Похищение
19 февраля 2023 г., 00:35
Впереди партера, в самой середине, облокотившись спиной к рампе, стоял Долохов с огромной, кверху зачесанной копной курчавых волос, в персидском костюме. Он стоял на самом виду театра, зная, что он обращает на себя внимание всей залы, так же свободно, как будто он стоял в своей комнате. Около него, столпившись, стояла самая блестящая московская молодежь, и он, видимо, первенствовал между ними.
Граф Илья Андреич, смеясь, подтолкнул краснеющую Соню, указывая ей на прежнего обожателя.
— Узнала? — спросил он. — И откуда он взялся, — обратился граф к Шиншину, — ведь он пропадал куда-то?
— Пропадал, — отвечал Шиншин. — На Кавказе был, а там бежал и, говорят, у какого-то владетельного князя был министром в Персии, убил там брата шахова; ну, с ума все и сходят московские барыни! Dolochoff le Persan, да и кончено. У нас теперь нет слова без Долохова; им клянутся, на него зовут, как на стерлядь, — говорил Шиншин. — Долохов да Курагин Анатоль — всех у нас барынь с ума свели.
Слова эти долетали до Сониного сознания, а она украдкой посматривала в сторону, где был ее несостоявшийся жених. Когда она в очередной раз подняла глаза к толпе возле Долохова, ощутила на себе его горящий взгляд. На секунду девушка была парализована, а затем стремительно отвернулась, давая себе слово до конца оперы не смотреть на него. Ее захлестнуло чувство вины — этот пронзительный взгляд голубых глаз вызвал воспоминание о дне отказа.
Долохов видел, как Соня краснеет. Выражение сочувствия на ее лице определенно относилось к нему. И это приводило в бешенство. Хорошенькая бесприданница и больше ничего. Однако смеет его жалеть.
В перерыве его нашел Курагин, успевший познакомиться с Ростовыми. Он встал с ним возле рампы и указал на Наташу: «Хороша, правда?». Долохов неопределенно пожал плечами. Он знал, почему Курагин из двух миловидных темноволосых девиц выбрал вертлявую Наташу. Та вся расцветала под взглядами. И сейчас старательно выставляла себя для них напоказ, чувствуя, что они говорят о ней, надеясь на это.
Курагину наверняка хватило пары шуточек, чтобы смутить ее несложное сознание. Напоролся бы ты, если бы попробовал что-то такое с Соней, думал Федор, забывая о том, что не так давно сам старался принизить ее в своих мыслях. Но Анатоль и не думал бы пробовать. В спокойном лице Сони Долохов видел мягкую силу. Как несгибаема она была, когда вся родня наверняка твердила ей принять его предложение. Глядя на нее, любой сразу так или иначе понимал, что ничего шутливого с ней быть не может. Эта глубина темных глаз обязывала.
Анатоль спустя несколько дней продолжал вспоминать Наташу Ростову. После воскресного вечера у Элен, от которого Федор умело уклонился, хотя был настойчиво зван, Курагин хвастался сорванным поцелуем и теперь жаждал большего. Сам же Долохов с неудовольствием думал, что отказался от визита к графине Безуховой именно потому, что туда она заманивала Ростову. Натали не могла явиться одна, отец и Соня непременно бы ее сопровождали.
Его пропажа из России объяснялась тем жгучим, гнетущим чувством, которое вызвал отказ этой девочки-кошечки, напрасно влюбленной в троюродного брата.
И, увидев Соню в опере, Долохов находился под большим впечатлением, чем хотел бы. Кутежи и карточные игры заглушали его. Но испытывать себя ее близостью Федор не собирался.
Затея Курагина увезти неожиданную возлюбленную казалась Федору глупой, но это был не повод от нее отказываться. Напротив, по просьбе Анатоля Долохов, чьим умом Курагин восхищался, за пару минут набросал письмо, которое должно было подтолкнуть Натали бежать с князем. Он писал об отчаянии, решающейся судьбе, тайнах, которые могут быть открыты только ей лично, скрытых преградах, из-за которых невозможно согласие родных на их брак. Уверял, что любовь победит все. Стоит только решиться. Коктейль из бредней, которые Ростова наверняка читала не в одном французском романе.
План похищения был прост и потому хорош. В отличие от Курагина Долохов даже подумал о шубе для Ростовой. Но было одно обстоятельство, которое он предугадать не мог.
