Часовник и Гравитацийка

Академия была наполнена тишиной. Ни одного лишнего звука не было. Все было настолько тихо, что можно было начать ловить звуки в своей голове, думая, что все происходит в реальности. Эта тишина давила на Натаниэля. Он постукивал по столешнице своими пальцами, выбивая ритм мелодии, которую услышал недавно по радио. Она раздражала Эндрю, поэтому Натаниэлю ещё сильнее начинала она нравиться. Вывести Миньярда на любые эмоции, было небольшой победой, которой Нат молча гордился, иногда ухмылкой встречая блондина. Тот лишь кидал на него пустые взгляды, и эти миндальные глаза заставали Натаниэля врасплох. Россыпь чего-то неведанного проходилась по его телу, и он с удовольствием следовал за Эндрю, иногда даже не успевая идти за парнем, который словно убегал от Натаниэля, желая не слушать его монотонные бормотания ни о чем. В какой-то степени Эндрю хотелось послать Натаниэля куда подальше, зная, что тот послушает его с первого раза, но не тут-то было. Миньярд не хочет избавлять себя от компании вечно говорящего Часовника, который мог застыть на месте, а потом внезапно возникнуть из пространства перед ним. Эндрю всегда ожидал того момента, когда Веснински внезапно возникнет перед ним, но иногда он не готов к таким появлениям, и внутренне ловит небольшие скачки озноба, что врезаются слишком резко, как и пропадают. Единственное, что даёт понять то, что Эндрю испугался — вещи прямиком летят на Натаниэля в эту же секунду, стоит Эндрю к чему-то прикоснуться, как он спокойно может управлять предметом в воздухе. Тренировки с Гравитацийкой были для Натаниэля чем-то опасным и захватывающим. А сейчас ему было тошно от такой тишины, и он не знал, чем себя занять. Парень сидел в комнате, зная, что в соседней сидит Эндрю, и так же погибает в объятиях гробовой и дискомфортной тишины. Они оба пытаются от нее избавиться: Нат выстукивает мелодию пальцами, Эндрю — заставляет каждый предмет, к которому прикоснулся, дрожать и издавать какой-то звонкий шум, и Натаниэль вправду был благодарен ему за этот шум, что отвлекал. Часовник хотел встать и пойти к Эндрю, но не собирался этого делать, пока тот сам не захочет. Когда Миньярд сидел у себя, Натаниэль не собирался его тревожить, пока тот сам не позволит ему это сделать. Хоть он и любил в какой-то мере возникать перед Эндрю, внезапно пугая его, он любил вызывать у Миньярда даже малейшее раздражение, зная, что к остальным у Гравитацийки слишком сильная апатия, и максимум, что может возникнуть на лице — скука. Натаниэль дожидался сигнала, тем самым он показывал Эндрю, что уважает его границы, его желания, и с первого раза понимает, что от него требуется. Миньярд это чертовски ненавидит, он ненавидит принимать тот факт, что Натаниэль единственный, кто действительно сделает все для него, не беря ничего взамен, он ненавидит осознавать, что Часовник тот, кто понимает его лучше всех, помогает и принимает таким, каким Эндрю является. Натаниэля не отталкивает от Эндрю, его наоборот притягивает, и Миньярд ненавидит принимать тот факт, что его самого тянет к нему, он ненавидит чувствовать то, что ему незнакомо, но Натаниэль заставляет его ощущать эти приятные покалывание внутри, тепло растекающееся по всему телу, дрожь на кончиках пальцев, когда они друг другу прикасаются, жар на коже, когда их губы вмиг могут спохватиться, а дыхание слиться в один такт, создавая мелодию для их сердец. Им обоим нравилось это ощущать, но и оба ненавидели осознавать насколько это было приятно, и необычно одновременно. До того, как они попали в Академию Фокс, они чувствовали только боль и кровь на своих ладонях, пока Ваймак не вытащил их из дерьма. Пока Морияма заставлял использовать их способности против людей, Дэвид дал способность помогать людям. Натаниэлю и Эндрю приходилось долго привыкать к тому, что они в безопасности, что никто не заставит их причинять вред другим, и никто не причинит вред им. Они были безумно благодарны каждому в Академии Фокс. Всего-то десять человек, пострадавшие когтями тяжёлой жизни, учатся принимать друг друга и помогать другим. В мире не так много людей со