Никогда не отпускай

— Эй, Кира, — закричал Ренджи, догоняя лейтенанта третьего отряда. — Куда идёшь? — На встречу с Хисаги-саном в сакее, — Кира сказал обычным меланхоличным тоном. — Мацумото-сан в Мире Живых, так что нас только двое... Не хочешь присоединиться? — Не думал, что ты большой любитель спиртного, — ответил Ренджи. — Я нет... не был, — вздохнул Кира. Он казался более удручённым, чем обычно. — Да, я приду, — согласился Ренджи. — Рукия тоже всё ещё в Мире Живых. — Ты когда-нибудь собираешься сказать ей, что чувствуешь? — спросил Кира. — Ага, в тот же день, когда ты скажешь Хинамори, что влюблён в неё с академии. Кира покачал головой. — Это не одно и тоже. Я знаю, что только у одного из нас есть шанс и это не я. Ренджи посмотрел в сторону. — Эй, посмотри, вот Хисаги-сан! Три часа спустя три лейтенанта Готея сидели, полуразвалившись за столом с пустыми бутылками саке, жалуясь на их судьбы. — Клянусь, половина поручений, что он заставил меня выполнить, просто делают меня несчастным, — громко утверждал Ренджи. — Мне пришлось проделать весь путь, чтобы передать послание Шиба Куукаку, которая, как вы знаете, снова переехала, так что мне пришлось потратить четыре часа на её поиски, и когда я отдал ей письмо, она разразилась смехом. Мой капитан никогда в жизни не шутил. Наверное, там было написано: "Спасибо, что помогли мне потратить время этого идиота". Иногда я просто хочу, чтобы он убил меня и покончил с этим. — По крайней мере, у тебя есть капитан, — жалобно сказал Кира. — Мой превратился в жука, — пробормотал Хисаги, его лицо было скрыто в руках. Кира вздохнул. — Я просто хотел бы понять почему, — грустно сказал он. — Гин был жаждущим власти мудаком, — пробормотал Хисаги через руки. Кира опрокинул другую чашку саке. — Тогда почему он не превратился в форму пустого? Они же так становятся сильнее? Он никогда не становился пустым. Это не имеет смысла. Он даже не сражался в конце, а Ичиго сказал, что капитан продолжал говорить ему уходить. Что он делал? И почему Айзен убил его? Всё кажется неправильным. — Вот снова, — пожаловался Хисаги, не потрудившись поднять голову. — Какую часть про мудака ты не понимаешь? Ренджи пытался влить в себя больше саке и провалился. — Если ты хочешь знать, почему он поступил так, Кира, ты должен спросить друзей Ичиго. Они были там, когда он пытался убить Айзена - услышал недавно. — Кто пытался убить Айзена? — спросил Хисаги, поднимая голову и глядя на Ренджи. — Друзья Ичиго? — Нет, Ичимару, знаешь лисье лицо, безумно влюблён в Мацумото. Друзья Ичиго видели его бой против Айзена - кажется, он недолго продержался - слишком плохо. Видимо, у него был определённый план. — Капитан Ичимару сражался против Айзена? — сказал Кира, внезапно звуча менее пьяно. — Вероятно решил забрать хогиоку себе, чтобы быть ещё большим мудаком, — предположил Хисаги, наконец садясь. — Нет, — сказал Ренджи. — Даже не близко. — Было ли всё из-за Мацумото-сан? — спросил Кира. — Она последовала за ними в настоящую Каракуру. Он должно быть не смог ранить её. Я знал, что он не был полностью бессердечным. — Ммм, близко, — сказал Ренджи, потом покачал головой. — Ичимару играл со всеми нами всё это время, даже с Айзеном. Он был на его стороне, чтобы узнать как победить его. Хотя Айзен понял и порезал его на кусочки. Вот что он получил, за то, что пытался сделать всё сам. Хисаги очень медленно моргнул. — О чём, чёрт возьми, ты говоришь? Садистский сукин сын притворялся? — Он всё ещё мудак - можете ли вы представить, чтобы он сказал нам как обойти иллюзии Айзена вместо того, чтобы пытаться сделать всё самому? Мы могли бы одолеть его годы назад. Кира покачал головой. — Капитан Ичимару никогда не попросит о помощи. Ему не нравится зависеть от других. Это было не то, что он делал. — Кира попытался вытереть слезы, которые начали бежать по его щекам. — Я старался быть хорошим лейтенантом. Я думаю, я мог помочь ему. Я должен был сделать хоть что-то. Хисаги неуклюже поднялся на ноги. — Хорошо, — заявил он. — Кира дошёл до рыданий. Время идти домой. — Он всегда заканчивает, плача? — потребовал Ренджи. — Это был сложный год, — сказал Кира, когда Хисаги поднял его на ноги и, перекинув одну руку через плечо, помог несчастному и опьяневшему лейтенанту выйти из сакеи. — Хинамори всегда в четвёртом, к тому же, не хочет разговаривать со мной, не с тех пор, как решила, что во всём виноват мой капитан. Никто за пределами нашего отряда не разговаривает с нами. Они говорят, что мы прокляты, потому что потеряли двух капитанов за год, а ребята начинают думать, что это моя вина, и я проклят. — Ты работал как чёрт, чтобы удержать отряд на плаву. Почему, чёрт