За гранью

— Откуда ты? — С Лайсатры. — Никогда не слышал. — Я не удивлён. — Ну, про Лотал, думаю, я могу не рассказывать, — на этих словах Илай хмыкнул. Даже если большую часть столкновений с лотальскими мятежниками в силу обстоятельств он благополучно пропустил, с этой планетой он всё же ознакомился, пробежавшись по докладам и прочим отчётам. Ну, и артефакты, которые Траун держал в своём кабинете, Илай тоже изучил. В отличие от Трауна, ему документация дала куда больше информации, чем художественное творчество Сабин Врен. Впрочем, в трудах мятежницы Илай нашёл, за что ухватиться. Сам факт склонности дочери мандалорцев к росписи всего того, на что могла лечь краска, очень помог Илаю с заданием, которое поручил ему Траун. Ну, не совсем с заданием, конечно; это была просьба, и главным образом она основывалась на их с Трауном старой дружбе, а не чувстве обязанности подчинённого перед начальствующим лицом. Просто Илай всегда очень ответственно относился к тем вопросам, которые доверял ему чисс. И дело давно было не в статусе, занимаемым Трауном. Он не хотел подводить своего друга, и цели, которые тот перед собой ставил и к которым стремился, для Илая были значимы едва ли не в той же степени. А ещё он искренне сочувствовал Бриджеру. Это тоже было важно. Траун всецело был поглощён своими обязанностями. Как на руководителя, на него навалилось буквально всё: в разы увеличившаяся ответственность за чужие жизни, предугадывание примерного прогноза касаемо использования оставшихся ресурсов, распределение нагрузок на различные системы, сохранение порядка на разрушителе. К тому же, всё то, что находилось под его контролем, Траун намеревался задействовать не только для выживания экипажа, но и для выполнения своего долга, о котором он никогда не забывал. Внимание Трауна требовалось постоянно. Поиск решений многих вопросов не могло обойтись без его участия. То время, которое он уделял Эзре, буквально урывалось им из череды срочных задач. Это не была жертва с его стороны — помощь Бриджеру также входила в его приоритеты. Он просто всё больше и больше убеждался в том, что не справится в одиночку. Не потому, что не способен — физическая подготовка очень выручала, и на свою выносливость он пока что не жаловался. Ключевым словом было «пока» — Траун может выдерживать такие нагрузки, вопрос только в том, как долго его будет хватать нести взваленную им же на плечи ношу, прежде чем он упадёт и не встанет. Однако, если нагрузку перераспределить правильно, он сможет сохранить свою работоспособность на более продолжительное время, чем в том случае, если он этого не сделает. Траун умел здраво оценивать свои возможности. Он очень серьёзно относился к душевному состоянию Бриджера и считал, что в таком деле преступно допускать какую-либо небрежность. С Эзрой необходимо поддерживать контакт и вытаскивать из эмоциональной трясины, не позволять рассматривать себя как кого-то бесполезного. Траун находил свои визиты к Бриджеру недостаточными для того, чтобы помочь юному джедаю в преодолении трудности, к которой, как оказалось, тот был совершенно не готов. Они, кстати, частично затронули с Эзрой эту тему. — В конце концов, — размышлял Эзра, видимо, вспоминая что-то из уроков Кэнана. — Я думаю, мы притягиваем к себе то, к чему уже готовы. И тогда Траун не согласился с ним. И прямо сказал Эзре об этом. Тот не стал возражать, и было понятно, что несогласие чисса принесло ему некоторое утешение, потому что в глубине души он признавал — это испытание слишком тяжело для него. И внутренне он очень остро реагировал на сочувствие, когда находил его в подтексте фраз, потому что так он чувствовал себя более значимым. Эзра нуждался в поддержке, и Траун это видел. Бриджер должен получать больше внимания, чем в данный момент ему даёт чисс. Поэтому Траун обратился к Илаю. Это не значило, что он сдался или переложил ответственность, найдя себе замену. Он не отступал, он запросил подкрепления. Конечно, Илай не отказал ему в этом. — Эзру нежелательно оставлять в одиночестве надолго, — это была основная мысль, которую Траун хотел донести до Илая. Когда он начинал этот разговор, то обратился к самым первым годам их с Вэнто