modèle pour lui

      Альбедо бежит по улице, почти не разбирая дороги, но пытаясь убежать как можно дальше от злополучного университета. Из-за слез почти ничего не видно, он пару раз спотыкается, пока не падает перед лестницей у какого-то двора. Приподняв голову, он выдыхает, не особо узнавая местность.       Сколько он бежал?       Куда бежал?       В голове и тихо, и как-то очень громко. Мыслей нет, только какой-то странный, непонятный шум, который настолько невыносим, что хочется сжать голову, сжать так, чтобы этот звук прекратился, хочется вытащить из головы это, избавиться, забыть.       Забыть, что было.       Что он чувствовал.       На улице существенно похолодало, в легкой куртке холодно. Или это озноб, который бьет его до дрожи? Хочется сжаться в комок и забраться в какое-то тёплое место, может, к маме под бок и говорить, говорить, рассказать всё, что с ним было, что ему пришлось пережить, сколько всего он сделал и что в итоге из этого вышло. Возможно, как маленький ребёнок тыкнуть на своих «обидчиков» и ждать, что мама встанет перед ним, закроет спиной и защитит от них.       Просто хочется её обнять и сказать, как же он устал. Устал, что в его жизни происходят одни неудачи, что всё как-то наперекосяк, совсем не так, как надо.       Озноб такой сильный, Альбедо приходит понемногу в себя, глядя на дрожащие руки. Он сидит у лестницы, пытаясь сжаться во что-то маленькое, чтобы согреться. Он не помнил, когда в последний раз чувствовал себя так. Может, правда, совсем недавно, в последнюю ссору родителей, когда был уверен, что мама умерла, что он остался один. Когда точно так же он дрожал, слышал голос мамы, что успокаивала его, и как судорожно с надежой набирал номер Скарамуччи.       Скарамучча…       Он так любит, но так… Почему так тяжело? В его голове бардак.       Холод заставляет Альбедо наконец подняться на ноги. Нужно было вставать и идти.       Идти…       Куда идти?       Домой? В квартиру отца? А если он там, что, если он зол из-за их ухода, а сейчас, если вернуться, тот накинется на него? Нет, даже под дулом пистолета он туда не вернется.       Итэр не живет в городе, до него далеко. А друзей у него больше нет.       К Скарамучче…       Совсем недавно он бы смог с уверенностью сказать, что дом Скарамуччи стал тем, что он может называть своим. Там хорошо. Там уютно. Там безопасно.       Нет, там опасно.       Там он. Там он.       Там мысли, которые он пытался забыть. Там грязь, которую он стараться смыть, а она, оказалось, впиталась в его кожу, в его одежду, в него. Там больше нет уюта, там Скарамучча, который врал, обманывал, пользовался. Быть может, просто хотел залезть к нему в штаны, заскучав от только лишь просмотра.       Как грязно…       Скарамучча бы не поступил так с ним, не так ли? Альбедо… Альбедо нужно прийти в себя и разобраться. Он не мог потерять из-за всего этого… его.       Туда нужно идти.       Даже если для того, чтобы забрать вещи и маму.

⊹──⊱✠⊰──⊹

      Обыскав ближайший район, Казуха и Скарамучча ничего не нашли. Конечно, питать надежд, что в таком огромном городе будет просто найти Альбедо — глупо. Тот мог убежать в совершенно другую сторону, и ищи его, бегая по всем улицам. Но они старались. Правда.       Мысль, что Альбедо один, испуганный, непонятно где и в каком состоянии, заставляют и Казуху, и Скару от отчаяния ходить кругами. Ничего нет. — Я поеду к маме и отдам видеозапись, пусть разбираются пока сами. Поезжай домой, вдруг Альбедо там. Я присоединюсь потом, и, если что, продолжим поиски, — Каэдэхара устало опирается о стену дома, когда в очередной раз они не нашли ничего знакомого. Конечно, глупо было бегать и искать, но что ещё им оставалось. — Ммм… — Скарамуш только кивает, смотря в сторону и как будто совсем находясь в другом мире. Не с Казухой. И даже не с мыслями о поисках. Лишь о том, как хотя бы не сделать ещё хуже?.. — И если он дома, то, прошу, поговори. Ты ужасно выглядишь, а он не лучше. Что бы у вас ни произошло, только разговор может решить всё. Я не верю в твои слова о «насилии», ты не такой. Скара, он смотрит на тебя влюбленными глазами, и здесь я готов уже отступить, если ты — то, что ему нужно. Но не делай ему больно. Пожалуйста, лучше решите свою проблему, если ты что-то сделал, то всегда можно исправить, — Казуха наклоняется, пытается заглянуть в лицо Скарамуччи. Тот опускает голову ниже, хмурится и кусает губу, сдерживая себя от глупых комментариев. Смотрит на него Альбедо… Да, конечно, а сейчас не то, что посмотреть, он не захочет быть и в одном городе с ним… — Я постараюсь. Но я не уверен, что это возможно исправить, — Казуха на это молчит, поджав губы. Он не хочет отвечать на это. Бессмысленно. Он хлопает пару раз Скарамуччу по плечу и кивает, направляясь к такси, которое он вызвал себе пару минут назад.       Скарамуш тихо выдыхает, ругая себя за то, что недавно по давним просьбам Казухи бросил курить. Ну а что? У него не было особого стресса с Альбедо, вскружила голову любовь, забыл и про привычки. Хотя пачка сигарет была бы сейчас очень кстати. Но делать нечего.       Он смотрит на время в телефоне, смахивая уведомления из чата группы университета.       Дотторе отменил пару и сбежал, выглядя просто ужасно? Ха, догадался, видимо, в чем же на самом деле проблема теперь. Жаль, что ничего всё равно не успеет и не сможет сделать.       Скарамучча выключает телефон и направляется пешком к дому, надеясь по пути всё же наткнуться на Альбедо.

