С каких пор ангелы заключают сделки?

Брюнет перекатывается на другой бок, пока уже проснувшийся Антон наблюдает за этим. Время проходит незаметно, Рогачёву кажется, что можно бесконечно вот так наблюдать за Вовой, таким очаровательно домашним, взъерошенным и обнимающим подушку. Точь-в-точь котейка, еще и рядом с самим блондином выглядит крошечным. — Дооброе утро? — Канухин в конце концов вытягивается, ложится на спину и зевает, сонно прослеживая взгляд Антона. — Снова плохо спал? Опять энергетиками питаться будешь? — Нормально я спал. — Рогачёв отмахивается и закатывает глаза, но все равно зевает, пряча лицо в подушке. Брюнет цокает и заползает сверху на светлоглазого, собственнически кусая за нос. — Сегодня съемки, ты как играть будешь? — Вова весело фыркает на попытки блондина укусить его ответно. — Хотя, Даня теперь всегда выглядит как заспавшийся и только что вставший котенок… — Это ты виноват. — Антон еле сдерживает улыбку и строит серьезное лицо, руками проводя по чужим ребрам и с удовольствием наблюдая за тем, как Канухин медленно гнется следом за руками и удивленно смотрит в глаза. — Лежишь такой красивый, я начинаю любоваться и время летит… Эту фразу он прошептал на ухо, что заставило брюнета охнуть и вцепиться в плечи Рогачёву. На губах растянулась улыбка, щеки покраснели и по телу побежали мурашки. Господиблять, когда-нибудь он словит инфаркт от стольких комплиментов и приятного шепота на ухо… — Мгхх, да ну тебя… — Вова смущенно спрятал лицо и закрыл уши руками под тихие смешки блондина. Светлые глаза озорно блеснули и Антон медленно перекатил смущенного мужчину под себя. — И вообще, кто мне вчера засосов наставил, м? — Нависая над Канухиным, Рогачёв как-то по-кошачьи прижмурил один глаз, с хитрой улыбкой разглядывая смущенного брюнета. — Не представляю, кто же мог это сделать… — Вова состроил глазки, обнимая блондина за шею и ногой оплетая его бедра. — Вероятно, тот, кого втрахивали в эту же постель, тот, кто в надежде заглушить свои вскрики кусался и ставил засосы, но это особо не помогало… Мм. Ах да, этот кто-то вывел меня настолько сильно, насколько смог. — Антон глядел в глаза любимого с ухмылкой, медленно толкаясь своим стояком в чужой. Канухин ахнул и прижался ближе, ощущая, как резко сводит низ живота от воспоминаний. Вчера было… Немного резко, грубо, но с заботой, до потери сознания и слез по щекам, так хорошо… — Съемки, Тош, съемки! — Еле дыша, залепетал брюнет, невольно вздергивая бедра вверх. Возбуждение накатило слишком резко, еще и с утра. Боги, как хорошо-то от одних только пальцев на шее… — До них три часа, думаешь, не справимся? — Рогачёв чуть склонил голову и скопировал мимику своего персонажа из конца света. Все бы ничего, да только вот взгляд, полный желания, выдавал актера полностью. — Но мы можем заключить сделку. — Какую еще сделку? — Вова завозился, но стоило блондину чуть цапнуть ему кадык, — Канухин застыл. — Я тебя отпущу сейчас, но поймаю в гримерке после съемок и заставлю выстонать там всю свою сущность, либо ты мне просто пересказываешь вчерашний вечер и я отпускаю тебя готовится… — Светлоглазый мурлыкал, вторым коготком поцапывая соски захныкавшего Вовы. — С каких пор ангелы заключают сделки? — В манере Азика прошипел брюнет, но тут же сдался под усилившимися ласками Антона, прикусывая губу, чтобы не застонать. — С тех пор, когда ангелы совсеем не ангелы. — Рогачёв прикусил мочку уха Канухина, перетирая соски между пальцев. — Читал те… штуки в твиттере? Где пишут, что у Азика соски чувствительные? Они ведь и не догадываются, что правду пишут. Не прекращая шепота, блондин ухмылялся. — Разве не помнишь, что по сценарию Даниэль падет? Как вижу, говорить ты не собираешься. — Светлоглазый отстранился от порядком возбужденного и подрагивающего Вовы, и натянул на себя водолазку. — Сукаа… — Канухин лениво приподнялся на постели, сводя ноги и сбито дыша. — Всее, поезд ушел… — Антон весело показал язык и умчался на кухню, а брюнет с недовольным фырком упал обратно на подушки. — И я все равно тебя люблю… — Пробурчал Вова, прикрывая глаза.

