Никогда не отпускай

Он смотрел, как фрасьон выбегает из комнаты. С Рангику всё будет в порядке. Пока она слушалась его и не пыталась вступить в бой сразу с несколькими арранкарами, она могла справиться с любым из них. Если бы только — он достал из кармана сигнал Урахары и начал идти к воротам. Рангику не была осторожна. Она обязательно ввязалась бы в большую драку, чем могла выдержать. Она совершит ошибку новичка, решив, что ее банкай уже готов. Он должен был подать сигнал и добраться до нее. Он не мог надеяться, что шинигами успеют вовремя. Он должен был придумать, как быстро добраться до нее. Гин открыл коробку и уставился на нее — Урахара был просто смешон. Большая красная кнопка? Неужели? — Господин, пожалуйста, отойдите от ворот. Вы можете… Шинсо прошел сквозь грудь арранкара, когда Гин поставил сигнальную коробку напротив ворот и нажал на кнопку. На мгновение показалось, что время остановилось. Все пустые в комнате уставились на Гина, который стоял, прижав одну руку к сигналу Урахары, а другой слегка придерживая вновь короткоклинковый занпакто. Кровь хлынула из груди арранкара и этот единственный неподвижный миг непонимания был нарушен взрывом шума. Арранкар закричал. Одного удара было недостаточно, чтобы убить его, но второй удар убил. Затем его окружили с трех сторон, он блокировал пять различных атак и уклонился от серо, прежде чем ему удалось нанести еще один удар. Иногда он действительно думал, что Рангику, возможно, права, и придерживаться строго дуэльного типа атаки и защиты — не самая мудрая стратегия. Он был быстрее любого из этих арранкаров и настолько сильнее, что это было просто смешно, но он мог нанести только один удар за раз, и ему приходилось делать это, уклоняясь от множества других атак. Ему ничего не оставалось, как отступить в угол. Кто-то успел позвать на помощь, и комнату наводнили отро — как он и ожидал. Он не мог отделаться от мысли, что, когда одному из серо удалось попасть в его покрытое шрамами плечо, это, должно быть, один из самых глупых способов смерти капитана Готея — тысяча маленьких ударов от тысячи маленьких глупых врагов. Это все равно что человеку умереть от укуса муравья. Он снес голову арранкару, ударившему его серо, но другой успел полоснуть его по левой руке, когда он поворачивался, — неглубокий порез, но у него осталась только одна настоящая рука. Он крутанулся, чтобы убить и его. Потом отрос оттеснили в угол, все уставились на него голодными глазами и разинутыми ртами, и он слышал, как арранкар кричал им, чтобы они остановились, говорил им, что он пытается вызвать шинигами, чтобы те пришли и убили их всех. Этого было достаточно, чтобы преодолеть их страх, и они бросились в атаку. Сколько бы их ни было, они продолжали наступать. Одна, особенно бешеная, перепрыгнула через другую и вцепилась в ногу Гина, увлекая его вниз, пока клыки впивались в плоть. Он разрубил её на две части Шинсо, но едва не был оскальпирован лезвием топора, от которого едва успел увернуться. А затем серо ударил его в грудь, опалив его белый халат и отбросив к стене. Он закашлялся кровью. Точно, его легкие еще не до конца зажили. Он собирался пожаловаться Кире на это в следующий раз, когда увидит его. Кровь была повсюду, и Гин боялся, что большая ее часть — его. Шум становился все громче. Он был почти уверен, что слышит крики шинигами среди воплей отрос. Готей прибыл, а он все еще был жив. Он был почти удивлен. Возможно, они не успеют добраться до него вовремя, но с Рангику все должно быть в порядке. — Опади, Сенбонзакура. Гин никогда не думал, что будет рад услышать голос Кучики. А когда он увидел поток розовых цветочных лепестков, устремившихся прямо на него, то вспомнил, когда он в последний раз видел Кучики — когда тот удар, предназначенный для Рукии, пронзил главу клана. Гин вздохнул, выпрямляясь. Смерть от лепестков цветов была не намного лучше, чем смерть от толпы наседающих пустых, но у него не осталось сил, чтобы увернуться. Он опустил Шинсо, когда бесконечные лепестки поглотили его. Внезапно он оказался в центре прекрасного смертоносного торнадо. Ни одно из тысяч лезвий не коснулось