Соня, прочитавшая написанное Долоховым от лица Курагина письмо, когда Наташа спала, ясно почувствовала обман, разгадала желание подруги бежать. Но не решалась открыться Марье Дмитриевне, в чьем доме они жили.
Попытка вразумить подругу привела к ссоре. Софи осталась караулить Наташу в коридоре у комнаты на сундуке. Когда Натали в условленный час выскочила из спальни, бросилась к ней. Наташа сильно оттолкнула ее и побежала к заднему крыльцу. Ошеломленная Соня кинулась следом и выскочила в зимнюю ночь раздетой вслед за Натали, на плечи которой уже набрасывал шубу Курагин.
— Стойте, — крикнула Соня, — немедленно стойте, это бесчестно.
К ней самой метнулась другая мужская фигура от калитки. Почувствовав угрозу, Соня собиралась завизжать, но чья-то сильная рука зажала ей рот, а вторая легла на плечи, не давая отстраниться. Над собой Соня увидела знакомые наглые голубые глаза.
Долохов держал ее в руках, как раньше никогда не смел, и с яростью смотрел ей в лицо. Его близость, злость, ощущение собственной беспомощности и неотвратимость надвигающейся беды переполнили Соню, и она лишилась чувств.
Курагин времени не терял и повел свою якобы невесту прочь со двора, та и не думала о подруге, а покорно шла за Анатолем с сияющими глазами.
Долохов держал в руках Соню, о чем не раз мечтал, но сейчас он чувствовал лишь досаду. Он не мог оставить девушку, одетую лишь в легкое домашнее платье, без сознания на снегу. Пока ее найдут на заднем дворе, она может смертельно заболеть. Нести в дом, где уже загорался свет после наделанного Соней шума, тоже было невозможно. Он был бы схвачен. Долохов принял единственное возможное для него решение. Понес Соню к тройке.
Компания дожидалась его во взбудораженном состоянии. Появление с Соней на руках произвело впечатление на всех, кроме ее подруги, которая смотрела только на Курагина и едва ли обращала внимание на кого-то еще.
— Это как? — пораженно протянул Макарин.
— Это бонус, — отрезал Долохов, усаживаясь в сани к Анатолю с Наташей и прижимая Соню к груди, запахивая над ней полы своей шубы. Он имел такой бешеный вид, что никто из товарищей не стал расспрашивать дальше.
Ямщик Балага гнал изо всей мочи. Курагин нежно шептал что-то на ухо Наташе, а она очаровательно улыбалась и срывалась на смех.
Соня начала приходить в себя лишь минут через двадцать, когда компания была уже далеко от дома Марьи Дмитриевны. Федор держал ее на коленях, прижав как можно плотнее к себе, чтобы его шуба как следует укутывала ее.
Софи потянулась, невольно провела рукой по бедру Долохова снизу вверх и распахнула глаза. В этот раз его близость ее не испугала. В его красивых голубых глазах не было той злости, которую она увидела перед тем, как упасть в обморок. Он смотрел внимательно и испытующе.
— Федор Иванович, как же так? — спросила она, имея в виду, видимо, все сразу. И похищение Натали, и его в этом участие, и то, что она сама оказалось в экипаже с этой компанией.
Долохов не хотел испортить поездку ее плачем. Видя, что она еще не до конца пришла в себя, он стал говорить жестко, давая понять, что выбора у нее нет.
— Софи, вы и ваша милая подруга в нашей власти, но никто не желает вам зла. Только будьте послушны.
Первую фразу она выслушала внимательно. Это ободрило Долохова, значит, истерики не будет.
— Сегодня у нас счастливая свадьба двух влюбленных, и вы оказались среди приглашенных, — Долохов презрительно улыбнулся, посмотрев на Анатоля и Натали. Курагин уже оглаживал плечо Ростовой под шубкой.
— Но ведь так нельзя, зачем увозить, если любовь и оба согласны? — Соня смотрела недоверчиво, чуя подвох. — Да и ведь они виделись всего трижды. Следует ездить в дом, чтобы узнать друг друга, как положено.
— Бывают такие минуты, Софи, — голос Долохова стал глуше, ее губки удивленно приоткрылись, — когда долго ждать не нужно и все сразу ясно.
Федор Иванович говорил это таким тоном, что было понятно - он знал наверняка. Но все же в тайном венчании Соне виделось нечто грязное. Девушка совсем оправилась и чуть поерзала, а потом глаза ее округлились. Кажется, только теперь Соня поняла, что Долохов сжимает ее в руках, а сидит она у него на коленях. Ее лицо отразило такие искреннее возмущение, что Федору стало смешно, но как-то по-доброму.