способностями, а Академии были для тех, кто помог бы людям, у кого их нет. Сегодня на задание ушли почти все. Почти. Натаниэль с Эндрю остались наедине, и единственное, что не давало им провалиться в дискомфортные объятия тишины — они сами, и их шум. Натаниэль услышал, как Эндрю начинает набивать мелодию какими-то стаканчиками с канцелярией, книгами, какими-то предметами, которые отбивали один и тот же ритм синхронно, пока сам Миньярд только качал головой, используя свою силу — гравитацию. Натаниэль усмехнулся и тут же подхватил ритм, кулаком выбивая каждый бит, это была одна из любимых песен парней, которую они часто напевали, сидя на крыше Академии. Парень кивал головой в такт, напевая его себе под нос, пока дожидался вступления так хорошо изученной песни. Эндрю идеально выбивал каждый бит песни, словно это было выключенное радио, а не книги и канцелярия. — I fell in your arms tonight, — начал Натаниэль, прекрасно попадая под мелодию, что лилась из соседней комнаты. Он поднялся на ноги, начиная пританцовывая подстраиваться под каждый стук. — I fell hard in your arms tonight, — послышался голос Эндрю, который начал подпевать Натаниэлю, совсем тихо, пока сам Часовник с удовольствием пел во весь голос, наслаждаясь излюбленной песней. — It was nice, — продолжал Веснински и услышал, как сам Эндрю начал немного пританцовывать на стуле, а выдал его скрип. Он довольно начал ухмыляться продолжая напевать мелодию. — I died in your arms tonite, — Нат уже лучше слышал Эндрю, понимая, что тот начал уже уверенно напевать каждую строчку. Веснински замер на месте, вслушиваясь в каждую льющуюся строчку песни из уст Миньярда, которую дополняла хрипотца голоса. Эндрю уже хотел остановиться петь, как вдруг, Натаниэль, поняв это, начал подпевать ему. Он схватил две одинаковые линейки и начинал чувствовать как желанный такт, льётся из него рекой, что была довольно шумной, и Натаниэль понимал, насколько сильно ему это нравилось. Эндрю уже не мог сидеть на месте, он чуть ли не выбежал из комнаты, не переставая управлять каждым предметом в своей комнате. Он бежал вдоволь стены, прикасаясь к каждой картине, парень набивал ритм пальцами, тем самым он брал контроль над каждым портретом, который так же вливался всю какофонию этой песни. Веснински услышав, как остальное в Академии начало выбивать ритм, переместился в холл Он увидел, как Эндрю прикасается ко всему, что видит, минуя настолько грациозно каждый уголок здания, что у Натаниэля дух захватывал от того, насколько все гармонично вливалось в одну прекрасную мелодию. Он не мог не танцевать, поэтому тут же начал напевать слова, которые эхом разносились ко всем закоулкам, огромного здания, он видел довольную ухмылку Эндрю. Они часто напевали на крыше, каждый сам себе, пока все не подстраивалось само собой, но сейчас от скуки Натаниэль увидел ещё одну сторону Эндрю, ту, которая обожала музыку. Веснински линейками, пританцовывая, бил по каждой поверхности, словно это были барабаны. Вся Академия наполнялась мелодией, на которую обращали внимание прохожие, каждый, кто знал эту песню, оставался на пару секунд на месте, чтобы напеть ее про себя, а потом с хорошим настроением пойти дальше по назначению. Натаниэль чувствовал как ему становилось хорошо, и тепло начинало блуждать по всему телу, а мелодия заставляла его тело двигаться по всему дому, следуя за Эндрю, который продолжал прикасаться ко всему на своём пути. Даже кресла начинали выстукивать глухой бит, что дополнял атмосферу бурлящей реки. Он перемещался в пространстве, догоняя Миньярда. Когда он уже довольно близко приблизился, и хотел оборвать огромную дистанцию, прилив щекотки и чего-то тягучего перед ним заставил остановиться его, лицо Эндрю возникло слишком близко к нему. Веснински только успел натянуть ухмылку, как мелодия в Академии резко оборвалась. Миньярд тяжело дышал, пытаясь восстановить ровным ритм, Натаниэль пытался сделать то же самое, и не мог отвести взгляда от хмурого Миньярда, который осознал, что Веснински видел слишком много, но от этой мысли не становилось тошно, становилось хорошо и тепло. По зданию