знакомства, отмечая находчивость и проницательность, которые тот проявил во время того, как они находили общий язык друг с другом. Траун сказал Илаю, что был бы очень признателен ему, если бы он, используя свои навыки, время от времени заземлял Эзру, возвращал в действительность, смещая его фокус с собственных неудач на что-то другое. — Я не ограничиваю тебя в средствах. Доступ в мою библиотеку у тебя есть, — напомнил он в конце. — Как много я могу ему рассказать? — В свою очередь уточнил Илай, обеспокоенный тем, чтобы не допустить утечки личной информации Трауна. Ему нужно было обозначить себе чёткие границы, чтобы то, что нужно было узнать и услышать Бриджеру конкретно от самого Трауна, тот сказал джедаю сам. Чисс тепло посмотрел на него. Его всегда трогало такое трепетное отношение Илая к сведениям, которые он ему доверял. Это много говорило ему не только о самом Илае и его чувстве ответственности, но и том, как для него ценна их дружба. Он знал, что может положиться на Вэнто. — Столько, сколько сочтёшь нужным, — Траун дал понять Илаю, что уверен в нём. — Неизвестно, как это может отразиться на будущем, — добавил он задумчиво. Если бы Илай знал его меньше, то воспринял эти слова как предупреждение быть осторожным с тем, чтобы приоткрыть перед джедаем завесу тайн. Однако, каким-то образом, в интонации Трауна он различил призрачную надежду на вероятность того, что полученные знания подтолкнут Эзру помочь ему с его личной миссией. Илай понимающе кивнул. Эзру, разумеется, поставили в известность о том, что Илай теперь официально входит в «группу поддержки Бриджера», как нарёк Траун их «официальное» собрание из трёх человек. Эта черта в Трауне — организовывать обсуждение важного вопроса так, что, казалось, это было настоящее деловое совещание (а им это именно так и воспринималось, судя по всему) — поначалу Эзру очень забавляла, потому что для него это было очень непривычно, вот так собраться за столом и что-то обсудить, выслушивая друг друга по очереди, а не орать на всё помещение своё мнение, как обычно это делал Зеб (очень часто Эзре с ним приходилось соглашаться, но уже будучи выставленным за дверь их с Зебом каюты). В последствие он признал, что это действительно эффективный способ прийти к какому-то единому решению или найти компромисс. Новость Эзра принял нормально, даже, можно сказать, хорошо. Закрепление Илая как члена их трио окончательно делало его для Эзры союзником и проверенным товарищем. Не то чтобы до этого момента тот не считался таковым, просто чёткость, которую Траун по своему обыкновению вносил в их образовавшийся коллектив, оказывала поразительное психологическое воздействие, придавая каждому дополнительной уверенности в ближнем. Осознавая это, Эзра испытывал восхищение по отношению к чиссу, думая, что Траун куда лучше справляется с ролью лидера, чем он сам. Траун также предупредил, что в ближайшее время он скорее всего будет видеться с Эзрой гораздо реже, объяснив это тем, что он должен более менее стабилизировать ситуацию, в которой они все находятся. Эзра сказал ему, что всё понимает; он видел, что Траун занимается какой-то деятельностью, и чувствовал, что эта деятельность связана не только с устранением неполадок на «Химере». Трауна он не спрашивал об этом, а Илай отмалчивался или уходил от прямого ответа. Ясно было одно: это не попытки вернуться в Империю. В конце концов, Эзра дал понять Вэнто, что он в курсе, что что-то происходит, и поинтересовался, не нужна ли его помощь, потому что он чувствует, что это что-то серьёзное. Илай уверил его, что ему пока стоит беспокоиться только о том, чтобы самому оклематься от пережитого им, и что ему дадут знать, если потребуется его участие. Впрочем, это вовсе не значило, что Илай вообще не собирался что-либо говорить об этом. Просто пока он немного сместил акценты на что-то более близкое Бриджеру. Что-то, что, по его мнению, хотя бы отдалённо могло соотноситься с возрастом Эзры. — Да ладно, — Эзра, к слову, так не думал. — По-твоему, я похож на художника? Я в жизни в руки краску не брал. — Что-то в этой жизни обязательно случается в первый раз, — флегматично заметил ему Илай. «Сила, я не понимаю, как вы это