Никогда не отпускай

Кира проснулся от отчаянной потребности отлить. Поход в туалет также навел на мысль о рвоте, и к тому времени, когда он позаботился обо всем остальном, прабабушка всех головных болей решила дать о себе знать, и Кира прислонился к прохладной стене ванной, пытаясь решить, ненавидит ли он себя, потому что пьёт, или пьёт, потому что ненавидит себя. Это было сложное соревнование. Здесь явно было много ненависти. Он вспомнил, что ещё в бытность капитаном у Гина была неприятная привычка посылать его руководить утренней разминкой в тех редких случаях, когда у него было похмелье, особенно если было особенно солнечно. Это был настоящий ад: солнце отражалось от песка, а в ушах звенело от звона мечей. Это действительно помогло сосредоточить ненависть, резко осознал Кира. Ему не нужно было ненавидеть себя, капитан Ичимару действительно заслужил все это, злобный ублюдок. Но разве Ренджи не говорил что-то о капитане? Как он играл со всеми, нет, Ренджи сказал, что капитан играл со всеми... Кира застыл, пытаясь вспомнить пьяный разговор вчерашней ночью. Что на самом деле сказал Ренджи? Всё, что он вспомнил "он всё ещё мудак" в настоящем времени. Кира глубоко вдохнул. Он мог вспомнить неправильно. Урахара доложил о смерти капитана, сказал, что он похоронил его в Мире Живых по просьбе Мацумото, но Ренджи только что вернулся из Мира Живых и разве он не всегда останавливается у Урахары? И Мацумото постоянно исчезала, а сейчас осталась в Мире Живых. Это было невозможно. Он должен узнать. Забыв о головной боли,  он побежал в комнату третьего офицера, крикнул все ещё сонному шинигами, что он главный на утро и - "мы работаем с десятым отрядом над уничтожением фальшивой Каракуры, не забудь" - затем побежал к Сенкаймону. Урахара сидел в задней части магазина, когда ворвался Кира, обмахивая черную кошку, которая пила молоко из блюдца, пока он читал вслух местную газету. Он поднял голову и широко улыбнулся, увидев запыхавшегося шинигами, как будто такие зрелища не были чем-то необычным, а в его магазине они таковыми и не являлись. — А, лейтенант Кира, доброе утро! Вам нужен новый гигай? Я создал новую модель. Кира моргнул, смотря на владельца магазина. — Что? — потребовал он. — Ну, вас что-то привело в мой магазин или вы просто остановились поздороваться? — Урахара осторожно сложил газету и сел перед ним. — Очень мило с вашей стороны. Все шинигами так заняты, когда приходят в Мир Живых; они обычно забывают поздороваться с этим скромным торговцем. Не сомневаюсь, у них много важных дел, но приятно, когда кто-то заходит. Я ценю это. Должен ли я сказать Джинте налить вам чаю? Кира глубоко вздохнул. — Урахара-сан, — сказал он, глубоко кланяясь. — Простите меня, но я должен знать, он здесь? — Кто? — спросил Урахара, глаза круглые и невинные. Кот закатил глаза. — Мне очень жаль, Урахара-сан, — сказал Кира, снова кланяясь и продолжая смотреть на землю. — Если я ошибаюсь, пожалуйста простите меня. Я не хочу оскорбить вас или обвинять в чем-то. Я очень уважаю вас и всё, что вы сделали для Общества Душ. Вы герой, сэр, и я никогда не предположу обратного. Урахара усмехнулся. — Ты слышала это, Йоруичи? Похоже,  у меня есть фанат. Кира посмотрел вверх как раз вовремя, чтобы увидеть как кот внезапно превратился в обнажённую женщину. Он развернулся, яростно краснея, но видимо никто из пары не ззаметил. — Будь мил, Киске, — сказала Йоруичи, вставая и открывая заднюю дверь магазина. — Этот выглядит более хрупким, чем те, с которыми ты обычно играешь. — Она ушла переодеваться, — Урахара сообщил Кире, как