снова пронеслась волна тишины, и Натаниэль не мог удержать язык за зубами. — Предметы все ещё под твоим контролем? — он оглянулся, когда все, к чему Эндрю прикоснулся, в один миг слилось в огромный «бам», который только отвечал на вопрос Натаниэля. Но, Эндрю победно улыбнулся, и предметы перестали быть под его контролем, назло Нату. Тот лишь хмыкнул. — Что ж, может пойдём ко мне, потанцуем, Гравитацийка? — он натянул на себя ухмылку, которая заставила сердце Эндрю пропустить удар. Часовник протянул руку Миньярду, тот лишь прищурился и с осторожностью вложил свою руку, в раскрытую ладонь, ощущая теплые покалывания. Эндрю почувствовал как его что-то сжимает, перехватывает дыхание и обнимает холодом всего на секунду, ничтожную секунду, которой хватает для того, чтобы Натаниэль переместил их обоих к себе в спальню. Миньярд чувствует дорожки холода, что окутывают его со всех сторон, они утихают, когда его дыхание приходит в норму. Эндрю смотрит на помещение, просторное и комфортное, большая кровать, на которой Натаниэль спал звездой, иногда он будил Эндрю тем, что случайно падал с постели. Миньярд все ещё не отпускал руку, не давал намека на то, чтобы Нат прекратил его держать, поэтому Веснински продолжал это делать. — Грёбаный Часовник, — тихо прошипел Эндрю, когда услышал, что Натаниэль начинает напевать мелодию, пытаясь аккуратно спохватиться в танце, и вовлечь за собой и Миньярда. Блондин уловил смешок Натаниэля, который вырвался из него, и сжал руку сильнее. На такое действие, Веснински медленно начал тянуть другую руку, приглашая Эндрю на вальс. Тот хотел закатить глаза, но не смог, рука сама потянулась к ладони рыжего, в желании почувствовать все больше тепла. Глаза сверкнули, они загорелись яркой искрой, когда Натаниэль осознал, что сейчас держит в обеих руках ладони Эндрю, его ухмылка сменилась на теплую улыбку, и Миньярд пытался отвернуть взгляд от небесных глаз, это было сложно, ведь они так притягивали, тянули на дно морское. Натаниэль двинулся вперёд, делая шаг, Эндрю в небольшой панике случайно наступил на пальцы, он испугался такого резкого и неожиданного движения, что сам не осознал того, что заставил мир перевернутся вверх ногами. Точнее, Эндрю перевернул их самих, они зависли в воздухе, пока ноги не почувствовали холод потолка. Нат удивлённо моргнул пару раз, понимая, что он стоит на потолке, словно стоит на обычной земле. Он подумал, что сейчас ему может стать плохо, но нет, даже волосы, которые должны были тянуться к полу, оставались в своем законном положении, в котором находилось ещё до того, как Эндрю с испугу использовал гравитацию, чтобы теперь они танцевали на потолке. Натаниэлю хватило всего пары мгновений, дабы прийти в себя, и с интересом поймать миндальный проницательный взгляд. — Я не умею танцевать, — тихо, почти не слышно проговорил Эндрю, словно боялся это сказать. Нат только шире начал улыбаться, от чего Миньярду стало спокойнее. — Ничего страшного, — он сильнее сжал ладони Миньярда, и сделал уверенно шаг на него, тот отступился, пытаясь подстраиваться под каждый шаг Натаниэля. Миньярд внимательно и с серьезным выражением лица глядел на свои ноги, чтобы случайно не наступить на Ната, Он скривился от того, что не предугадал следующее движение парня, и все таки наступил тому но ногу. Часовник не обратил на это внимание, он взглянул на пол, и судорожно сглотнул, боясь упасть, ему не верилось, что он стоит на потолке, благодаря Эндрю и его способности, он знал, что тому можно доверять, поэтому только с блаженством закрыл глаза и начал тихо напевать мелодию. Эндрю выпустил протяжный выдох. Он чувствовал небольшой дискомфорт, когда пытался хоть немного нормально танцевать в руках Часовника. В один миг, Миньярд взглянул на губы парня, пока глаза того были закрыты. — Эй, да или нет? — на это Натаниэль только раскрыл глаза, рассматривая хмурое, но спокойное лицо Эндрю, продолжая немного покачиваться со стороны в сторону. Он только выдавил из себя тихое: «Да». Натаниэль ослабил хватку, и руки Эндрю скользнули к его затылку, а пальцы окунулись в рыжие локоны. Часовник томно вздохнул, когда