делаете», — много позже недоумевал про себя Эзра, удивлённый тем, что Илаю-таки удалось убедить его заниматься чем-то подобным. То, что они с Трауном давние друзья, становилось заметно всё больше и больше — как так можно было оперировать словами, чтобы ослабить бдительность оппонента и подтолкнуть его в сторону ожидаемых выводов, Эзра не мог сказать. Несомненно, такой опыт приобретается исключительно при долгом общении с Трауном, и Вэнто определённо является доказательством этому. Эзра слишком поздно обнаруживал, что его ловко провели, чтобы изменить своё принятое по наводке решение, и тут уж ему оставался только один вариант — просто смириться с этим. Благо, обычно это было что-то безвредное, а то как если это будет направлено против тебя самого? Эзра не был уверен, что тогда распознает подвох быстро. Сам он, так-то, тоже умел убеждать людей, но, если он делал это сознательно, то только используя Силу. В остальных случаях ему помогало собственное обаяние, которое всегда было бесконтрольным и неосознаваемым. Ладно, может, он ещё научится таким приёмам. Сам Илай, в общем-то, о таком не думал, и притом уже очень давно. Эзра был прав, он действительно частично перенял этот навык у Трауна, но это произошло как-то само собой, и Вэнто никогда не ставил перед собой такой цели. Да, он отмечал дипломатичность чисса, но не заострял своё внимание на том, что считал чертой характера. Он, кстати, и не заметил, как сам стал успешно находить обходные пути в проблемных вопросах, иногда подстраивая ситуацию под себя. И когда Илай договаривался с Эзрой, то делал это по большей части механически, на автопилоте, особо не анализируя цепочку действий, которая должна была привести его к нужному результату. Поначалу у него не было идей, чем ещё можно занять Бриджера помимо разговоров. Именно занять, уводя от самокопания. И к рисованию Илай пришёл совершенно неожиданно; яркие цветные линии, из которых складывались оставленные мисс Врен символики на изъятых с эпицентра событий кусках стен и частей обшивки звездолётов, подняли в памяти Илая то, что он, казалось, давным-давно забыл. Кто же знал, что разовые пробные занятия, дающие возможность по желанию добавить в свой учебный план ещё одну дисциплину на первых курсах имперской академии, вообще когда-нибудь пригодятся ему в жизни. В то время предметы психологической направленности Илая никак не интересовали, и как такового желания обеспечить себе дополнительную нагрузку подобной дисциплиной у него не было. В то далёкое время он считал это чем-то бесполезным, однако сейчас изотерапия заиграла для него новыми красками. В буквальном смысле. Что ж, он основательно порылся в информационной базе, прежде чем добрался до нужных ему чьих-то кратких заметок. Записей, которых нашёл Илай, было немного, но для того, чтобы освежить память, их оказалось вполне достаточно. Эзра к его предложению отнёсся скептически. С чем-то подобным он сталкивался впервые, и в действенности метода несколько сомневался. В ходе недолгого препирательства он сдался, и, конечно же, слова Илая были решающими. — Я был уверен, что мне это не понадобится, тем не менее, ты сидишь прямо напротив меня, — Илай понял, что немного промазал, так как Эзра не выглядел убеждённым в том, что нуждается в предложенной технике. Тогда он зашёл немного с другой стороны: — может, тебе встретится тот, кому это будет нужно, и ты передашь ему это знание? — Вот тут-то, заметив колебание, Илай уже не сомневался, что попал. Он добил в том же направлении: — тогда получится, я косвенно поспособствую улучшению чьего-то состояния. Неплохо же звучит, согласись? Эзра капитулировал. Если помогать себе он не спешил, то помогать ближнему не отказывался. А уж не посодействовать кому-то в добром деле, когда он точно лишним не будет, он тем более не мог. Илай очень быстро распознал в нём эту особенность и не преминул воспользоваться ей. — Давай, тебе ничего не надо придумывать, я скажу тебе алгоритм. Эзра осознал, что попался, только когда уже глубоко погрузился в процесс. Он даже улыбнулся в лёгком удивлении. — Сколько, говоришь, лет вы с Трауном знакомы? Он должен был знать, сколько требуется времени, чтобы научиться так делать!..