За гранью

Эзра фыркнул. — «Неумёха-Бриджер»?.. Серьёзно?.. Илай пожал плечами. — Со слов очевидцев. — Забавно, — Эзра не мог не признать: то, как Траун даёт ёмкие характеристики, порой очень поднимает настроение. — То есть, тебя там тогда не было? — Нет, на тот момент я выполнял миссию в совершенно другом месте. Несмотря на то, что Илай был инициатором (пусть это и вышло, казалось бы, случайно) их с Эзрой знакомства и дальнейшего общения, в разговоре он держался очень осторожно. С Бриджером он хотел наладить контакт; ему было интересно узнать, что из себя представляет парнишка, пробудивший в его товарище глубокое чувство нежной привязанности. К тому же, Эзра был джедаем, и лишь одним этим фактом он производил на Илая сильное впечатление, вынуждая его с особенной тщательностью следить за своими словами. После пёрриглов со стороны Бриджера можно было ждать чего угодно. Если он способен использовать собственную силу в таком масштабе, то, кто знает, как он склонен применять её в более мелких, повседневных делах?.. Когда Илай обозначил себя другом Трауна, Эзра не удивился. Нет, конечно, для него было очень неожиданно, что у Трауна есть друзья (он никогда не задумывался об этом), однако в то, что Вэнто является таковым, он поверил без труда. В самом деле, некоторые повадки чисса Эзра узнал в Илае достаточно легко. И одним из первых признаков, указывающих на определённое сходство в поведении, было, как ни странно, выражение лица, которое с самого начала показалось Эзре каким-то знакомым. Больше всего выдавал взгляд — пристальный, выжидающий; складка между бровей делала лицо серьёзным, выдавала напряжение, в котором постоянно пребывал Илай. Всё своё внимание он держал на собеседнике, готовый среагировать в любой момент должным образом, чтобы не выпустить ситуацию из-под контроля. Его было очень трудно разговорить. Как ни странно, Эзра в общении с ним рассказал о себе больше, чем узнал о нём что-то конкретное. Этому могло быть два объяснения. Со стороны Эзры такую открытость можно было приписать его природной чуткости, благодаря которой он быстро распознал в Илае человека, не желающего ему зла. Безусловно, повлияла и его дружба с Трауном — если Траун доверяет Вэнто, значит, и Эзра может в какой-то мере довериться ему. Положившись на интуицию, он решил узнать Илая получше. Илай же полагался на свой жизненный опыт. За время службы ему доводилось проводить допросы, и с соответствующими техниками и приёмами, необходимыми для успешного дознания, он был хорошо знаком. И в общении с Эзрой он активно к ним прибегал, и вовсе не потому, что относился к Бриджеру как к преступнику или врагу, просто Илай не спешил сразу делиться подробностями личной жизни, предпочтя сначала безопасно прощупать почву. Он был вежлив, доброжелателен и внимателен к деталям, чем отдалённо напоминал Трауна; Илай укрылся за хорошими манерами, используя их как щит, благодаря которому он мог, не подвергаясь опасности, наблюдать и анализировать. Опять же, он не знал, какой неожиданный поступок может совершить джедай, и решил, что подстраховаться лишним не будет. Илай ни о чём не врал, когда Эзра задавал ему вопросы, больше не договаривал или же давал очень расплывчатые ответы без конкретики. Он прояснял для себя некоторые части биографии Бриджера, отталкиваясь от второстепенных отвлечённых вопросов, которые на первый взгляд казались ни о чём. Поначалу Эзре понравилось внимание к своей персоне, однако он очень быстро остыл к тому, чтобы постоянно рассказывать о себе. В разговоре он всё чаще смещал фокус на самого Илая, на удивление мастерски подвязывая его едва ли не к каждому получаемому от него же вопросу. Таким образом, Илай был не только тем, кто допрашивал, но в то же время и тем, кого допрашивали; он это учёл и немного сменил тактику, принимая правила. Он нашёл новую точку соприкосновения, и совсем не странно, что темы разговора помимо Эзры теперь затрагивали и Трауна. Разумеется, Илай не собирался выкладывать всю подноготную чисса. Он опирался только на очевидные факты, и как-то так получилось (не исключено, что Эзра смекнул, по какому принципу действовал Илай, и интуитивно перенял его тактику), что к общеизвестному Илай невольно добавлял какие-то незначительные дополнения, которые Эзра находил интересными, в дальнейшем предпринимая осторожную попытку развить их. Особое внимание Эзра уделял тем моментам историй, где так или иначе фигурировал