Эндрю сжал его волосы и притянул к себе, грубо целуя. Руки Натаниэля повисли, не прикасаясь к Миньярду, и он почти задохнулся, когда Гравитацийка его поцеловал, утопая в желанном прикосновении их губ. Он чувствовал, как жар внутри него начинает расползаться по всем темным уголками внутреннего мира, осветляя их своими яркими лучами, что искрились благодаря поцелую Эндрю. Он становился все напористее, а Натаниэль все сильнее терял контроль над своим разумом, давая Миньярду его захватить, заполнить каждый участок и оставить там след навсегда. Натаниэлю безумно нравилось чувствовать то, как нежная кожа на кончиках пальцев скользила по его затылку, из-за чего по спине проходились множество колких мурашек. Натаниэль томно выдохнул, когда Эндрю отстранился всего на пару секунд, чтобы снова вдохнуть побольше воздуха, ведь ему так не хотелось отстраняться от Часовника, словно у него забирали что-то дорогое, словно у него отрывали его частичку души. Пальцы начали подрагивать в желании сильнее притянуть на себя Натаниэля. Кровь хлынула по всему его телу, разнося жар, он чувствовал тяжесть в зоне паха, становилась тесно и жарко. Эндрю продолжал целовать Веснински, чувствуя, как тот начинал дрожать в нетерпении чего-то большего, и Миньярд начал признавать, что и ему хотелось этого. Их языки спохватились в едином танце, который недавно исполняли Нат с Эндрю. Одной рукой Гравитацийка схватил за руку Веснински, чтобы тот положил ее на плечо, тем самым намекая, что границы он открывает с удовольствием, и принимает Натаниэля с его прикосновениями, которые ему так хотелось почувствовать, и он этого добился. Натаниэль положил обе ладони на шею Эндрю, заставляя того приподнять подбородок, когда их губы потеряли то тепло. Часовник прильнул к шее Миньярда заставляя того незаметно вздрогнуть от приятных и нежных ощущений, что произошли из-за облачного поцелуя Натаниэля, он оставлял почти незаметную дорожку на шее, сопровождая все с томными вздохами Миньярда. Дыхание сбилось со своего ритма, и теперь кислорода не хватало в лёгких все сильнее. Эндрю опустил руки на плечи Нату, сжимая те каждый раз, когда тот оставлял снова и снова такие приятные поцелуи на шее, что Миньярду совсем сносило крышу. Он ненавидел Натаниэля за то, что тот знает каждую его слабую точку, благодаря которой, можно принести Миньярду блаженного удовольствия. — Нат… — вырвался приглушённый стон из уст Миньярда, когда Веснински немного прикусил кожу, оставляя небольшое покраснение участка. Натаниэль только очаровано ухмыльнулся, и Эндрю кожей почувствовал это, что заставило его закусить губу, закатывая глаза, от бурлящего чувства внизу живота. Натаниэль снова укусил его: — Чёрт. — Тебе нравится, — он отстранился, заглядывая в искрящиеся желанием глаза Эндрю, и только сильнее начал натягивать на себя довольную улыбку. — Признай это, Гравитацийка. — Натаниэль оставил еле заметный поцелуй на губах Миньярда, но тот схватил его за воротник, и потянул на себе, останавливаясь всего в нескольких сантиметрах около губ Веснински. Он только глянул на них, после чего встретился с небесными кристаллами, что искрились не меньше, чем миндальные. Улыбка Миньярда начинала приобретать хищного вида, из-за чего Нат невольно облизнулся. — Ненавижу тебя! — он снова грубо поцеловал его, несмотря на то, что несколько минут спокойно с ним танцевал, притягиваясь в объятиях ближе к телу Ната, сжимая его ладони. Его будто бы подменили, и Веснински это нравилось до безумия. — Сядь, — приказной тон взбудоражил Натаниэля и он только повиновался, садясь на поверхность потолка. Виски пульсировало придавая только большего головокружения и эффекта блаженства к ласкам Эндрю. Он мельком взглянул на люстру, которая казалась совсем иначе, когда ты находился на потолке, свисая к полу. Он чувствовал себя этой люстрой, но Эндрю успел вернуть внимание на себя. — Не теряй контроль, грохнемся, — хмыкнул Нат, когда глаза Эндрю начинали выдавать его, что он начинал терять контроль над собой, через сильное желание и пульсирующую эрекцию, которой тесно было находится взаперти. Миньярд выдавил из