За гранью

— Мне действительно жаль, что всё сложилось таким образом, — повторился Траун. — Поверь мне, тебе не стоит переживать, — Илай вновь предпринял попытку объяснить, что всё в порядке, даже если в относительном. — Я ещё не успел отвыкнуть от того, что тебе никогда не приходится скучать. И свою способность всегда появляться в нужное время и в нужном месте я давно принял как должное, — в конце концов, он решил, что лучшим вариантом будет просто отшутиться. Суть всё равно останется той же, а он её ранее уже озвучивал. Илай не держал на Трауна обиды и в принципе не считал, что в этой ситуации был кто-то виноват. — Главное, всё срослось правильно, — этим замечанием он решил закрыть тему; ну, походит он ещё какое-то время с тростью, уж переживёт как-нибудь, не трагедия. Конечно, в его планы не входило сломать ногу, неудачно оступившись и упав во время перемещения разрушителя пёрриглами, но, раз это произошло, то стоит признать, что другого пути, кроме как смириться и стерпеть все прелести этого неприятного эпизода, не было. Более того, он был не единственный, кто пострадал. — Как дела у Эзры? Во взгляде Трауна помимо сочувствия появилась какая-то непонятная эмоция, что-то печальное и серьёзное одновременно, отражающее внутреннее беспокойство и опасение. Траун сделался задумчив. — Я не могу сказать, что он не справляется, — ответил он. — Но ему очень тяжело, потому что последствия пережитого им потрясения всё ещё продолжают проявляться.

