И всё повторяется снова.

            И вот всё повторяется опять.       Тёплые лучи солнца пробиваются в окно, освещая комнату сквозь светло-коричневые шторы. Свет был не так силен, но стоило только начать вставать солнцу, как юноша, словно чувствуя первые появления лучей, начал открывать свои карие глаза. Его волосы были разбросаны по мягкой подушке, а наволочка была почти снята от того, что парень может во сне каждый раз мог лечь по-новому всякий раз менять позу во сне, а порой и вовсе скидывать с постели подушку или тёплое одеяло, которое как раз валялось на полу. Юноша сразу рукой потянулся за телефоном, что стало уже привычкой. Включив экран, он всё ещё не мог сфокусироваться. И лишь через 5 минут он смог увидеть и разглядеть надписи на экране блокировки, где было указано время и дата, а именно: 5: 34AM Wednesday 2 June. Что заставило его лишь улыбаться. Наконец-то долгожданный отдых! А на обоях светилась красивая фотография из Пинтереста с красивым видом с верхушки многоэтажного дома, где стоит молодой темноволосый человек, оперевшись на перила, словно совсем не боялся упасть. От этого навевают воспоминания о сне. И вот всё повторяется опять.       . Поле. Красивое поле, а вокруг стоят деревья, но так далеко, что видно их просто так туманно и неотчетливо, что кажется, словно конца этому полю. Нет. И красивые цветы слегка покачиваются от прохладного ветерка. Но парень чувствовал себя так свободно. Словно Буда его открыта и бояться ничего не нужно. Вся тревога прошла. А может её просто сдул ласковый ветер, что снял резинку с рыжеватых волос, распуская их, что начали красиво переливаться на солнце, словно огонь. И огонь вспыхивает внутри, как только венок касается лёгкой головы, но всё равно не пропадает чувство свободы. Давно уже понятно, что это всего лишь сон. В их городе нет и намёка на поле. Но. Юноша поворачивается. Он видит этот запомнившийся образ. Тёмные русые волосы так же свободно вьются на ветру, а тёмные глаза так и рассматривают всю душу насквозь. А руки опускаются, но изящные пальцы сразу же ложатся на плечи, чуть приобнимая и сжимая, словно боясь отпустить. Этот образ он видит довольно-таки давно. С того момента, как разочаровался в жизни. После массовых издевательств над его волосами. Его успевали называть и ведьмой, и мразью, и всеми ужасными словами. От чего у него и появились шипы. Тогда он уже перестал всё терпеть и готов был прогрызть им шею, словно пёс.       Из всех мыслей его выводит тихое мяуканье. Парень вновь открывает глаза, а после чуть прикрывает их, расслабляясь. Рядом с ним его котёнок, которого он подобрал недавно. Он такой рыжий и загнанный. Совсем как он, только котёнок не пёс. Немного поцарапанные жизнью пальцы аккуратно погладила мягкого и беззащитного котёнка. Тот лишь начал мурчать, отдавая своё тепло руке, а после маленькое чудо начало сопеть. Юноша ещё некоторое время лежал с ним, гладил и улыбался, но после уже устало и сонно встал с тёплой постели. Слегка потягиваясь. Он направился в сторону кухни, где поставил чайник на плиту, зажигая газ и так же зажигая огонь, который начал кипятить воду из крана. После он поставил кружку и засыпал туда ложку дешёвого кофе, который пьёт каждое утро уже который год. Да и в прочем не жалуется, всё равно выбора нет. Однако. Парень решил устроиться летом на подработку, чтобы заработать хоть на что-то. Вчера ему предоставилась возможность выйти на роль бариста. Уже сегодня парень должен был быть у барной стойки и готовить кофе людям, а может порой просто помогать на складе. Парень быстро сделал себе кофе, а после опустошил стакан, ставя его в раковину с мыслью: «потом помою». Самое нормальное, что он мог найти из своей одежды, так это чёрная рубашка и брюки. Доставая их из шкафа, начал аккуратно переодеваться, лишь бы не задеть шрамы. Один шрам шёл прямо вдоль спины, от самой поясницы до начала плеч. Быстро переодевшись, он ещё раз погладил котенка и взял с собой лишь телефон, наушники и ключи, что положил он в карман слева, а справа располагался на всякий случай канцелярский нож.       