только она закрыла дверь за собой. — Вы можете повернуться. Кира последовал его словам и почувствовал облегчение, узнав, что Урахара сказал правду. Голая экс-капитан второго больше не была видна. — Все покраснения и взгляды украдкой только поощряют её, — сказал Урахара. — Я бы хотел, чтобы я мог убедить всех игнорировать её. Это единственный способ остановить её. — Мне жаль? — предложил Кира, чувствуя себя еще более потерянным. — А, ну, нет смысла волноваться из-за этого. Она может распознать девственника за милю. Ничего не поделаешь, — сказал Урахара, небрежно взмахнув веером. — Теперь, Кира-кун, полагаю, у тебя есть вопрос ко мне? — Да, сэр, — с трудом сказал Кира. Идея была безумной. Чем больше он думал про неё, тем больше понимал неправоту. Никто не стал бы так стараться, чтобы спасти и защитить его капитана, особенно тот, кто никогда его не знал. Это было безумием - но, опять же, как и это место. — Урахара-сан, мой капитан здесь? Он жив? — Мааа! У вас безумное предположение, не так ли? — сказал Урахара, умудряясь звучать немного обиженным. — Вы понимаете, что предполагаете, что я не только спас жизнь врага Общества Душ, но также соврал про это Центру 46 и всему Готей 13, и с тех пор скрываю врага в моём доме, полностью игнорируя законы Общества Душ и священный долг, который я когда-то дал? Кира снова поклонился. — Пожалуйста, простите меня. Мне нет оправдания. Это было неуважительно и бесчестно с моей позиции лейтенанта. Я могу только сказать, на меня снизошло какое-то безумие. Я- Он резко прервался, когда Урахара снова толкнул открытую дверь сёдзи. Урахара улыбнулся. — Комната прямо в конце коридора. Пожалуйста скажите Мацумото-сан, что Йоруичи оценит, если она перестанет оставлять лифчики в ванной. Йоруичи очень не любит показушников, которые не являются ею. Кира кивнул, и сказав что-то невразумительное, шагнул мимо Урахары в дом. Он чувствовал себя как Алиса, упавшая в кроличью нору, хотя и не понял бы, о чем идет речь. Длинный коридор проходил между одинаковыми стенами сёдзи. Только одна комната слева была открыта, и Кира увидел огромного усатого мужчину и двух детей, которые ели за низким столом, в то время как по телевизору шла утренняя программа. Всё выглядело совершенно обычно, если только вы не чувствительны к реацу, тогда все трое выходили за рамки всего, что можно встретить в Мире Живых. Когда Кира проходил мимо, рыжеволосый мальчик выхватил у девочки рыбу прямо с тарелки. Мужчина схватил мальчика, прежде чем тот успел съесть рыбу, и повалил его на землю, требуя рассказать, где мальчик научился такому поведению и действительно ли он думает, что это сойдёт ему с рук. Девочка продолжала смотреть телевизор. Кира пошёл дальше. Зал заканчивался другим залом, идущим поперек, ещё одним залом с одинаковыми стенами сёдзи. Кира был уверен, что внутри этот дом был больше. Снаружи он выглядел очень маленьким. Кира глубоко вздохнул и позвал: "Мацумото-сан?", потому что не мог придумать, что ещё сказать. Он услышал сонный голос лейтенанта десятого отряда. — Ох, уйди. Я уже сказала, что не хочу завтракать. Кира беспомощно уставился на дверь. Он не знал что теперь делать. Он не мог просто уйти. Ему пришлось солгать трем разным людям, чтобы пройти через врата в Мир Живых, и кто знает, когда он сможет сделать это снова. Как бы то ни было, он должен будет появиться у останков восточного столба в течение следующего часа, иначе кто-нибудь начнёт гадать, что он задумал. К счастью, Йоруичи появилась рядом с ним, когда он оплакивал свою судьбу, и, к ещё большему счастью, она