Магия Судьбы: Меж Двух Миров

Спустя несколько дней Хогвартс наполнился гомоном. Родители учеников начали постепенно прибывать, и все были полны радости. Эльмира тоже испытывала счастье — её родные наконец-то могли провести время в Хогвартсе. В данный момент она сидела за преподавательским столом в Большом зале, ожидая их приезда. Семья Малфой, как всегда, пришла одной из первых, и сейчас они переговаривались с Северусом. К слову о Северусе, он наконец то начал делать попытки помириться, но Эльмира не спешила принимать его извинения. Она бросала взгляды то на Гермиону, то на Драко. Драко, казалось, был на седьмом небе от счастья, когда Гермиона не отвергла его чувства. Конечно, Люциус был против их отношений, когда узнал об этом. Сначала он устроил разборки, но вскоре успокоился. Эльмира смогла объяснить ему ситуацию. Как оказалось, его злость была вызвана не только этим, но и разрывом помолвки Драко с Асторией. Несомненно для родителей был шок, что ученики были не в форме. Но, те сразу же все им объяснили. Гермиона, вероятно, нервничала больше всех. Тот факт, что все увидят её приемных родителей, немного пугал её. Не у каждого родителя — это бывшая Злая королева и тёмный маг Румпельштильцхен. Эльмира осмотрела всех вокруг. Все сильно походили на своих родителей, в одежде и манере поведения. Она тоже решила выделиться и выбрала особый наряд. Её платье было тёмного, глубокого цвета с изысканными узорами, напоминающими о королевской роскоши. Оно подчеркивало её фигуру и придавало ей уверенности. Взгляд Эльмиры остановился на Гермионе, которая пыталась скрыть нервозность, и на Драко, который выглядел взволнованным, но счастливым. Когда двери зала распахнулись, и в него вошли её родители, Эльмира почувствовала, как сердце забилось быстрее. Взгляд всех собравшихся устремился на них. Регина и Румпель шли уверенной походкой, их присутствие заполняло пространство особой атмосферой. Рядом с ними шла Реджина, излучая грацию и уверенность. Гермиона, заметив их, вскочила с места и стремительно побежала к ним. Эльмира тоже встала со своего места и направилась к ним навстречу, чувствуя, как волнение переполняет её. — Эльмира, дорогая. Ты выглядишь... — произнесла Регина, окинув дочь гордым взглядом. — Я потом всё объясню, добро пожаловать в Хогвартс, — ответила Эльмира, обняв родителей и почувствовав, как тепло их объятий окутывает её. В этот момент из толпы раздался испуганный крик: — Вас что... трое?! Эльмира обернулась и увидела, как Виктор Кардон, привычно уверенный в себе, внезапно потерял равновесие и упал в обморок. В зале воцарилась тишина, а затем раздались шепоты и недоуменные взгляды. Аэлита Лунарис всё ещё находилась в состоянии шока. Как такое возможно — перед ней стояли сразу три Эльмиры? Она пыталась осмыслить происходящее, но мысли путались. — Мистер и Миссис Голд. Мисс Миллс. Добро пожаловать, — произнёс Северус Снейп, подходя к их группе с привычной серьёзностью. Эльмира фыркнула, не в силах сдержать недовольство, и вернулась на своё место, оставив родителей наедине с учителем. Румпельштильцхен, наблюдая за ситуацией, нахмурил брови. Что-то здесь определённо было не так, но он решил разобраться в этом позже, когда эмоции улягутся. Тем временем Виктора привели в чувства, и он, потирая затылок, с трудом уселся на своём месте. — Мерлин, привидится же такое, — пробормотал он, снова уставившись в центр зала. Его взгляд остановился на двух женщинах, которые удивительно напоминали миссис Принц. — Вам не показалось, мистер Кардон. Это мои матери и отец, — сказала Эльмира, отпивая кофе с явным намерением успокоить себя. Она заметила, как некоторые ученики с недоумением перешептывались, указывая на её семью. — Но как... — начал было Виктор, но Эльмира прервала