Выйдя на улицу, предварительно закрывая дверь на ключ, начал идти в то самое кафе, где его и взяли на подработку. Зайдя туда, он заметил, что уже несколько людей общались между собой. Кажется персонал. И ещё один бариста, ведь ему дали фартук с надписью " Бариста: Дадзай Осаму». Зайдя в кафе, его так же поприветствовал работодатель, в которого была рубашка с надписью " Администратор: Мори Огай». Два темноволосых человека сразу заметили его, однако работодатель сказал, что у него много дел и попросил другого русоволосого парня рассказать юноше о том, что им нужно будет готовить и вообще делать. Только стоило старшему уйти, как другой бариста поменялся в лице. Вот только его лицо он помнил отлично.       — Ох, ну, кажется, мне не везёт. Я надеялся, что мне дадут напарника хотя бы того, у которого есть деньги на нормальную одежду, а не на тряпки какие-то, — произнёс юноша словно издеваясь, но в то же время тот был довольно серьёзен.       — А тебе вообще какая разница? Скажи лучше, что делать нужно, — ответил юноша, уже начиная немного накипать. Да, кажется, тот человек, что был вылитым тем из снов, так относился к людям. Хотя, когда вообще жизнь была к нему добра?       — Подумать только. Я всего лишь в карты проиграл и должен буду тут месяц работать. Денег то у меня на всё хватает. А ты, видимо, решил хоть какие-то деньги получить? Неужели у родителей твоих нет — Осаму поднял брови кверху, всё ещё язвя. — Ну ладно-ладно. В общем, это твой фартук, Чуя. Ах, да, если что-то будет не так, я обязательно сообщу работодателю, моему опекуну. Так что учти, поблажек не дам.       — Да словно я мухлевать собираюсь. Да и вообще, какое дело тебе до моих родителей? Накахара лишь начал сильнее злиться. Ему так и хотелось уже, наконец, дать тому по его лицу, мол, какого чёрта?       — Ну, по тебе сразу всё видно. Да и вообще, серьёзно, какое же мне дело до такого отброска, как ты? У тебя разве что только волосы очаровательны.       — Правда? Но —       — Неа, они тоже ужасны, ты ведь даже не расчесал их. Накахара лишь тяжело вздохнул, надевая фартук и вставая за рабочее место. Готовясь ко всему.       А после они не разговаривали. Лишь пару раз Дадзай подшучивал над рыжеволосым, но Чуя еле-еле сдерживал себя, лишь бы не дать ему по лицу. Так и незаметно прошёл месяц. И вот уже последний день. И в очередной раз русоволосый не забывает съязвить.       — Ох, ну наконец-то последний день этого ада. А ещё от тебя так пахнет дешёвым кофе… Ужас какой — … Но юноша не успел договорить, как Чуя чуть ли не хватает его за рубашку, сжимая. А глаза просто горели яростью.       — Раз не хочешь все это терпеть, то почему не свалишь отсюда? Неужели только и умеешь вести себя, как последняя сволочь? Даже на подработке от тебя толку нету. Всё я несу, а потом с тобой ещё зарплату делить?!       — Ух. Какие мы злые. Пха-ха-ха. И память короткая. Ну-ну делай дальше, я молчу, — сказал юноша, улыбаясь.       Накахара лишь отпустил его и просто продолжил свою работу. Однако. Теперь он совершенно не знал, куда идти после подработки. Мать сильно задолжала, и теперь их прогнали с квартиры. Забрать Накахара смог лишь документы, паспорт, канцелярия и всего пару толстовок. И все это было в его школьном портфеле.       И вот заканчивается последний день ада с Осаму. Накахара уже собирается идти на заброшку, в которой он жил порою. Было уже и такое, что мать не пускала его домой, поэтому он жил там.       — Ох, кажется, словно это всё твои вещи, которые можешь себе позволить.       — Заткнись.       — О, так я прав? Неужели из квартиры выгнали? Первый раз вижу, что ты с сумкой ходишь, так ещё и с портфелем.       Злость вновь загоралась, однако Чуя лишь вздохнул. Всё же это последний раз, когда они встретятся. Рыжеволосый просто пошёл к выходу из кафе, уже думая, как будет вновь укрываться ночью толстовкой. Однако чужие пальцы касаются плеча. Те же аккуратно и изящные пальцы. А Осаму словно поменялся в лице и голосе.       — Можешь жить у меня. Так ты долго не протянешь.       — Чего? — Чуя слегка обернулся, всё ещё не веря тем словам. Но руки уже не было, а сам Дадзай уже был около других дверей, что шли в офис работодателя и его помощницы.       — Мори-и-и! Чуя сегодня остаётся у меня. Можно-о? —протянул Осаму, улыбаясь, говоря уже своим привычным издевательским голосом.       — Чего?! — Накахара уже хотел возмутиться, как Дадзай просто на минуту закрыл рот рукой, а потом потянул его из кафе в неизвестном направлении. Чуя совсем не успевал ориентироваться, а через пару минут уже был на третьем этаже многоэтажки, перед дверью, которую открывал ключом русоволосый. Услышав смеющийся голос и слова «проходи-и» он тихо и отстранённо зашёл. Увидев дорогую мебель, стены, ковры, он просто не смог отвести взгляд и всё разглядывал, пока другой юноша уже успел пройти на кухню и поставить чайник, а после высунуться из проёма двери кухни, смотря на рыжеволосого парня, который смог лишь снять обувь и просто стоять на месте, всё разглядывая.       — Ну точно, бедняк. Давай, проходи. Ты, как всегда, свой кофе дешёвый будешь и который предложу?       — Какой решишь. Стоп. С какого момента ты начал смотреть на то, как от меня пахнет, что я пью и чем интересуюсь?       — Хе-хе-хе. Ты много не знаешь, друг мой!              «Друг». Это словно пробило Накахара насквозь. Он правда достоин быть чьим-то другом? Это вызывает мурашки. Тёплое и приятное чувство. Он не одинок.       — Но все же скажи! — сказал Накахара, шагая в сторону Осаму. Который хитро улыбнулся, словно замечая реакция друга на его слова. Словно чувствовал его мурашки.       — О-ох! Ну, как сказать. Я часто многое замечаю. Это помогает жить спокойнее. Например, вот твой нож. — Осаму достал из рукава канцелярский ножик и протянул его Чуе. — Сначала я думал, ты можешь кого-то убить, а потом, смотря на многое твоё поведение, я заметил, что ты даже и мелочь с улицы украсть не сможешь. Поэтому я не против, если ты тут переночуешь. Ах да, а где твоя мать?       — Чего? Много же ты замечаешь, —сказал юноша, забирая нож. Мать Сейчас. А черт её знает. Мы жили как чужие люди, а теперь уже и точно.       — Ох, Чу-уя. И сколько же ты будешь у меня жить?       — Жить?! — Юноша был в шоке, если говорить мягко, — я. Я не собираюсь у тебя жить.       — Однако тебе некуда идти, и ночевать на улице будет ужасно, не думаешь. Ах да, у тебя ведь такой ужасный характер, что я даже забыл, насколько ты упёртый пёс.       — Я тебе не псина. Да и вообще, какого чёрта ты вообще ставишь диалог так, что я оказываюсь в слабых позициях?!       — А? Уже чувствуешь себя слабым? Что ж, ну, можешь поспать в моей комнате на полу. Там тепло.       — Да какого чёрта! — Чуя уже совершенно не знал, что ему делать. Он был в чужой квартире, с чужим человеком. Он всегда будет чужим. А глаза невольно закрываются, а гнев весь переводится в тяжёлый вздох. Он сейчас не в том положении грубить. Ему это напоминает общение с отцом. Однако тут была отдельная чёрта в их разговоре.       — Ох, ну чего? Настолько слабый? Или хочешь на кровати спать? Хе-хе. Сможешь лечь сегодня на мою кровать.       — Чего?! Нет, спасибо.       — Ладненько, тогда пей давай свой кофе, а потом идём спать, итак, уже вечер, а ты встаёшь так рано…       — Угу. Уже не удивляюсь, что ты это знаешь. Накахара взял свой кофе. Запах был совершенно другим, таким незнакомым и манящим. Отпивая чуток, он чувствует небольшую сладость.       — Латте с карамелью.       А запах такой приятный. И вид такой потрясающий. Накахара медленно наслаждался им, и потом Осаму забрал его кружку, ставя к своей в раковину. Немного напрягало то, что Дадзай сразу же всё выпил, а после наблюдал за рыжеволосым. А после Осаму повёл Чую в свою комнату, где было довольно просторно и много вещей.       — у тебя хоть пижама есть? — спросил Осаму, смотря на Накахару, — на кровать в уличной одежде не пущу.       — Во-первых, у меня её нет, во-вторых, я не собираюсь спать на постели. Лучше на полу.       На это Осаму лишь кинул свободную одежду из шкафа другому, а после, выходя, сказал: «переодевайся, а я пока пойду». Чуе ничего не оставалось, как просто надеть всё это. Да и он был не совсем против. Всё его одежда была настолько странной и была даже мала ему. А та была такой сводобной и удобной. После тяжёлого рабочего дня Накахара не смог не потянуться. Дадзай сам придя в комнату, зевнул, после сразу завалился на кровать, быстро засыпая. А Чуе не оставалось ничего, кроме того, чтобы лечь на ковёр и уснуть, что вышло довольно быстро.