себя смешок, специально отпуская грань своих способностей, чтобы Нат успел вскрикнуть, чуть ли не поцеловавшись с полом, но Эндрю вернул его на место, на потолок. — Хах, не потеряю. Эндрю начал раздвигать ноги Натаниэля, и тот почувствовал, как все сжимается. Он закинул голову назад, томно выдыхая на такое действие блондина, тот лишь позволил хитрой улыбке явиться на его лице, которая заставила Натаниэля замереть во времени. Но Миньярд резко отстранился. — Моя комната. Прикроватная тумба. Смазка и презерватив. Натаниэлю лишь этих слов было достаточно, чтобы, проскулив, за одну секунду переместиться туда, куда ему сказал Эндрю, взять все необходимые и вернуться на место, обхватывая ногами бедра Миньярда, дабы ближе его притянуть к себе. Веснински всучил смазку с презервативом Эндрю, и тот только прикоснулся, для того, чтобы предметы в его руках парили в воздухе, рядом с ними. Миньярд смотрел на то, как подрагивали ноги Веснински в нетерпении. — Ты всегда такой нетерпеливый, — усмехнулся Эндрю, притягивая Ната за бедра ближе к себе. Их стояки соприкоснулись, что заставило их обоих томно выдохнуть. Часовник немного проскулил на такой дерзкий рывок Миньярда, чувствуя, как одним прикосновением блондина, его член твердеет, а в боксерах становится тесно и дискомфортно. Миньярд, будто бы дразнил того, и себя так же. Ему пришлось не обращать внимание на свою эрекцию, чтобы насладиться видом Натаниэля, который был настолько раскрытым и показушным сейчас, в его ладонях. Ему было сложно игнорировать собственное возбуждения, когда оно только нарастало внутри него, желало, умоляло. Он прильнул к губам Натаниэля, грубо врезаясь. Страсть царила вокруг них, а холод потолка превращался в пульсирующий жар. Ни капли нежности, грубость, укусы, хриплое дыхание Натаниэля, за которым следуют жадные глотки воздуха и протяжные стоны. — Дрю… — сладко протянул Натаниэль, хватая за плечи Миньярда, он вцепился в них, как кошка, сжимая ткань. Эндрю судорожно сглотнул, не отстраняясь далеко от губ Ната. — Твои пожелания, Часики, — прошептал прямо в губы Ната Эндрю, опаляя того своим горячим дыханием, что заставило Ната сморщиться от прилива возбуждение. Эндрю называл его часиками только тогда, когда действительно был на грани фантастики. Натаниэль умел останавливать время, но чтобы это сделать, требовалось немало сил, как и путешествия во времени, он в основном пользовался только перемещением в пространстве, но это не мешало Эндрю называть его «Часиками». — Дрю… — снова прохныкал Натаниэль, раскрепощаясь перед Миньярдом все сильнее. От ядовитого и бесстрашного Часовника осталась только оболочка, которая тонула в ласках Эндрю, он раскрывался перед ним, и Миньярду было слишком тепло от этого осознания, он ненавидел то тепло, которое вызывал у него Натаниэль, но признать, что он обожает его, он не мог. — Дрю… Трахни меня! — резво выпалил Веснински, после чего почувствовал горячие пальцы у себя подле паха, они подцепили краешек боксеров, и Натаниэль выдавил из себя настолько протяжный стон, что Эндрю кое-как мог держать свою позицию: сохранять спокойствие. Он пытался оттянуть этот момент, но видел как Натаниэль начал ёрзать под ним в нетерпении. — Хорошо-о-о, — с усмешкой, щекоча слух Ната, протянул Эндрю. Он одним рывком стянул с парня штаны, оставляя только боксеры и футболку, которую кое-как смог с себя скинуть Нат. Он чувствовал себя слишком открытым для Эндрю, и это ему нравилось. Ноги сами раздвинулись шире, и взгляд Миньярда потянулся к паху. Эндрю указательным пальцем прошёлся по образовавшемуся горбу, что заставило Ната захлебнуться в собственном вздохе. Миньярд чувствовал небольшую влажность и еле заметную пульсацию. Он медленно начал оттягивать ткань, освобождая ствол от дискомфорта. Натаниэля обхватил холодный воздух, и он сильнее прижался к потолку, чувствуя как вся кровь сильнее хлынула к члену. Его тело начинало дрожать, и Эндрю с искрой в глазах наблюдал за этим представлением. Пальцы Эндрю обвили ствол у основания, что заставило Ната вздрогнуть, похныкивая. Тяжёлое, как метал, дыхание Миньярда начинало вызывать у парня