его. — Генетика, — сказала Эльмира. Когда в зале наконец-то воцарилась тишина, Северус направился к преподавательскому столу. Он сел рядом с Эльмирой, почувствовав необходимость снова поговорить с ней. — Эльмира, пожалуйста, выслушай меня. Я действительно идиот, и твоё поведение только добавляет боли, — начал Северус с искренним сожалением. — Поговорим позже, — ответила Эльмира, не поднимая взгляда. В этот момент зал наполнился злобным смехом, и Эльмира обернулась к входу, где на метле влетела Зелина. — Осторожно, берегите головы! — прокричала она, приземляясь рядом с Голдом. Эльмира кивнула ей в знак приветствия, несмотря на собственные переживания. — Ух ты, вы так здорово летаете! Научите и меня? — с восторгом воскликнули ученики, подходя к Зелине, которая мгновенно оказалась в центре внимания. — Думаю, мадам Хуч, я нашёл вам преемника, — произнес Дамблдор, обращаясь к профессору по полетам, с легкой улыбкой на лице. — Да, я вижу, — ответила мадам Хуч с улыбкой, наблюдая за Зелиной, которая уже принимала восторженные комментарии от своих сверстников. — Она действительно обладает талантом. Северус посмотрел на Эльмиру, которая, казалось, увлеклась происходящим в зале. Он вздохнул, чувствуя, как его сердце сжимается от беспокойства. — Эльмира, — продолжил он, — я понимаю, что ты сейчас занята, но нам нужно поговорить. То, что произошло, — не просто недоразумение. Я не хотел тебя обидеть. Эльмира повернулась к нему, на её лице отразилась смесь раздражения и печали. — Северус, — сказала она тихо, — Я не готова говорить об этом сейчас. Северус кивнул, понимая, что настаивать не имеет смысла. Он чувствовал, как напряжение в воздухе нарастает, и его собственные чувства запутались в клубок, который не удавалось развязать. — Хорошо, — произнес он, стараясь звучать спокойно. — Я подожду. Но ты знаешь, что я здесь, если тебе нужно поговорить. Эльмира отвела взгляд, снова погрузившись в разговоры вокруг. Северус заметил, как она старается улыбаться и поддерживать атмосферу, но ему было ясно, что она не может избавиться от внутреннего конфликта. Эльмира вновь взглянула на Северуса, и в её глазах промелькнула искорка надежды, но она быстро её погасила. Северус почувствовал, как его сердце сжимается ещё сильнее. Он снова остался наедине со своими мыслями. Зал наполнился смехом и разговорами, но для него время словно замерло. Он знал, что должен сделать шаг навстречу, но не знал, как это сделать правильно. Северус решительно посмотрел на Эльмиру. Он не собирался отступать, и если это означало, что ему придётся ждать, он был готов. Но в глубине души он надеялся, что вскоре они смогут найти способ преодолеть эту пропасть между ними. Мистер Голд, также известный как Темный, никогда не был так зол. Ещё при первой встрече в большом зале, когда все собрались на родительский день, он заметил, что между его дочерью Эльмирой и её мужем Северусом происходит какая-то размолвка. Эльмира выглядела грустной и подавленной, а Северус — словно щенок, который натворил дел. Когда дети сели за стол и начали трапезу, казалось, они выглядят довольно мирно, и Темный решил не устраивать сцену, а продолжить наблюдение. — Ты сегодня какой-то напряженный, Румпель, — заметила Регина, тем самым привлекая внимание остальных членов семьи. — Мне кажется, что-то не так между Эльмирой и Северусом, но я пока не уверен, — ответил он, задумчиво глядя на преподавательский стол, за которым в этот момент разразился явный скандал между Эльмирой и какой-то блондинкой, которая смотрела на Северуса так, словно он был вкусной мышью. — Не думаю, что что-то случилось, — пробормотала Регина. — Разве Эльмира не сообщила бы, или хотя бы Гермиона? Это все выглядит подозрительно. Темный нахмурился, продолжая наблюдать за сценой. Словно