его. Он чувствовал, как они проносятся мимо, кружатся вокруг него, кромсая отро, которые окружали его. Все закончилось в считанные секунды и он оказался лицом к лицу с высокомерным капитаном. Кучики смотрел на него тем же презрительным взглядом, что и всегда, выражением, которое всегда вызывало у Гина желание придумать, как сделать день этого высокомерного засранца чуть более раздражающим. — А… спасибо, — неловко произнес Гин. Ему казалось совершенно неправильным благодарить Кучики за что-либо. Кучики на мгновение уставился на него. Затем, к удивлению Гина, он улыбнулся. Это было лишь легкое движение губ, но все же Кучики улыбнулся. — Ты думал, что я собираюсь тебя убить, — сказал он, и в его тоне прозвучало явное веселье. — Было бы самое подходящее время для этого. Никто бы даже не узнал. — Бакудо 39. — По команде Кучики поднялся щит, блокируя серо, которое отро выплюнул из другого конца комнаты. Кучики поднял руку, чтобы продолжить щит, но он не потрудился взглянуть на отро, который не смог атаковать его. Вместо этого его внимание было приковано к Гину. — Миссия, которую я получил от главнокомандующего, заключается в том, чтобы вывести тебя из Хуэко Мундо живым. Даже если бы я желал тебе смерти, моя честь потребовала бы, чтобы я сначала выполнил свою миссию. Вся стена взорвалась, и внутрь хлынул хаос. Повсюду сражались шинигами и отро. Кучики повернулся и послал клубящуюся смерть, которая была Сенбонзакурой, сквозь ревущую толпу. — Что ж, думаю, хорошо, что я могу подождать, пока все это закончится, чтобы начать следить за своей спиной. — Я знаю, почему ты слушался Айзена. Неужели ты веришь, что я настолько ничтожен, чтобы обвинять тебя в нанесенной тобой травме, когда в противном случае ты потратил бы впустую столетия усилий? Честный ответ был «да», Гин и, вероятно, каждый другой человек в Готее, за исключением, может быть, Рукии, думал, что Кучики был определенно настолько мелочным, но теперь, когда он знал, что Кучики не жаждал его крови, у него были более важные вещи, о которых нужно было беспокоиться. — Мне нужно попасть к Рангику. Ты поможешь мне? — Третий и пятый офицер Зараки, и Ренджи уже отправились за лейтенантом Мацумото. Ей не должно понадобиться больше помощи, чем они могут предоставить. Почти все арранкары сосредоточены в этом районе. Ты был в гораздо большей опасности, чем она. Гин нахмурился. Ему не нравилось, что он прячется за спиной капитана в то время как Рангику где-то там. Логически он понимал, что с ней все будет в порядке. Она была в большей опасности во время Зимней войны и тогда ей удалось выстоять. Ему не нужно было присматривать за ней. Она была сильна, а он не мог стоять долго. — Использовать свою жизнь для защиты любимой женщины — это акт великой чести. Я тебе не враг, капитан Ичимару. Гин послал Шинсо в шею ближайшего отро, пока тот пристально смотрел на Кучики. — Правда? — сказал он наконец. — Это было намного проще, чем я ожидал. — Не думай, что я могу считать тебя другом, — нахмурившись, ответил Кучики, давая понять, что даже сама идея оставила у него неприятный привкус во рту. Где-то за пределами комнаты раздался сильный грохот, смех Кенпачи был слышен над криками отрос, и Кучики вздохнул. — Но как товарищ-капитан ты можешь быть менее отвратительным, чем Зараки или тот урод, который командует двенадцатым, — закончил он, после чего послал Хадо 33 в целую шеренгу отрос, которые угрожали пролезть через зияющую дыру в стене. Гин рассмеялся. — Менее отвратительный, чем Зараки или Куроцучи? Лучше следите за тем, что говорите, капитан Кучики, а то я могу начать думать, что нравлюсь вам. — Я могу убить тебя сейчас. — Вот это точно! Не думаю, что смогу выжить без случайной угрозы смерти Кучики, чтобы скрасить скуку… — Гин сделал паузу. Мир становился все более туманным, и, возможно, так было уже некоторое время, когда он думал об этом. С тех пор, как отро пытался вырвать кусок из его ноги. «Яд?» спросил он, хмуро глядя на расплывчатое бело-красное пятно, которое, как он был уверен, было его ногой. «Возможно. Повезло, что я хорошо разбираюсь в ядах». Последняя фраза была в основном