***

И вот снова Канухин еле стоит на ногах. Каждый жест Антона, каждое его «случайное» касание, заводят слишком сильно и брюнет точно знает, что все это не случайности. Хорошо еще, что он сам почти не играет, поскольку отыгрывается падение Даниэля… хотя Рогачёву наверняка нелегко это делать с таким стояком. В кадре может и не совсем заметно, но Вова видит, давно выучил истинные эмоции, знает, как отличить от игры. И сейчас блондин сильно возбужден и ждет только одного — чтобы съемочный день закончился. Канухин тоже этого ждет. Сам хочет быть зажатым в гримерке, когда все уйдут, срывать голос под сильными, большими и, блять, очень красивыми руками, под горячо любимым светлоглазым… Едва ли хоть кто-то на съемочной площадке не заметил реакции этих двоих друг на друга… Брюнет стоял, увлеченно разглядывая, да практически съедая взглядом Антона, что тоже не ушло от внимания остальных. Ждать было тяжело, казалось, время идет мучительно долго. Но вот и конец съемочного дня. После тяжелой сцены Рогачёв в слезах, нервно улыбается и прячет глаза за ладонью, Вова сразу хватает его и уводит за угол, протягивая бутылку с водой. — Сейчас пройдет, я слишком ушел в персонажа. — Блондин медленно выдыхает, благодарит за воду и отпивает, после чего аккуратно обнимает Канухина и тычется в плечо глазами, расслабляясь под аккуратными поцелуями в щеку и лоб. — Ты молодец, красиво отыграл. — Брюнет мягко улыбнулся, поглаживая большим пальцем Антона по щеке. — Видимо так, раз ты по-настоящему запереживал и занервничал, я видел… — Рогачёв тихо засмеялся, окончательно успокоившись. — Потому что твои эмоции были настоящими, и я подумал что тебе правда плохо. — Вова смущенно прикусил губу, после чмокнул светлоглазого в подбородок и тихо мурлыкнул, прижимаясь ближе. — Маленький эмпатичный котенок… — Блондин подхватил Канухина под бедра и потащил в гримерку. — Я старше тебя на семь лет! — Брюнет охнул, крепче обнимая Антона за шею. — То-то я слышу, как спина скрипит… — Рогачёв засмеялся и тут же ахнул, ощутив укус в шею. Все уже разошлись и ключи от снятого помещения лежали на столе вместе с вещами парней. Блондин с тихим рыком уложил Вову на стол, впиваясь в губы поцелуем и скидывая и с него и с себя одежду. — Я ужасно соскучился… — Антон жарко выдохнул на ухо Канухину, расстегивая его брюки и стаскивая с него их. Брюнет даже не сдерживал улыбки и тихих довольных стонов. Он попытался расстегнуть чужие брюки, но Рогачёв не дал этого сделать, перехватив руки и ловко завязав их ремнем. — Но я тоже соскучился! — Вова застонал, покраснел и обиженно надул губы, прогибаясь под руками. — Ты получишь меня всего, но нужно подождать. — Блондин шептал, одной рукой оглаживая внутреннюю сторону бедра, а второй бока и торс. Один из любимых моментов их близости — вот такие поглаживания. Из-за большой чувствительности Канухин гнулся и льнул к рукам, и получалось у него это очень красиво, Антон долго не мог оторвать глаз. — Красивый, боже мой, как ты это делаешь? — Не знаю, оно само, на автомате. — Брюнет прижмурился, откидывая голову и толкаясь навстречу руке, сползшей к паху. Тело реагировало очень отзывчиво, потому Вова смущенно улыбался. — Ааагх, чеерт, Тош, я… Брови поползли наверх в жалобной гримасе и Канухин недовольно захныкал, когда Рогачёв убрал ладонь от паха. — Тише, тише, маленький, я не оставлю тебя таким возбужденным, просто от касания к члену ты не кончишь. — Блондин почти издевательски это прошептал, стягивая с брюнета остаток одежды, переворачивая на живот и заставляя встать в коленно-локтевую. — Коленкам и локтям не больно? Руки не перетянул? Вова тут же заулыбался и помотал головой. Он обожал то, что Антон заботится о его состоянии, даже если начинаются вот такие игры. — Все хорошо, продолжай, пожалуйста… Канухин прошептал, сильнее прогибая спину и поджимая пальцы на ногах в предвкушении чужих действий. — Умничка. Постарайся