предчувствуя надвигающуюся бурю, он почувствовал, как внутри него нарастает чувство тревоги. — Я не знаю, Регина, — сказал он, не отрывая взгляда от Эльмиры. — Иногда даже самые тихие воды скрывают под собой опасные течения. И в этот момент скандал на преподавательском столе достиг апогея. Эльмира вскочила, её глаза сверкали от гнева, а голос дрожал от подавленных эмоций. — Я вам уже в сотый раз повторила, не лезьте не в своё дело! — воскликнула она, её слова резали воздух, как острый нож. Мисс Лунарис тоже вскочила, что-то начала кричать, но из за голосов в зале не было слышно. Регина резко повернулась к Темному, её глаза полны тревоги. Темный сжал челюсти. — Я не могу допустить, чтобы это продолжалось, — произнес он решительно, вставая из-за стола. — Мы должны выяснить, что происходит. Регина кивнула, и они оба направились к преподавательскому столу, готовые вмешаться в конфликт. Когда Темный и Регина подошли ближе, атмосфера вокруг них накалилась до предела. Эльмира стояла, сжав кулаки, её лицо пылало от ярости. Северус выглядел смущенным и подавленным, а блондинка с вызывающим блеском в глазах смотрела на Эльмиру, не собираясь уступать. — Эльмира, успокойся, — произнёс Темный, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри него бушевал гнев. — Что здесь происходит? Эльмира обернулась к отцу, её голос дрожал, но в нём звучала решимость. — Я не собираюсь терпеть, когда кто-то вмешивается в мою жизнь! — выпалила она, указывая на блондинку. — Я не позволю, чтобы ты портила наши отношения, Аэлита! Сказав это, Эльмира, не обращая внимания на Регину и Румпеля, направилась в свои покои. Вслед за ней поспешила семья: хмурый Голд и встревоженная Регина. Миссис Принц, погруженная в свои мысли, была полна решимости искоренить всё, что её тревожило. Ссоры с Северусом и Аэлитой постепенно доводили её до предела. Чем дальше она отходила от большого зала, тем сильнее начинала болеть голова, а легкие сжимались, предательски отказываясь подчиняться. Не дойдя до своих покоев всего несколько метров, Эльмира начала сползать по стене, за которую держалась последние минуты, пытаясь отдышаться. Сознание девушки уже не улавливало ни того, что отец поймал её в момент падения, ни того, как мама исчезла в облаке фиолетового дыма. Северус, не желая оставаться в большом зале, попытался уйти, но его путь преградила Регина, появившаяся словно из ниоткуда. Она выглядела обеспокоенной и, не сказав ни слова, схватив его за руку, переместилась обратно. Как только фиолетовое облако рассеялось, Северус увидел Эльмиру, которую держал на руках его тесть. Его сердце пропустило удар, когда он заметил, как она выглядела: такая маленькая и бледная, что казалась неживой. — Что случилось? — встревоженным голосом спросил он, разрывая напряженную тишину коридора. — Открой дверь в комнату, — прервал его раздраженный голос Румпеля. Регина сзади напряглась, но промолчала, хотя было очевидно, что и её мнение по отношению к Северусу было не самым положительным. Снейп открыл дверь и выдохнул, когда Румпель вошёл в комнату, оставив его и Регину позади. — Позови мадам Помфри, — произнесла Регина, и, не дождавшись ответа, последовала за мужем. Северус остался один, чувствуя, как в груди нарастает беспокойство. Северус пытался вызвать своего патронуса — рысь, дрожащими руками держа палочку. — Экспекто патронус — в третий раз сказал Северус и наконец рысь появилась и предано посмотрела на него.. — Лети к Помфри и скажи: «Эльмире плохо, срочно нужна помощь». Он встал на месте, прислушиваясь к звукам из комнаты. Сердце колотилось в унисон с тревожными мыслями: что же случилось с Эльмирой? Почему она выглядела так, словно потеряла все силы? Внезапно его охватило желание действовать. Он шагнул к двери, но