дикий прилив возбуждения и желания, из-за чего он начал двигать бедрам. Глаза с мольбой устремились на парящие в воздухе смазку с презервативом. Блондин заметил, куда смотрит Натаниэль, и лишь схватил того за подбородок, заставляя смотреть на то, как Эндрю хищно облизывается, проходится по всей длине члена, слизывая предэякулят. Ногти Натаниэля вцепились в твердую поверхность, пытаясь сжать хоть что-то, какую-то невидимую простыню. Ничего не выходило, и он лишь закусил губу, приглушая рвущийся стон. Эндрю взял только головку, и его брови нахмурились, когда Натаниэль снова приглушил стон, теперь уже, кусая свои пальцы. — Я хочу тебя слышать, громче, — проговорил Эндрю прямо в ствол, при этом не глядя на парня. Он пару раз прошёлся по всей длине рукой, перед тем, как целиком заглотить член Натаниэля. Тот задохнулся от стона, который разнесся по всему помещению, и казалось, по всему миру. Насколько громким и ярким он был, что Эндрю не мог удержаться. Он сильнее и сильнее начинал проходиться по всей длине, заставляя Натаниэля выгибаться, как змея. Он стучал по потолку, чувствуя головную боль, но из-за кайфа, он не мог уделить ей особого внимания, когда Эндрю проводил языком по головке, рукой по стволу и заглатывал все целиком, сразу до самого основания. Натаниэль больше не мог даже протянуть руку ко рту, он вцепился в волосы Эндрю, сжимая их, блаженно опрокидывая голову, немного ударяясь затылком, из-за чего люстра звонко выдала свое присутствие. Эндрю чувствовал пульсацию у себя во рту. — Не смей кончать, ты же хочешь большего? — Да! — Натаниэль сильнее сжал волосы Эндрю, и тот отстранился. Парень почувствовал обжигающий холод, что начинал сжимать его со всех сторон, заставляя ноги подрагивать от накатывающего ощущения покалываний. Член пульсировал, и Эндрю остановил свой взгляд на выступающих венках. Ладони проходятся по обнаженному телу, и Эндрю, будто бы кот, мурлыкая приближался к шее Натаниэля. — Чего ты хочешь? М? — за горячими словами последовал лёгкий поцелуй, что превратился в укус. Кожа оттянулась, сверкая новым приобретенным цветом, и Нат хнычет в желании большего. — Тебя хочу… — он кое-как мог выговаривать слова из-за сильной эрекции, что дурманила его разум. Перед глазами все плыло, но он старался вцепиться за образ Эндрю перед собой. — Хочу, чтобы твой член был внутри меня… Эндрю озарила сияющая ухмылка, которая сжигала кожу на шее Ната к чертям собачьим. Он чувствовал этот кровожадный взгляд, хищный и чудовищный, он мог вызывать страх. Но, Натаниэль знал — Эндрю ни за что не сделает ему больно. Ни за что. Взгляд его изменится, Миньярд возьмёт над собой контроль, и будет делать так, чтобы Нату было хорошо. — Повернись на живот, — это немного напугало Натаниэля. Он прилип к потолку с такой силой, будто бы действительно имел сильный страх того, что Эндрю потеряет контроль, и он упадет, хоть знал, что это не так. Натаниэль с дрожащими конечностями еле-еле смог это сделать, пытаясь не смотреть вниз — на пол, то ли вверх — взглядом. Адреналин смешался с возбуждением придавая неимоверного наслаждения и слишком много смешанных чувств. Одним движением руки и футболка Эндрю полетела вниз, на пол, к одежде Ната, которая валялась не пойми где. Он знал, что медлить уже непозволительно, поэтому немедля к одежде полетели и штаны с боксерами. Миньярд взял во внимание, как Нат приподнял бедра в приглашающем жесте. Он осознал, что парню может быть дискомфортно в таком положении, поэтому тут же с лёгкостью повернул его, заглядывая в глаза. Нат дышал настолько громко и глубоко, что его дыханием дышала вся Академия. Натаниэль сглотнул и это заставило Эндрю вернуться в реальность, осознать, где он, с кем он, и что его тело дрожит сильнее, чем у самого Натаниэля. Его руки дрожали, в желании прикоснуться, он понимал, что все будет хорошо, что он не причинит вреда Натаниэлю, он это знал. У краешек голубых глаз скапливались бусинки слез, что стекали, оставляя после себя мокрые дорожки. Они скапливались из-за переизбытка возбуждения, из-за того, что Эндрю не довел Ната до края, оставалось совсем немного, один шаг и