была одета. — У вас гость! — громко заявила она и широко раскрыла дверь-сёдзи. Кира был поражен трёмя отдельными ударами за долю секунды. К первым двум он должен был быть готов. В тот момент, когда барьер комнаты открылся вместе с дверью, до него донеслось отчетливое реяцу Ичимару Гина. Вторым был вид Ичимару Гина, лежащего на футоне, положив голову на единственную оставшуюся руку, а его грудь и левое плечо были обмотаны бинтами. Третьей была лейтенант Мацумото, вскочившая со своего места, где она свернулась калачиком под боком у Гина, и прижимающая его одеяло к своей, немного слишком явно обнаженной, груди. — Кира! — закричала Рангику, улыбаясь, но при этом бросая убийственные взгляды на Йоруичи. — Что ты здесь делаешь? — Теперь мне холодно, — запротестовал Гин, когда Рангику отступила с его одеялом. Затем он поднял голову и улыбнулся Кире. — Неважно выглядите, лейтенант. Вероятно, вам лучше сесть. — Капитан, — хрипло сказал Кира, боясь с горячими слёзами, что навернулись на его глаза. Он резко поклонился. — Рад видеть вас, сэр. — Да? Хорошо, — ответил Гин. Он неловко сдвинулся, пытаясь использовать левую руку, чтобы подтянуться. Рангику потянулась к нему, но скромность заставила её остаться на месте. Вместо этого Йоруичи опустилась на одно колено и осторожно помогла Гину занять сидячее положение. XXXXXXXXXXXXXXXXXX — Как ты, Кира? — спросил Гин, улыбаясь своему лейтенанту. Ребёнок был искренне рад видеть его - первый человек, кроме Рангику, кто может быть рад, что он жив. — Все прошли войну нормально? — Садись, Кира-кун, — нежно сказала Рангику. — Вам двоим нужно о многом поговорить. Я оставлю вас ненадолго. — Затем она схватила хлопковое кимоно, брошенное на татами, и исчезла в одном быстром шаге. — Не переусердствуй, — сказала Йоруичи, похлопала Гина по плечу, прежде чем встать и тоже исчезнуть. — Я думал, вы умерли, капитан, — сказал Кира. — Как и я, — согласился Гин. — Но Рангику настояла, что нет... Ты собираешься сесть? Кира медленно упал на колени. — Я думал, вы были предателем, — тихо сказал он. — И всё, чему вы научили меня, было ложью. — Нет, не всё, — сказал Гин после паузы. Он знал, что Кира хотел - и заслуживал - объяснений, но Гин не был таким человеком. Он уже был гораздо более открытым и честным с Рангику, чем когда-либо хотел. Кире придется жить без него, и, зная Киру, он даже не почувствует, что имеет право на большее. Вот что было так хорошо в Кире - он не просил ничего, а отдавал всё, что имел. Гин действительно любил своего лейтенанта. — Рангику сказала мне, что ты хорошо позаботился об отряде и даже имел дело с другим злым капитаном. Хорошая работа. Ты станешь капитаном, если продолжишь в том же духе. — Спасибо, капитан, — сказал Кира, снова кланяясь. — Я больше не твой капитан, — сказал Гин. — Ты можешь звать меня Гином или Ичимару, если первое кажется слишком фамильярным. Я не против, чтобы меня называли капитаном, но я знаю, что ты всегда любил точность, даже если на заполнение бумаг уходило в два раза больше времени. — Вы снова будете нашим капитаном, сэр. Я уверен в этом. Когда все в Обществе Душ узнают, что вы пытались остановить Айз- — Я убил много людей, Кира. Это не та вещь, которую они упустят из виду, даже если бы они поверили... — Конечно же они поверят, — сказал Урахара, внезапно появляясь в дверном проёме. — И Кира-сан прав. Вы снова будете капитаном третьего отряда. Я сказал вам, что обо всём позабочусь. Вам просто нужно быть терпеливым и сосредоточиться на собственном восстановлении. — Говоря об этом, — добавил Урахара, резко падая на