в этот момент раздался голос Регины: — Северус, останься здесь. Идиот, не мешай, когда дело касается здоровья нашей дочери! — Я не могу просто стоять и ждать, — горячо ответил он, но не стал входить в конфликт. Вместо этого он принял решение, осознав, что сейчас важнее всего — быть рядом с Эльмирой. Он закрыл глаза, пытаясь успокоить бурю в душе. Словно в ответ на его внутренние мольбы, из соседней комнаты раздался звук шагов. Северус открыл глаза и увидел, как мадам Помфри, спешно входя, уже готовилась к действиям. — Я точно поселю её у себя, — произнесла Помфри и вошла в спальню. Спустя некоторое время она молча вышла, растворившись в языках пламени камина. Северус даже не успел ничего сказать, как внезапно его магией прижало к стене. Оглянувшись, он увидел разъярённого Румпельштильцхена. Румпельштильцхен стоял перед ним, его глаза сверкали яростью, а губы сжимались в тонкую линию. — Регина уже предупреждала тебя, что если что-то случится, от тебя живого места не останется, — произнес Румпельштильцхен, приближаясь. В его руках материализовалась трость, и Северус почувствовал, как внутри у него закипает ярость. — Я доверил тебе свою дочь, — прошипел Румпель, сжимая горло Северуса, и с каждым словом его голос становился всё громче. — Почему она несчастна? Что ты натворил? Почему, чёрт возьми, она падает в обморок? — Я виноват, — прохрипел Северус, и Румпель, наконец, отпустил его. — То, что ты идиот, я и так понял. Почему ты о ней не заботишься? А если бы она упала в коридоре? Ударилась? — Разъяренный Голд внезапно ударил Снейпа кулаком по лицу. Северус стиснул зубы, но не ответил. Поднимать руку на тестя не входило в его планы — он прекрасно понимал, что это разрушит его отношения с Эльмирой навсегда. — Я виноват лишь в том, что пытался защитить её. Дамблдор отстранил её от практики, и она в порыве ревности вырвала сердце нашей коллеги, — раздраженно произнёс Северус, его щека распухла, а разбитые губы и нос источали кровь. — Значит, ты ей повод дал! Посмотри на эту блондинистую... женщину. Она не просто раздевает тебя взглядом, она уже несколько раз пыталась тебя «поиметь» там, на столе и за столом. Мне бы это тоже не понравилось! Скажи спасибо, что Эльмира пошла в мать. Я сердца не вырываю, я сразу размазываю по стенам, — Румпель вновь замахнулся, но в последний момент остановил руку. Северус смотрел в глаза Румпельштильцхена, пытаясь найти в себе силы для противостояния. — Я пытался всё исправить, но она меня не слушала, — сказал Северус, сплюнув кровь. — Ты — её муж. Почему ты довел её до такого состояния? Эльмира — единственный родной ребёнок, который у меня остался, — произнёс Румпельштильцхен. — Это наши семейные разборки, и я сам разберусь, — ответил Северус, глядя на мага. — Я вижу, как ты разобрался. Довёл её. Ещё и на глазах у моей беременной жены, — злость переполняла Румпельштильцхена, и он приготовился к новому удару. Но в этот момент раздался голос Эльмиры. — Папа, стой! — крикнула она, врываясь между ними. Её глаза блестели от слёз, и она протянула руки, как будто пытаясь остановить бурю, развернувшуюся перед ней. Румпельштильцхен остановился, его кулак замер в воздухе. Он смотрел на дочь, которая явно была на грани срыва. Увидев её состояние, он почувствовал, как ярость начинает утихать, но всё ещё не мог отвлечься от мысли, что Северус причинил ей боль. — Ты не понимаешь, Эльмира, — произнёс Румпельштильцхен, его голос стал тише, но не менее решительным. — Я сама решаю, что делать со своей жизнью, — ответила Эльмира, стараясь говорить спокойно. — Ты не можешь решать за меня. Я люблю его, и да, у нас есть проблемы, но это наши проблемы. Я не хочу, чтобы ты вмешивался. Северус, лежа на полу, почувствовал, как его сердце наполнилось теплом от