Никогда не отпускай

По мнению Гина, не было ничего лучше, чем проснуться и увидеть улыбку Рангику. Он был уверен, что её улыбка — самое прекрасное зрелище во вселенной и удивлялся, почему никто другой не понимает, как им повезло, что она так щедра. — Рангику, — это было всё, что он произнес, но в этот раз он не стал мешать себе наполнить это слово благоговением, которого оно заслуживало. Он бы поклонился ей, если бы она позволила, с радостью поцеловал бы землю, по которой она ходит. — Так ты разбираешься в ядах, да? — спросила она, звуча немного скептически. — А? — Это последнее, что ты сказал Кучики перед тем, как потерял сознание — два дня назад. — Да. — Он разбирался. В конце концов, его занпакто был ядовитого типа. Он потратил годы на изучение ядов и выработал неплохую устойчивость к большему их количеству, не такую, как у Куроцучи, но все же. — Два дня? Он оглядел комнату, бледно-кремовые стены, кровать, стул, ничего больше — ничего, кроме осознания тысяч реяцу, окружающих их во всех направлениях. Он был в Сейрейтее, возможно, в четвертом отряде. Возможно, Шинсо был прав и пора было бежать, но вместо этого он просто улыбнулся Рангику. — Прости за это. — Думаю, я могу простить тебя. Унохана сказала, что это, вероятно, было в основном переутомление и отчитала Киру за то, что он позволил тебе думать, что ты уже почти готов к такой миссии. Очевидно, тебе следовало провести ещё неделю в постели. — Как скучно — если только ты не собиралась составить мне компанию. Улыбка Рангику стала шире. — Не думаю, что Унохана имела в виду именно это, когда говорила о том, что тебе нужно больше отдыхать и восстанавливаться. — Жаль. Тем не менее, не могу поспорить с отсутствием решёток. — Он оглядел мрачную комнату, выходя за её пределы своими органами чувств. — Барьеров тоже нет. Я думал, что даже в четвёртом обычно запирают преступников, ожидающих суда. Рангику покачала головой. — Ты не преступник, ожидающий суда. Ты — герой, выздоравливающий после победы, которую сделал возможной. Ты должен явиться к главнокомандующему Ямамото, чтобы вернуться к активной службе, как только тебя признают пригодным к службе, капитан третьего отряда Ичимару Гин. Гин покачал головой. — Как? После всего — они знают, что я сделал. Как они могут просто… Улыбка Рангику померкла. — Технически, они знают, что сделали все остальные. И я не думаю, что они хотят иметь дело со всеми. Ходят слухи, что Куроцучи убил дюжину членов своего отряда, пока охотился на реока, и вся эта история, когда Ямамото чуть не убил Кьёраку и Укитаке — следует ли обвинить их в измене или возложить на него ответственность за то, что он не понял, что приказы были ложными, и все мы, лейтенанты, были — скажем так — немного вольными в интерпретации своих обязанностей. Новый Центр 46, похоже, решил оставить всё как есть. У всех есть второй шанс и у нас с тобой в том числе. — Значит, всё вернулось на круги своя, никаких обид? Ну, это здорово, не так ли? Мы все можем вернуться к дружбе — ну, вы все можете, не то чтобы у меня были друзья, но я сделаю всё возможное, чтобы не быть слишком раздражающим — не высовываться. Я уверен, что через несколько месяцев всё вернется на круги своя. — Я не хочу, чтобы всё было как раньше, — сказала Рангику с такой решимостью, что Гин удивленно посмотрел на неё. — Я не хочу, Гин, я люблю тебя. Ты ведь знаешь это? Он знал. Он знал это сейчас, но он также знал, что сказать, что они оставят прошлое в прошлом было легче, чем сделать. Рангику предстояло навести мосты не только со своим капитаном, но и с другими людьми, которые чувствовали себя преданными из-за того, что она предпочла Гина Готею. Её отношения с друзьями и коллегами были для Рангику всем и он был полон решимости сделать всё возможное, чтобы не ухудшить ситуацию. Он слишком много работал над тем, чтобы его возненавидели, чтобы поверить, что люди ещё долго будут считать его кем-то кроме врага, поэтому чем меньше времени он будет проводить с Рангику публично, тем лучше будет для неё. — Да, знаю, и ты знаешь, что если ты захочешь заглянуть ко мне, у меня всегда найдется для тебя время — это будет раздражать Киру до бесконечности, но ведь это только часть веселья, а? — А что, если я не хочу просто заглядывать? — О чём ты? Возможно, это не очень хорошая идея для меня — навещать тебя. Я уверен, что твой капитан был бы гораздо счастливее, если бы я никогда… — Я думаю, — Рангику глубоко вздохнула. — Я думаю, тебе нужен присмотр. Если я не буду присматривать за тобой, ты можешь придумать ещё больше глупых планов, чтобы попытаться убить себя. — Я не думаю… — Ты просто не из тех людей, которых можно оставить на произвол судьбы и не ожидать, что произойдет какая-нибудь катастрофа. Это было бы просто безответственно. Я думаю за тобой лучше присматривать. Следовательно, нам надо пожениться. Гин ошеломленно уставился на неё. — Что? — Что? — Ты только что попросила меня жениться на тебе? — Ну, ты слишком глуп, чтобы спросить меня, так что, видимо, мне пришлось? — Ты заслуживаешь лучшего. — Я хочу тебя. — Ты уверена, что это я глупый? — Давай будем глупыми вместе. Гин медленно сел, изо всех сил стараясь не обращать внимания на боль во всем теле. — Ты действительно считаешь, что я могу сделать тебя счастливой, Ран-чан? Я мало на что гожусь, кроме, как ты сказала, попадания в неприятности. Несмотря на то, что всё всегда было для тебя, я не думаю, что мне когда-либо удавалось сделать что-то, что сделало бы тебя счастливой — я даже не смог сделать тебе то романтическое предложение, о котором ты всегда мечтала. — Единственное, что когда-либо имело значение, это то, что это был ты. — А все разговоры о поимке богатого мужчины? — Прикрытие. Лучше казаться разборчивой, чем бегать за безответной любовью. — Никогда не безответная. Рангику разразилась смехом. — Ты такой глупый, капитан Хицугая был прав, ты должен был просто жениться на мне. Мы могли бы быть счастливы всё это время. — Как я могу загладить свою вину? — Я же сказала тебе, я хочу выйти замуж. — Все начнут возмущаться. Рангику усмехнулась. — В этом и есть половина веселья! Признайся, Гин, тебе нравится всех расстраивать. Нам будет очень весело. Гин усмехнулся в ответ. Он был вынужден согласиться, если она не возражает, то расстроить половину Готея свадьбой — самое веселое развлечение за последние годы. Он надеялся, что она сильно напьётся и наговорит много такого, чего никогда не должна говорить невеста. Ведь нет ничего более привлекательного, чем пьяная Рангику. — Выходи за меня замуж, Ран-чан.