можно прыгать, но этот один шаг длинной в несколько километров становится только длиннее. Миньярд аккуратно убрал пальцем слезы с глаз Натаниэля, и тот задержал свой удивлённый взгляд. Миндальные искрились нежностью, такой яркой, что никто бы не поверил, сказав об этом. Они не могли принимать предложения, где слово «нежность» стояло рядом с «Эндрю». Натаниэль это видел, и он тонул. — Да или нет, Часики? — он шептал так, словно их могут услышать, он шептал так, словно боялся напугать своими громкими словами каждую крупицу возбуждения, что царила вокруг них. Натаниэль нежно прикоснулся к его щекам, понимая, насколько те горячие. Он поглаживал их, оттягивая момент, совсем забывая об эрекции, и его тело было больше неподвластно ему. Он оставил фантомный поцелуй на губах Эндрю, нашёптывая только: «Да! Да! Да!» Эндрю взмахнул рукой, и смазка тут же оказалась у него в ладони. Нат томно выдохнул, и внимательно начал следить за каждым движением пальцев Миньярда: щелк крышки, и тонкие длинные пальцы принимают на себя всю холодность тягучей субстанции, ни одна капля не упала на пол, Эндрю контролировал даже ее. Смазка парила рядом, пока блондин сухой рукой прикоснулся к внутренней части бедра, что заставило Натаниэля, будто бы по приказу, раздвинуть ноги. Его колени начали терять понятия, кто их хозяин, и совсем начали жить своей жизнью, он не чувствовал ног, хотя Эндрю ещё не приступил к самому главному. Комок сужался, а внутри Нат чувствовал, как все затягивается в один сплошной тугой узел, который возник от предстоящего морозного тока из-за холодной смазки. Пальцы прошлись по линии очертания ягодиц, пока не прильнул к сужающийся дырочке. Нат вздрогнул от настолько холодного прикосновения, что мог вскрикнуть в один миг. Палец Эндрю ловко и с лёгкостью проникает внутрь, встречая все с тяжёлым выдохом Натаниэля, который вырвался изо рта, как только палец двинулся глубже. Часовник тяжело дышал, пытаясь хвататься как-то за воздух, но второй палец Эндрю заставил его вдаваться кислородом и громко визгнуть. — Тесно… — промурлыкал Эндрю, свободной рукой проходясь по животу Натаниэля, что был укрыт безобразной сеткой шрамов. Он знал историю каждого, знал, насколько сильно было больно Нату в тот момент, понимал, и делал все, чтобы, смотря на эти шрамы, Натаниэль не ругал самого себя, а восхищался тем, что он все выстоял, что он сильный. Это заявление смутило Веснински, и его щеки укрылись алым цветом. Движение пальцев внутри него — вся комната заполнялась хриплыми стонами, что эхом повторялись, как заевшая пластинка, в голове Эндрю. Миньярд от шеи начал спускаться ниже, оставляя небольшие укусы на ключицах, направляясь вниз к груди, отвлекать Натаниэля ласками, чтобы процесс растягивания не казался болезненным. Левой — свободной рукой — он взялся за левый сосок, играясь им, теребя между пальцами, а правый начал вылизывать, словно ранку языком, выводя безобразные узоры. Натаниэль извивался, постоянно нашёптывая только имя Эндрю, умолял дать ему кончить, но тот не позволял. Он смог достать до простаты, и Нат вскрикнул, замирая в кошачьем положении, он быстро дышал, совсем не понимая, как удержаться в этом мире. — О Господи, Черт! — снова вскрикнул он, когда третий палец вошёл в него, с небольшой натужностью. — Я не Господь, и не Черт, — ласково проговорил Эндрю, кусая сосок, из-за чего Нат блаженно закатил глаза. Ему так хотелось свести ноги, но огненное желание заставляло их раздвигать все шире. Эндрю снова попал по простате, и Натаниэля как током пробило. Парень продолжал заливать все помещение своими громкими стонами и умоляющим хныканьем. Кто бы мог продумать, что такой чёрствый самозванец, мог оказаться в сексе настолько чувствителен? Эндрю предало сознание которое понимало, что Нат такой только с ним. — Потерпи, Часики, ещё немного… — он лизнул грудь Ната, как вдруг раздался приглушённый удар дверей на первом этаже. — А вот и гости пришли, — на лице расцвела улыбка, а пальцы остановились, из-за чего Натаниэль дышал слишком быстро и громко. — Останови время, Часики, иначе они услышат, а я не хочу, чтобы ты был