слов Эльмиры. Несмотря на всю боль и унижения, он знал, что она стоит за него. Это было всё, что ему было нужно. — Эльмира, — снова заговорил Румпельштильцхен, его голос стал мягче, но в нём всё ещё чувствовалась тревога. — Ты не видишь, что он делает с тобой? — Я вижу, — ответила Эльмира, её голос дрожал от эмоций, но в глазах светилась решимость. — Я вижу всё, и я выбираю быть с ним. Мы оба делаем ошибки, и я не идеальна, но это моя жизнь, и я не могу позволить тебе вмешиваться. Румпельштильцхен, всё ещё сжимая кулак, казалось, на мгновение потерялся в своих мыслях. Он знал, что его дочь была сильной и самостоятельной, но его инстинкты отца не позволяли ему просто отступить. Он хотел защитить её, как только мог, но понимал, что его методы только ухудшают ситуацию. — Ты заслуживаешь лучшего, — произнёс он, пытаясь найти слова, которые могли бы достучаться до неё. — Я просто не хочу, чтобы ты страдала. Я не могу видеть, как он причиняет тебе боль. — Я не страдаю, — с решимостью ответила Эльмира. — Да, бывают трудные времена, но в конце концов это наши трудности. Я не хочу, чтобы ты думал, что я беспомощна. Я взрослая, и мне нужно делать свои ошибки, чтобы учиться на них. Северус, всё ещё лежа на полу, почувствовал, как его сердце сжимается от гордости за Эльмиру. Она боролась за них обоих, даже когда он сам не мог найти в себе сил для этого. Он медленно поднялся на локтях, стараясь сдержать боль. Румпельштильцхен посмотрел на него; его злость постепенно утихала, но в глазах всё ещё оставалась настороженность. Он не мог просто забыть о боли, которую Северус причинил его дочери, но понимал, что сейчас не время для конфликта. — Хорошо, раз ты так просишь, — сказал Румпель Эльмире, а затем взглянул на Северуса. — Если я узнаю, что она проронила хоть одну слезу, я тебя из-под земли достану. Эльмира обняла отца, её слёзы вновь потекли по щекам. Она знала, что их отношения с Северусом будут сложными, но была готова бороться за них. — Спасибо, папа, — прошептала она. — Я люблю тебя, и знаю, что ты делаешь это из любви. Но мне нужно, чтобы ты доверял мне. Румпельштильцхен кивнул; хотя его сердце всё ещё было полно тревоги, он понимал, что у Эльмиры есть право на свои выборы. Разорвав объятия с отцом, она тут же опустилась рядом с Северусом. — Прости, — сказала она, взглянув на Северуса. — Это ты меня прости. Правильно твоя мама сказала: я идиот. Идиот, раз причинил тебе боль. Идиот, что довел тебя до такого состояния, — сказал Северус. Регина только что вышла из спальни, когда Румпель обернулся к ней. — Думаю, им стоит побыть наедине, — произнесла Регина, заметив мужа у выхода из покоев. Румпель еще раз бросил взгляд на Эльмиру и Северуса. Эльмира пыталась вытереть кровь с лица Северуса, шепча что-то успокаивающее. Он ответил ей слабой улыбкой, и пара Голдов, ощущая, что их присутствие неуместно, покинула комнату. Регина направилась на поиски Реджины, а Румпель заметил белокурую голову, мелькающую в коридоре. Нужно было поставить эту мисс Лунарис на место. Он тихо начал красться за ней. Как только она завернула за угол, он резко схватил её за руку. — Что вы... — начала возмущаться Аэлита, но Румпель с помощью магии заставил её замолчать. Затем, взмахнув рукой, он перенес их в более уединенное место. Вскоре они оказались неподалеку от Хогвартса. Румпель вернул ей возможность говорить и грубо толкнул на землю. Аэлита, потеряв равновесие, упала на холодную траву, но быстро поднялась на ноги, её глаза пылали гневом. — Как вы смеете! — выпалила она, пытаясь сохранить достоинство, хотя голос её дрожал от ярости. — Вы не имеете права так обращаться со мной! Румпель шагнул ближе, его лицо оставалось невозмутимым, хотя в глубине души его раздражала её дерзость. — Вас разве мама