невнятной, которую Гин выдавил из своих губ, опустившись на землю. XXXXXXXXXXXXXXXXX Наступил рассвет. Свет солнца вспыхнул, когда оно пересекло горизонт, обжигая глаза Гина, и он отвернулся, ослепленный непомерным блеском. — Мы не созданы для света. Гин прищурился на Шинсо — больше не было теней, в которых мог бы спрятаться занпакто, не было переулков, по которым можно было бы исчезнуть, даже черная одежда, которая так хорошо скрывала его, больше не могла ничего сделать в ярком свете рассвета, чтобы замаскировать его форму. Занпакто оказался меньше, чем он думал, и тоньше. Он был похож не на кого иного, как на хрупкого ребенка, играющего в ниндзя, — хрупкого маленького мальчика с белой, как у пустого, кожей и свирепо прищуренными глазами. Существовало множество теорий о том, что такое олицетворение занпакто и что оно значит для шинигами, частью которых является, но, наконец, увидев Шинсо таким, каким он был на самом деле, Гин понял все слишком болезненно. — Мы не можем доверять Готею, — сказал Шинсо, глядя на него. — Только потому, что Кучики сказал… — Кучики — ублюдок, но не лжец. — Гин шагнул ближе и стянул черный шарф с носа и рта занпакто. Как он и думал, это было не настоящее отражение его самого, когда он был один в Руконгае, а скорее монстр, каким он себя представлял. Впалая кожа подчеркивала лицо, настолько худое, что оно почти напоминало череп, а губы оттягивали назад острые зубы. Он был чудовищем и эта мысль придавала ему силы, даже если она была основой его ненависти к самому себе. Монстр был силен. Монстр был бесстрашен. Гин мог быть трусом, но Шинсо уничтожит Айзена — так считало его детство и вот уже сто лет он шел по этому пути, сильный, скрытый и всегда один. Шинсо отпрянул назад и его хмурый взгляд стал ещё мрачнее. — Ты не можешь никому доверять. Ты знаешь: все они ненавидят тебя. Они причинят тебе вред, если ты будешь настолько глуп, что ослабишь бдительность. Они всегда так делают, если ты даешь им шанс. Они всегда лгут. Это то, что они делают. Они ненавидели тебя с первого момента, когда увидели, и что ты сделал, кроме того, что дал им повод заставить тебя заплатить? Думаешь, их волнует, почему ты стал монстром? Они собираются пытать тебя и запереть навсегда. Или, может быть, казнят. Ты не Рукия. Никто не придет тебе на помощь. Хм. Гин понимал и даже чувствовал каждую мысль, которую выплескивал на него Шинсо. Всё это было правдой. Люди ненавидели его. Они лгали ему. Они причиняли ему боль. Доверять им было глупо. Это была реальность, которую он знал с самых ранних воспоминаний. Но, возможно, это был не единственный способ, которым все могло быть. Рангику никогда не была такой. Столетие он верил, что она — единственное исключение, единственная, кто не ненавидит, кто не лжет. Она была единственным существом, которому он мог доверять — но, возможно, она была не единственной. Рангику была не единственной, кто спас его. Она отвела его к Урахаре и его людям и они без вопросов спасли Гину жизнь. А потом в дело вступили все маленькие лейтенанты, защищая его даже от возможности несправедливого решения Готея, и сам чиби-капитан, Хицугая, выступил от имени Гина, чтобы сделать возможным его возвращение в Готей. Кучики спас его от превращения в пищу для пустых, а Кенпачи и команда собирались помочь Рангику. — Знаешь что, Шинсо, — сказал Гин, улыбаясь. — Я думаю, что мы были довольно глупы, и Ран, возможно, была права всё это время. — Эта женщина… — Она была намного смелее нас. Она пришла оттуда же, откуда и мы, но она не пряталась. С того момента, как она присоединилась к Готею, она доверяла им и они никогда ее не подводили. Говори что хочешь о шинигами, но они всегда были рядом с Рангику. — И это достаточно хорошо для тебя? — Конечно. — Ты собираешься доверять им? — Да. — Они тебя ненавидят. Они могут убить тебя. — Если захотят. — И ты позволишь им? Ты все еще можешь сбежать. Мы разрабатывали планы много лет назад. Ты знаешь, что сможешь это сделать — даже с женщиной, если она так важна для тебя. — Нет. Я останусь. Я думаю, что всё будет хорошо. — А если нет? — Думаю, пришло время попробовать доверять им.