тихим. Кто-то собирался что-то крикнуть, но еле заметный щелчок пальцев оборвал все: никто ничего не говорил, шум на улице прекратился, никто, кроме этих двоих, не двигался. — О, так ты… хочешь меня совсем убить, — заметил Натаниэль, кое-как произнося каждое слово с неимоверной отдышкой. Эндрю только улыбнулся на то, что тот сразу понял. Если Нат остановит время, много сил уйдут с него, а так, как Эндрю чуть ли не высосал их из него, Часовник оставался на грани. Эндрю резко двинулся внутри Ната, попадая по простате, и тот не мог удержать в себе гортанный стон. — Блядь, прошу, трахни меня уже! — он закрыл глаза руками, будто бы стыдясь своих же слов, пока все в нем краснело и обливалось алой краской. — С удовольствием. Пальцы медленно покинули Натаниэля, и тот снова захныкал о того, что ему не хватало наполненности, совсем. Как только Эндрю хотел взяться за презерватив, на удивление для самого себя, Нат выпалил: — Без него… — Эндрю на это выгнал бровь, не понимая, что тот имеет в виду. — Я хочу, чтобы ты меня наполнил, — эти слова давались ему не легки, и он чувствовал себя неловко от такой раскрепощенности. Миньярд лишь положительно улыбнулся ему, и больше не осилил контроля над защитой, и та полетела на пол к одежде. — Твое желание — закон, Часики. Пока Натаниэль с закрытыми глазами готовился к проникновению, Эндрю выдавливал на пальцы все больше смазки, растягивая ее потом по всему стволу. Он чувствовал жар, который пульсировал у него внизу, как вулкан. Эндрю взялся за бедра Ната, сжимая их под дрожание ног. Блондин чувствовал, как Нат не мог уже терпеть такие «издевательства». Веснински почувствовал член у входа и невольно сжался. Эндрю попросил его расслабиться, но Нату было это чертовски сложно сделать, и когда у Миньярда получилось словить миг, он нежно вошёл в него. Тот выгнулся сильнее, чем обычно, и замер в немом крике, стуча по потолку кулаком. Он не дышал совсем, а Эндрю не двигался, он сверлил Ната проницательным взглядом, улавливая любой намек на то, чтобы он остановился. Но такого не было, и когда Нат сквозь зубы резко вдохнул оставшийся кислород в этом помещении, которого казалось было уже недостаточно, и расслабился полностью, тем самым, Эндрю смог войти в него глубже с характерным неожиданным шлепком — бедра об бедра. Эндрю делал медленные протяжные толчки, каждый раз задевая простату. Его пальцы крепко сжимали бедра Натаниэля, и он просто не мог насытиться этим видом. Миньярд пытался адекватно набрать скорость, чтобы не было грубо, а нежно. Он каждый раз задевал комок нервов, и каждый раз получал в ответ хныканье и стоны Натаниэля, которые щекотали его слух, заставляя проходиться току вдоль хребта, оставляя после себя россыпь чего-то приятного, что перерастало в сильное желание и возбуждение. Нат ерзал под ним, извивался и кричал лишь одно: «Да!», стуча по потолку кулаком. Он чувствовал как все уплывает куда-то, и мир становится непонятным, размытым, и все плывет перед глазами. Он чувствует прилив напряжения, как все в один миг на него рушиться, и семя течет по его стволу, а потом и совсем на пол, так как он вверх ногами. Парень неловко смотрит на это, и опрокидывает голову назад. Из натянутой пружины он превращается в пудинг на руках Эндрю, тот делает решающий толчок, и заполняет его по самые края под тяжёлый выдох Натаниэля. Тот окончательно теряется в этом мире. Ему хорошо. Ему чертовски хорошо от Эндрю, от его спермы внутри него, от того оргазма, который он получил, от всего Миньярда и его вида. Этого было достаточно, чтобы Нат потерял контроль над временем и снова возобновил его. Эндрю заключил Натаниэля в объятия, с лёгкостью поднимая обмякшее тело, что становилось пудингом после каждой остановки времени, и каждого секса. Капли семя стекали по линии ягодиц, и Эндрю делал все, чтобы смотреть на стену, по которой шагает, направляясь в ванную. Что ж, он признает, как сильно ненавидит Натаниэля Веснински, Часовника, который сводит его с ума. Он на ватных ногах зашёл ванную понимая, что сейчас ему нужно будет навести порядок, пока снизу слышаться голоса Лисов, что вернулись в Академию.