возьми, они называют тебя проклятым? — потребовал Ренджи, когда они шагнули в тёмный переулок. — Ну, все видели Вабиске и они думают, что он выглядит очень проклятым, — объяснил Кира. — По крайней мере, он не маньяк-убийца, как занпакто Хисаги-сана, — сказал Ренджи. — Лучше, чем самка-бабуин с мужским голосом и змеёныш, — раздраженно ответил Хисаги. — Самка-бабуин была очень странной, — согласился Кира. — И почему у всех занпакто две формы, если лезвие одно? У капитана Кьёраку и капитана Укитаке двуручные мечи, так что имеет смысл, что их занпакто разделены, но что насчёт наших? — Я не знаю, — сказал Ренджи. — Разве Хисаги-сана не разделён? У него два лезвия, верно? — Ты прав, — согласился Кира, смотря на Хисаги затуманенными глазами. — Почему так, Хисаги-сан? Разве у вас не такой же двуручный меч, как у капитана Укитаке? Его занпакто соединён цепью, как и ваш. — Мой - одно оружие, идиоты. У капитана Укитаке два меча, которые выполняют разные цели. Один поглощает атаки; другой отправляет обратно. Мой просто режет... почему я вообще объясняю такое? — прервался он. Они достигли ворот третьего отряда. Дежурный шинигами наблюдал за тремя спотыкающимися мужчинами, но не сделал никакого движения, чтобы подойти. — Вот ваш лейтенант, — сообщил Хисаги, толкая Киру вперёд. — Вы можете помочь ему дойти до его кровати? Молодой привратник побежал вперед, поймав Киру за руку, когда тот споткнулся в неправильном направлении. — Пойдёмте со мной, сэр, — сказал шинигами. — Ваша комната в этом направлении. XXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXX Гин снова оказался под открытым небом. Звезды начали меркнуть, и вдоль всего далекого горизонта небо меняло цвет с глубокого королевского синего на теплый сапфировый. Это был первый намек на рассвет, пришедший в этот мир вечной тьмы. — Это довольно очевидно, — громко пожаловался Гин. — Что именно? — спросил Шинсо. Невысокая фигура в чёрном даже не повернула головы, а продолжала смотреть на медленно светлеющее небо. — Рассвет, — сказал Гин. — Я врал, скрывался, крался, так что всё было чёрным, но теперь все так светло - рассвет - очевидно. Я всегда надеялся, что мое подсознание будет немного более тонким. — Может быть, ты не такой особенный, как думал, — сказал Шинсо. — Спасибо, — сказал Гин. — Это то, что все хотят услышать от их занпакто. Ты совершенно не особенный. С таким же успехом можно сказать, что я не особенно интересен или умен, пока ты этим занимаешься. — Я лишь хотел сказать, что ты, как и любой другой человек, можешь найти перспективу прожить свою жизнь не только для того, чтобы убить другого, надеюсь. — Надеюсь, — скептически повторил Гин. Его глаза вернулись к горизонту. Сейчас слабые золотые цвета начали расти. Он не был уверен, что ему нравилось слово "надежда". По крайней мере, звучало неопределённо. Надежда была неточной, не так ли? Ему нравилось планировать, тщательное планирование даёт возможность контролировать ситуацию и делает её предсказуемой. Надежда звучала опасно. — Твои тщательные планы чуть не убили нас, — сказал Шинсо, отвечая на его мысли. — Что ты имеешь в виду под "нас"? К тому же, где ты заблудился? Я не видел тебя после битвы с Айзеном, и мне не помешала бы поддержка. Мне не очень нравится быть в милости у Урахары. — Если бы ты умер, я бы тоже умер. Ты всегда смотришь сквозь пальцы на твои планы. Очень романтично пожертвовать всем ради женщины, которую любишь, но я не влюблён в неё. Если тебе интересно моё мнение, она обычная пьяница. Я действительно думаю, что ты можешь найти получше, если перестанешь быть таким жутким. — Говорит ниндзя непонятного пола, — ответил Гин. — Мне нравится быть жутким. Это пугает всех до мурашек. И если ты не видишь очарование пьяной Рангику, боюсь, ничем не могу помочь. — Почти все мужчины Сейрейтея видели очарование пьяной Рангику, — пробормотал Шинсо. — Что ты сказал? — резко потребовал Гин. — Я уверен, вы двое будете счастливы вместе. Гин отвернулся от занпакто. Его глаза отсмотрели широкую равнину. Многое в этом мире было потеряно в тенях и тьме, и когда его глаза вернулись к горизонту он казался ярче, чем несколькими минутами ранее. — Как долго этот рассвет собирается восходить? — раздражённо спросил он. — Зависит от тебя, не так ли? — ответил Шинсо. — Я думал, рассветы неизбежны. — Не здесь. Мы можем вернуться в тёмный город, если ты хочешь. Это был бы правильный стратегический ход - вернуться на знакомую территорию. Здесь мы слишком уязвимы. Мне это не нравится. Это не то место, где я должен быть. Не думаю, что мои навыки будут здесь полезны. — Неважно, боимся ли мы. — Нет? — Рангику ждёт при свете дня. Ради неё стоит выстоять.