расслабиться. — Рогачёв оставил поцелуй на бедре тихо охнувшего брюнета и достал смазку из своего рюкзака, выдавливая ее себе на пальцы и начиная разминать колечко мышц. Вова протяжно застонал, но все же послушно расслабился, тая под мягкими поцелуями в бедра. Добившись того, что Канухин расслабился, блондин медленно ввел один палец. — Ах, черррт… — Брюнет зажмурился от приятного ощущения заполненности, двинув бедрами навстречу. Возбуждение было почти невыносимым и через время, когда Антон вводил уже третий палец, при каждом толчке подушечками упираясь в простату, Вова уже вскрикивал и каждый раз из глаз брызгали слезы. — Я разрешаю кончить тебе. Представь, без единого касания к члену кончишь… — Рогачёв сам был порядком возбужден, один только вид напряженного, льнущему, громко стонущего возлюбленного посылал множество мурашек по телу. — Н-но… Ах-ха… — Канухин вскрикнул, стоило блондину ускорить пальцы, и кончил, расплываясь по столу и всхлипывая. Оргазм вышел ярким из-за долгого возбуждения и брюнету показалось, что он больше не встанет вообще. — Все хорошо? — Блондин перевернул дрожащего и всхлипывающего Вову на чистую поверхность стола, стирая слезки и поглаживая по волосам. — Тебя… Хочу тебя. Прошуу, Тош, ты обещал… — Канухин обнял связанными руками Антона за шею и прильнул ближе. Тело казалось очень чувствительным и даже уставшим, но брюнету хотелось еще, хотелось сделать приятно любимому. — Точно? — Рогачёв ласково поцеловал мявкнувшего брюнета под ухом. — Ты выглядишь уставшим… — Плевать, еще хочу… — Вова облизнул искусанные губы и приник поцелуем, разводя ноги и потираясь бедром о чужой стояк. Блондин взрыкнул и одной рукой спустил с себя остатки одежды, смазывая член и головкой потираясь о колечко мышц. По телу Канухина побежали мурашки, дыхание снова сбилось и все замерло от предвкушения. — Мне нравится твоя реакция, ты постоянно таак ждешь того удовольствия… — Антон хмыкнул и медленно протолкнулся головкой внутрь, застонав в унисон с вскрикнувшим брюнетом. — Ощущения ахуенные потому что, охх, блять, поцелуй… — Вова зашептал, вплотную прильнув и зацеловывая чужие губы. Рогачёв начал мелко толкаться, постепенно входя дальше и при этом внимательно следя за чужим состоянием. Канухин глядел влюбленно, при каждом толчке плавно выгибался и стоны уже начинали переходить во вскрики. Член терся между тел, губы блондина блуждали по шее, а соски снова оказались под ловкими пальцами и всех этих ощущений брюнет не выдерживал, потому кричал, царапался, кусался, когда мог, было слишком, было так, как он любил. — Обожаю тебя… — Простонал Антон, толкаясь до упора и все еще кое-как сдерживаясь от того, чтобы не кончить от одних только ахуительных вскриков Вовы. — Давай, я же вижу как ты этого хочешь, как держишься… Такой молодец, всегда меня радуешь… Рогачёв лепетал это сбивчиво, язык от ощущения заплетался, но это усилие стоило того, шепот довел Канухина мгновенно и он кончил, практически мечась под блондином и выкрикивая что-то неразборчивое. Антон кончил практически одновременно с брюнетом, вплотную прижав его к себе и оставив укус на плече. В ушах у обоих звенело, дыхание долго не восстанавливалось и оба молчали, наслаждаясь и тишиной и друг другом. — Я точно не встану, кажется, я слишком стар для таких игр… — Вова хрипло засмеялся, когда Рогачёв вышел из него и стал убирать семя с поверхностей. — Именно поэтому ты выводишь меня на такой жаркий секс? — Блондин выкинул салфетки и взял на руки горячего и еще немного дрожащего Канухина, унося его в душ, который удобно стоял в гримерке. — Фррр… — Брюнет быстро показал язык и прикрыл глаза, подставляясь под теплые струи. — Я люблю тебя очень сильно, Тош, ты бы знал… — Знаю, потому что тоже люблю. — Антон мягко чмокнул Вову в лоб. — Мечтаю уехать с тобой отсюда и сыграть свадьбу. — Я помню, ты говорил… — Канухин прижался ближе, счастливо жмурясь. — И это у нас обязательно получится.