***

У Трауна с Эзрой состоялся ещё один разговор, который должен был прояснить некоторые моменты и дать возможность хотя бы предположить правильное направление их совместным действиям. Тем не менее, всё произошло ровным счетом наоборот. — Что мне следует учесть, чтобы помочь тебе? — Траун задал вопрос прямо, полагаясь на установившееся между ним и Бриджером доверие. — Ну, я джедай, — Эзра дал ответ не задумываясь, выдав первое, что пришло в голову. И, спустя мгновение, как будто что-то осознав, он в полной растерянности посмотрел на Трауна. Тот выглядел не менее озадаченно. В общем, на этом разговор и закончился — каждый счёл необходимым поразмыслить над тем, что же именно представляет из себя джедай. Да, Эзра определённо обладает необыкновенными способностями, которым порой не находилось рационального объяснения — Траун это признавал, однако согласен он был далеко не со всем утверждением. Безусловно, возможности Бриджера, бывало, выходили за рамки привычных представлений о нём, как о джедае, потому что такого оппонента достаточно сложно просчитать — Траун в этом на собственном опыте убедился. Тем не менее, это вовсе не значило, что сила Эзры работает сама по себе, не опираясь ни на какие законы и принципы. Чему же тогда учит каждый мастер своего ученика, если не действенным способам контроля собственной мощи?.. Другими словами, Траун был против того, чтобы ограничиться по-настоящему смехотворным оправданием всех странностей одним лишь убеждением (пусть и распространённым) в том, что эти самые странности никак нельзя объяснить. Ему было важно знать, что в тех явлениях, с которыми он столкнулся благодаря тесному общению с Эзрой, так или иначе присутствует определённая логика. Даже если постичь её дано только самому Эзре, как адепту Силы, Траун хотел бы быть уверен, что тот хотя бы приблизительно знает, как избежать возможного вреда, имея прямое отношение к «необъяснимому». Возможно, Траун и не стал бы никогда о таком задумываться и пытаться найти подтверждение своим мыслям, просто согласившись со стереотипом о «необъяснимом»; однако сейчас, когда дело касалось Бриджера, он не мог выпустить из внимания этот вопрос. По крайней мере, не тогда, когда он точно знает, что с Эзрой случаются те самые «странности». Он уже не помнил, с какой целью вообще захотел проверить камеры наблюдения после ночного визита парня. Но то, что он обнаружил, поразило его и оказалось в разы существенней первоначальных намерений. На записях Бриджера не было. Вернее, он был, но частично, и увидеть его можно было дважды — как он вылетел из своей каюты, преодолел коридор, завернул за угол и затем появился у дверей Трауна, выскочив из-за ближайшего угла. А вот каким конкретным маршрутом воспользовался Эзра, отследить не удалось — чисс потратил время, просматривая записи, но так и не нашёл непонятно куда исчезнувшего мальчишку. Просто мистика какая-то. Спросил ли он об этом самого Эзру? Да, Траун аккуратно поинтересовался у него о событиях той ночи, желая узнать не только то, как Эзра добрался до его спальни, но и то, что его побудило к этому. — Ну, можешь считать, мне приснился очень неприятный сон, — Эзра был слишком краток; было видно, что вдаваться в подробности он категорически не хочет. — Мне снился один и тот же повторяющийся эпизод, в котором я бежал по коридору. Видимо, в какой-то момент я побежал по-настоящему. Тогда Траун перешёл к записям. Вопреки его ожиданию, Эзра не особо впечатлился, учитывая его раннюю уверенность в том, что он точно проделал весь путь от своей каюты до каюты Трауна исключительно бегом, не применяя никаких ухищрений. — Может, это был не я, а какая-нибудь моя проекция, — без энтузиазма предположил Эзра, готовый подкинуть идей на размышление, загрузив Трауна, лишь бы не развивать эту тему прямо сейчас. Судя по изумлению, отобразившемуся на лице чисса, у него это получилось. Он немного сгладил углы: — не могу утверждать, что я так умею, но Кэнан рассказывал о тех, кто умел, — и добавил-таки, чтобы Траун не расслабился раньше времени: — так что, такой вариант вполне возможен. Эзра пока не спешил говорить, что сам он считал, что никакой «проекции» на самом деле не было. Нет, он скажет об этом, но позже, потому что он также, как и Траун, не во всём ещё разобрался. Он не хотел рассказывать о том, что, проснувшись в ту ночь от чувства удушья, ощутив в комнате присутствие кого-то постороннего, определённо представлявшего для него угрозу, он поддался страху и, вместо того, чтобы выяснить, в чём дело, дал волю своим инстинктам — побежал прочь от безликой опасности. Даже не совсем так — Эзра пытался это сделать. Для него это было очень неожиданно — открыть глаза и обнаружить, что тело совершенно не подчиняется командам мозга. То, что он видит и как будто осознаёт — как он с трудом встаёт, добирается до двери и срывается с места, — оказывается странным полусном. Каждый раз, останавливаясь перед чьей-то конкретной каютой, Эзра не успевал активировать замок и войти в неё, потому что вдруг понимал, что на самом деле он так никуда и не ушёл и до сих пор лежит в своей кровати, и в помещении всё ещё кто-то есть. И после этого осознания все действия начинались сначала, в точности повторяя предыдущие. Поэтому, когда рука дрогнула и получилось сжать кулак, Эзра всё равно не до конца уверился в реальности происходящего (в отличие от реальности угрозы); он вскочил и ринулся по абсолютно тем же самым коридорам, которые он уже видел. И очень удивился, когда беспрепятственно смог пробраться в ту самую каюту. И в конечном итоге увидеть спящего Трауна он, в общем-то, тоже не особо рассчитывал. Траун спал; Эзра не собирался его будить. Он хотел дать себе собраться с мыслями и затем уйти так же незаметно, как и пришёл. Впрочем, ему это не удалось. Опустившись на стул, он понял, что с места уже не сдвинется. Хотя бы потому, что здесь, с Трауном, точно было безопасно, — так он это объяснил себе тогда. Даже если он не мог определить, была ли та угроза, от которой он бежал, настоящей. Обеспокоенный, Эзра шарил вокруг себя Силой, на тот момент готовый к любому столкновению. В те бесконечно долгие минуты вера Эзры в себя впервые так серьёзно пошатнулась; собственный мозг сыграл с ним злую шутку, и Эзра был в растерянности. Когда он проходил испытание в Храме джедаев, то держался гораздо лучше, хотя страхи, которым он там противостоял, были в разы существеннее. В общем, Эзра испытал сильное разочарование, и последующие дни он искал если не оправдание себе, то хотя бы причину для того, чтобы считать случившееся нормальным явлением. Может, много раньше он даже не задумался бы о таком и назвал вещи своими именами — признал, что это было что-то вроде обычного кошмара, и оставил мысли об этом. Однако в последнее время он слишком часто и подолгу испытывает опасные эмоции — он злится, раздражается, в принципе ведёт себя достаточно агрессивно, и его всплески непонятной самому враждебности к окружающим чередовались с проявлениями несвойственного ему равнодушия. Вдруг это всё говорит о том, что, как джедай, он не справляется?.. Он не думал, что Траун мог дать ему ответ на этот вопрос, и считал, что должен сделать это сам. Хотя бы попытаться. Для этого он медитировал. В какой-то момент он вспомнил, что разрушенная им часть Храма джедаев всё ещё на «Химере», и отправился за ответами в тот роковой отсек. Эзра чувствовал Силу в этих руинах; он ощупывал каменные обломки, прикасался к ним и мысленно, и руками, погружаясь в энергию своего родного мира, далёкого теперь Лотала. Он стремился обрести утраченное им спокойствие, устанавливая связь с тем, что осталось от Храма. В один из таких дней, которые он проводил в этом отсеке, Эзра задумался: может, ему стоит попробовать собрать Храм обратно? Кто знает, не откроется ли таким образом какой-нибудь портал?.. Эта идея завладела им. Он знал, что за раз ничего не получится, что потребуется не один день, хотя бы потому, что подобного опыта у него ещё не было. Впрочем, это не оттолкнуло его. Эзра Силой поднимал тяжёлые плиты и булыжники, максимально концентрируясь на них, проникая в память камня, чтобы найти его прежнее место. Несмотря на свой масштаб, это была по-настоящему ювелирная работа — составить обломки так, чтобы они не только соответствовали своему расположению, но и сохраняли прежнюю устойчивость. Эзра был с головой увлечён в это занятие; мысленно он видел и чувствовал каждый камешек, каждую песчинку земли, даже поднимающуюся в воздух пыль — в такие моменты он был уверен, что восстановит конструкцию в точности, и даже земля будет лежать так же. Он был один на один с собой, своими мыслями и чувствами. Ему никто не мешал, и он был уверен, что так будет до самого конца его миссии; поэтому, когда позади него кто-то негромко чихнул, он едва сдержался, чтобы не вскрикнуть от неожиданности. Он мгновенно выпустил из внимания исследуемые глыбы. В помещении раздался грохот от упавших тяжёлых плит. Обернувшись, Эзра попытался рассмотреть пришельца сквозь облако пыли. — Прошу прощения, — это был невысокий молодой имперский офицер, опирающийся на тонкую металлическую тросточку. Казалось, поднявшийся шум его совершенно не смутил. — Вы — Эзра Бриджер?