— Не ерзайте, видите же, что в санях мало места. И рад был бы предложить вам сесть на скамью, но тогда вам придется взять на колени меня, — пошутил Долохов, наслаждаясь тем, как ее дивное юное личико наливается краской.
Соня старательно отодвинулась от его груди, но не слишком далеко, в противном случае она могла упасть. Долохову невольно пришло в голову то, как сильно отличалась эта поездка от его обычных скачек с ямщиком Балагой, который не раз катал его с актрисами и цыганками. Те сами запрыгивали на колени и жались к нему грудью, норовя поцеловать, пахнув на него вином. Соня сидела, боясь пошевелиться. И все же это было куда более волнительно, чем искусная любовь прочих девиц.
Соня какое-то время молчала, видимо, что-то напряженно обдумывая.
— Федор Иванович, милый, — начала она и тут же осеклась на последнем слове, увидев его насмешливый взгляд наглых голубых глаз, — Федор Иванович, — поправилась Соня, переходя на уважительный вместо ласкового тон.
Долохов не ответил, только продолжал неотрывно смотреть на нее, давая понять, что слушает. Он знал, как трудно Соне всегда давалось выдержать его взгляд. Но сейчас девочка не пряталась за длинными ресницами.
— Вы же понимаете, что это дурно. Отвезите нас назад. Пусть Курагин завтра явится и все скажет папа, как должно. А об этом мы просто забудем, — упрашивала она и, конечно, была права в своем стремлении.
— Это невозможно, в доме уже загорался свет, когда мы уходили. О похищении знают, и возвращение для Натали невенчанной означает позор, ведь завтра об этом будет знать вся Москва, а через неделю — Петербург, — сказал Федор, умолчав о том, что такая участь может быть определена Соне. Но будет ли? Теперь он дожидался, когда девушка испугается за себя.
Этого не произошло. Мысли о своем будущем просто не пришли Соне в голову, она была так занята подругой, хотя та и не вспоминала о ней. Долохов уже думал спросить Соню прямо, что, как она считает, ждет ее саму, но сдержался.
— А после свадьбы князь Курагин и Натали вернутся к Марье Дмитриевне, чтобы объясниться? Ведь все равно уже ничего будет не поделать, — спросила Соня, как спрашивают дети у взрослых, у которых, как они до поры до времени считают, есть все ответы.
— Нет, после венчания они отправятся по Варшавскому шоссе за границу, возвращаться сразу означало бы навлечь на себя гнев. Пусть пройдет время, пока родня успокоится, — уверенно говорил Долохов. Он умалчивал о том, что поп, дожидавшийся их в Каменке, был расстриженным. А значит, и планирующаяся свадьба была ненастоящей, это уже не говоря о том, что Анатоль два года как был женат.
Балага домчал их за три часа, как и обещал. Всю дорогу Соня спрашивала Долохова то одно, то другое, но все это не касалось ее самой. Это и забавляло, и злило Долохова, но против его воли также вызывало восхищение.
В селе Макарин и Хвостиков были посланы вперед за попом. Он был готов обвенчать Наталью и Курагина в собственном доме. Когда Анатоль и Наташа вылезли из саней, Соня поторопилась за ними, опасаясь как будто, что ее подругу вновь могут похитить. Она встала с колен Долохова и тут же обхватила себя руками — на ней было лишь платье, а на улице — зимняя ночь.
Соня ахнула и посмотрела на Долохова так обиженно, но не обвиняюще, что он торопливо стянул с себя шубу и набросил ее на девушку.
— Нет-нет, Федор Иванович, как же вы? — Соня предприняла попытку скинуть шубу, но Долохов удержал ее за плечи.
— Тут недалеко, пойдем скорее, и я не успею замерзнуть.
Соня заторопилась рядом с ним, такая взволнованная, что без колебаний приняла его руку, вылезая из саней. Ее маленькие ножки ухнули в сугроб в домашних туфельках. И Долохов, который вовсе не собирался играть с ней в рыцаря, неожиданно для самого себя подхватил Соню на руки и понес, чтобы она не замочила больше ног.
Неся ее к месту фальшивого венчания, Долохов вспоминал это почти забытое чувство. Рядом с ней он понимал, что может быть исключительно добрым. Для нее одной.