Вэнто. В конце концов, постепенно смирившись со своими оговорками, Илай в некотором роде оттаял. Он понял, что Бриджер не представляет для него опасности, и в общении стал более свободным и естественно-любопытствующим. Траун отнёсся к их знакомству очень хорошо. Более того, он собирался представить их друг другу самолично, но в связи с некоторыми обстоятельствами так и не сделал этого. Первый месяц их пребывания в космосе он был занят «Химерой», оставил Эзру самому себе, а Илая — сращивать кости после полученного перелома. Позже, пока он подгадывал удачный момент, чтобы собраться всем вместе, по воле случая Илай (когда уже мог ходить), оказавшись рядом с оборудованным для Храма помещением, пошёл на шум и обнаружил Бриджера. — Что ты о нём думаешь? — Спустя какое-то время после этого спросил Траун Вэнто. Илай задумался. Поначалу ему казалось, что их с Эзрой коммуникация не задалась; по крайней мере, в самую их первую встречу Эзра не был настроен разговаривать. Это было понятно по случившемуся тогда диалогу. Илай не особо запомнил, какие именно звучали слова, но посыл был предельно ясен. — Ты!.. — Эзра тогда очень быстро оправился от испуга и сразу же перешёл в наступление. — Какое у тебя звание?.. Илай в тот момент совершенно растерялся, не понимая, к чему такой вопрос. — Э-э… Коммандер?.. Ответ у Эзры восторга не вызвал. — Ладно, неважно, — он явно передумал что-то делать и после этого поменял свою линию поведения. Потом, разумеется, Эзра признался, что таким образом он хотел послать случайно забредшего к нему имперца куда подальше, потому что, во-первых, с имперцами помимо Трауна он никаких дел не имел и иметь не намеревался, а, во-вторых, лишние наблюдатели ему были без надобности. Зная характерное для солдат Империи высокое самомнение, Эзра не придумал ничего лучше, как воспользоваться тем, что он лейтенант, и под предлогом уважения к старшим по званию выпроводить незваного гостя (который, как Эзра почему-то был уверен, имел ранг ниже его). В общем, его ожидания совершенно не оправдались — его невинная хитрость вышла ему боком. Он так растерялся из-за сделанного промаха, что не сообразил выдумать себе что-нибудь повыше коммандера. Момент оказался упущен, и Эзра вынужден был подчиниться собственным правилам и далее уже обращаться к Илаю на «вы». Впрочем, сам Илай нашёл эту историю забавной и не замедлил сообщить своё мнение Эзре; совсем скоро они перешли на «ты». Так что, в плане общения у них, без сомнения, всё было в порядке. И Траун, к слову, знал об этом. Илай подумал ещё и вспомнил эпизод, раскрывший ему Бриджера с той стороны, с какой он вообще не ожидал увидеть его; может, это было слишком наивно, считать, что такого не бывает, однако действительность доказала ему обратное, и Илай, прежде никогда не допускавший подобной мысли, оказался сильно сбит с толку, став случайным свидетелем того, как джедай плачет. — Слушай, я тебе, конечно, очень рад, но ты немного не вовремя, — несмотря на текущие по щекам слёзы и сдвинутые к переносице брови, Эзра говорил негромким, но ровным твёрдым голосом, и выглядел так серьёзно, что создавалось впечатление, будто у него на тот момент всё было под контролем. Ошеломлённый, Илай напрочь позабыл, с какой целью хотел видеть Бриджера, и покорно согласился зайти позже. Он тогда не понял, спасовал ли таким образом, и должен ли был поинтересоваться о том, не требовалось ли от него какое-либо содействие; после они с Эзрой не поднимали эту тему, но сам Илай размышлял об этом, пытаясь выяснить, что же на самом деле его так задело в том, что он видел. Потому что вряд ли дело было только в том, что его представления не совпали с реальностью. В конце концов он пришёл к довольно однозначному ответу и почему-то подумал, что Траун точно поймёт его, если он скажет. Синие-синие, печальные, но в то же время упрямые глаза, говорящие о внутреннем стремлении Эзры во что бы то ни стало найти способ вытянуть себя из состояния меланхолии и подавленности, поражали. Иначе говоря, Илай проникся к Эзре ещё большим уважением, во второй раз признав в нём того, кто так просто не сдаётся, сопротивляясь до победного конца. — Эзра гораздо сильнее, чем кажется, — озвучил Илай свои мысли. — И он очень поможет себе, если осознает это. Что ж, зная Бриджера, с этим утверждением Траун не мог не согласиться. Более того, слова Илая звучали как план, пусть пока ещё и не было идеи, как его реализовать.