не учила, что приставать к женатым мужчинам — это крайне невоспитанно? Нет? Жаль. Тогда вы бы не лезли к Северусу и не разрушали его семью с Эльмирой, — произнес он с насмешкой. — Законом это нигде не прописано! Я вольна делать всё, что захочу. А если ваша дочь психически нездорова, ей не место в школе! — ответила Аэлита, глядя на Румпельштильцхена с презрением. Румпель стиснул зубы, его глаза горели от злости. — Ваша ненаглядная дочка вырвала у меня сердце на глазах у всей школы. Это просто невменяемо, — произнесла Лунарис, её голос ещё больше дрожал от ярости. Румпель шагнул ближе, его лицо оказалось в сантиметре от её. — Вы не понимаете, с кем связываетесь. Я могу сделать вашу жизнь адом, если понадобится. Так что лучше убирайтесь с дороги, пока не стало слишком поздно. Аэлита встретила его взгляд, не моргая, словно желая доказать, что её не испугать. — Вы можете угрожать сколько угодно, но я не сдамся. Я буду бороться за то, что считаю правильным, — уверенно произнесла блондинка. — То есть, вы считаете, что пытаться увести женатого мужчину — это правильно? Дорогуша, у них не просто брак. У них магический союз. И даже если у вас что-то получится, последствия коснутся и вас, и Северуса, и моей дочери, — сказал Румпель, его голос стал холодным. Аэлита выпучила глаза. Этого она не ожидала услышать. Всё это кардинально меняло ситуацию, и ей срочно нужно было изменить тактику. — Вы так яростно защищаете Эльмиру. А что вы сделаете, если она причинит боль Северусу или изменит ему? Кажется, за ней ухаживает мистер Виктор Кардон, и она, похоже, не против, — произнесла Аэлита, на лице её заиграла победная улыбка. — Ох, моя дорогая, — произнёс Румпельштильцхен, грубо схватив её за горло. — Любовь Эльмиры досталась от меня. А я, увы, однолюб. Аэлита начала задыхаться; ей просто не хватало воздуха. — Поэтому слушайте сюда. Если я узнаю, что вы снова пытаетесь хоть как-то навредить моей дочери, поверьте, то, что она вырвала вам сердце, будет лишь цветочками по сравнению с тем, что я сделаю с вами, — произнес он, резко отпустив её. Она закашляла и попыталась прийти в себя, а он исчез в клубах красного дыма. Тем временем Эльмира находилась в покоях с Северусом, который до сих пор пытался прийти в себя после произошедшего. — Эльмира, прости. Я сделаю всё, чтобы загладить свою вину, — сказал Северус, взяв её ладони в свои. — Идиот. Тебе ничего не нужно делать. Просто в следующий раз, прежде чем орать на меня, сначала выясни, что происходит, — ответила Эльмира и поцеловала Северуса. Северус почувствовал, как тепло её губ успокаивает его. Он обнял её крепче, как будто это могло защитить их обоих от всего, что происходило вокруг. — Я не хотел, чтобы всё так вышло, — сказал он тихо, глядя ей в глаза. — Я просто... переживал за тебя. Эльмира вздохнула и вырвалась из объятий, чтобы взглянуть на него с серьёзным выражением лица. — Я понимаю, что ты хотел защитить меня, но иногда твои методы лишь усугубляют ситуацию. Мне нужно, чтобы ты доверял мне, так же как я доверяю тебе. Северус кивнул, осознавая, что её слова были правдой. Он всегда стремился быть защитником, но иногда это мешало ему видеть ситуацию в целом. — Я постараюсь, — пообещал он. — Но, пожалуйста, будь осторожна. Вокруг слишком много опасностей, и я не могу позволить, чтобы что-то случилось с тобой. Эльмира улыбнулась, её глаза засветились от нежности. — Я сама умею заботиться о себе, Северус. Но я ценю твою заботу. Давай просто будем честны друг с другом. Северус почувствовал, как в груди разливается тепло. — Договорились, — сказал он, сжимая её ладонь чуть сильнее. — Мы вместе справимся со всем, что нам предстоит. В этот момент они оба поняли, что их связь крепче любых испытаний, которые могли бы встать на их пути.