приблизился лицом к моему, внезапно оказываясь так близко, что я невольно дернулась назад, едва не свалившись с гамака, вновь вызвав смех. — О Эйва, ложись давай пока не упала.       Решив больше не спорить, я легла на бок, а Нетейам последовал за мной. Наши лица вновь оказались слишком близко друг к другу. Всё-таки одноместный гамак маловат для двух взрослых на`ви, это не то, что в детстве, когда можно было поместиться в него вдвоём.       В поисках более удобной позы, юноша ложиться на спину, вытянув руку в сторону, куда я, придвинувшись к его боку, кладу голову. Снова слушаю размеренный стук сердца, что так успокаивает. — Нетейам, — подаю голос и дождавшись пока парень отзовётся, продолжаю, — Почему ты так давно не оставался у меня? — сердечный ритм чуть ускоряется, а я поднимаю на него взгляд. — Думаю мне было бы сложно. — Что ты имеешь в виду? — Сложно терпеть свои чувства, которые нужно было скрывать, — ох, вот оно как. — Тогда, что изменилось сейчас? — голос перешёл на шепот, а собственное сердце тоже ускорилось. — Я больше не намерен их прятать. Я хочу, чтобы ты почувствовала то, что чувствую к тебе я.