пол позади Киры. — Я слышал, вы раньше служили в четвёртом отряде, лейтенант? — Да, сэр, — испуганно сказал Кира. — Превосходно, — сказал Урахара, широко улыбнувшись. — Уруру проделала замечательную работу, собрав вашего капитана, но я думаю, взгляд шинигами-целителя будет кстати. Рейши Ичимару-сана медленно возвращаются, и, по правде говоря, было бы неплохо, если бы вы могли немного подтолкнуть его самовосстановление. Было бы полезно, если бы он смог бегать к концу недели. Он едва ходит, и то с посторонней помощью. — Что в конце недели? — спросил Гин. — Суббота, — ответил Урахара. — Может быть, к тому времени вы вернётесь к своей обычной жизни? Гин наклонил голову, пытаясь понять, о чем думает хозяин магазина. Это было невозможно. Он знал, что у Урахары должна быть причина, по которой он хочет его вылечить, но он никак не мог понять, что это за причина. — Пусть это будет пятница. Рангику должна вернуться в Общество Душ в субботу утром. Мы можем провести вместе хотя бы одну ночь. Кира покраснел, а Гин улыбнулся в ответ. Ему не хватало этого румянца. Никто в Хуэко Мундо не любил краснеть. Это делало намеки и двойные намеки гораздо менее забавными, хотя он и не переставал их делать. Он утешал себя тем, что Улькиорра, скорее всего, краснеет, но скрывает это за белым, как мел, гримом. Не может быть, чтобы его лицо было таким белым от природы. — Сэр, я уверен, Орихиме-сан справится намного лучше- — Не волнуйтесь, — прервал Урахара его. — Я уверен, что вы отлично справитесь с работой, и это будет значить для вас ещё больше - помочь своему старому капитану. Что может быть лучше, чем показать свою поддержку? — Да, сэр, - согласился Кира, выглядя более чем неуверенно. Гин не сводил глаз с лица Урахары. Он улыбался той же приятной улыбкой, что и всегда. Его голос был тёплым и успокаивающим, и он говорил с уверенностью, в которой невозможно было усомниться. Он превратил надёжность в искусство, и Гин не мог не быть впечатлен. Никто не мог знать, каковы намерения Урахары, пока он сам не решил сообщить им об этом. XXXXXXXXXXXXXXXXXXX — Кира, я готова поцеловать тебя! — воскликнула Рангику. Под золотым светом целительной энергии зазубренная рана на груди Гина медленно срослась, оставив красный шрам. Это было не так красиво, как сделала бы Унохана, а Орихиме удалила бы сам шрам, но по тому, как Гин глубоко вдохнул, не вздрогнув и не закашлявшись, она поняла, что внутренние повреждения были восстановлены. — Если кого-то и собираются поцеловать, так... — начал Гин и он впервые за несколько недель сел без посторонней помощи или боли. — Ты прав, — согласилась Рангику, широко улыбаясь. — Ты должен поцеловать его. Кира быстро повернулся, поднимая обе ладони. — Я в порядке, в порядке. Спасибо, — быстро сказал он, зная, что его капитан может сделать такое. — Мне нужно ид- — Ты уверен? — спросил Гин, изо всех сил стараясь выглядеть обиженным. — Я сказал охранникам Сенкаймона, что буду... Кира резко прервался, когда Гин схватил Рангику и притянул её к себе, жадно целуя. Руки Рангику обвились вокруг его шеи, и она еще теснее прижалась к нему, забравшись к нему на колени, пока они продолжали целоваться. Кира развернулся и выбежал из комнаты, торопливо хлопнув раздвижной дверью. Рангику подняла голову, смотря Кире вслед. — Бедняжка Кира, по крайней мере, ты должен поблагодарить его, — сказала она, наклонив голову, когда губы Гина проследили линию её челюсти. — Упс, — ответил он между поцелуями. — Я извинюсь в следующий раз, когда увижу его. Но я уверен, что с тобой целоваться веселее. Рангику хихикнула.