⊹──⊱✠⊰──⊹

      Вернувшись домой, Скарамуш никого не слышит. Обуви Альбедо и его мамы не было на обувной полке. Это его встревожило. Скарамучча поднимается быстрее наверх, заглядывая в комнаты. Вещи все на месте, никто вроде бы и не уходил… Просто, видимо, никто и не приходил домой с тех пор, как мама Альбедо ушла в больницу, а он с ним пошёл в университет. Точно…       Альбедо не вернулся.       Зайдя в свою комнату, Скарамуш падает на постель, включая телефон и ещё раз проверяя оповещения. Может, просто, может быть, Альбедо мог написать ему?       Но ничего.       Со вздохом Скарамучча сдается, вставая с постели и беря в руки рюкзаки, который всунул ему Казуха. Один Скара, другой Альбедо. Он вытаскивает ноутбуки, свой перекус и зарядку. В этот момент ему кажется, что он отчетливо слышал шум в доме. Оставив всё, он быстрым шагом идет к лестнице и спускается, натыкаясь в коридоре на Альбедо, который сидит возле входной двери на корточки, шмыгая носом.       Грязный, будто бы повалялся где-то на улице, порвана штанина и спутанны волосы. Где Альбедо был —неважно, он хотя бы вернулся и в порядке. — Альбедо… — голос Скара пугает Крайдепринца. Тот поднимает растерянный взгляд на хозяина дома, сглатывая и гадая — бежать или замереть на месте. Скарамуш осторожно подходит ближе, присаживаясь перед парнем и разглядывая его лицо. Заплаканное и опухшее, оно выглядело ужасно. Как тогда, на стриме, когда Скарамуччу трясло от чужих слез, и он гадал, плачет Альбедо из-за боли или страха. От чего он плакал? Так и не понять.       В этот раз видеть такого Альбедо ещё сложнее и больнее. Он отчетливо понимает в этот раз, что слезы эти — его вина. И что исправить он мало что может. — Альбедо, ты как? Тебе… нужно что-нибудь? — он не знает, что делать. Альбедо молчит, сжимая ладони в кулаки и напрягая плечи, сгорбившись так сильно, как будто хотел превратиться во что-то маленькое и исчезнуть. — Давай… Отложим всё, — всё же выдыхает светловолосый и откидывает челку с глаз, слегка расслабляясь рядом со Скарой. — Мне нужно в душ.       Единственные слова, которые говорит Альбедо, перед тем, как встать и похромать наверх к ванной комнате. Пока он бежал, то подвернул ногу, сам того не заметив. Только когда пришел в себя, почувствовал боль и кое-как дошел до дома. Скарамуш ничего ему не отвечает, молча смотрит и как-то обеспокоено следует за ним, но не предлагает помощь, за что Альбедо, наверное, чуть-чуть благодарен. Ему этого не хотелось.       Теперь же хотелось просто ввалиться в душ и просидеть там всю жизнь в одиночестве, стирая с себя слой грязи, пыли, мерзости, которая вряд ли хоть когда-нибудь вымоется.       Но кого он мог винить, кроме себя?       Кого?       Скарамуччу? Иль Дотторе был прав, когда сказал, что эти стримы мог увидеть кто угодно, и ему следует быть благодарным судьбе, что это не заметили ещё раньше и на него не пошли жалобы. Иль Дотторе так же был прав и в том, что за такое он мог бы быть исключен из университета. Если бы про это прознал университет он, наверное, и сам бы сбежал.       Но мерзостно понимать, что это всё видели Скарамучча и Дотторе. Противно и то, что Скарамуш принимал в этом во всём активное участие.       Но в чём винить его?       Скарамучча пользовался услугами, которые представляли в открытом доступе ему. Он делал то, что и должен.       То, что это он делал с однокурсником… Ну… опять же, должно ли было это смутить?       Альбедо противно от себя, противно и от мыслей, которые винят так сильно только его. Почему он не может обвинить во всём Скарамуччу и избавиться от этой ноши? Почему в мыслях… такой беспорядок?       Зайдя в ванную, он сбрасывает с себя одежду, не удосужившись её даже убрать в стирку. Всё равно ему хотелось её выбросить, ведь в этой одежде его трогал он.       Включив воду, он залезает под душ, прячась за шторкой и приседая на дно ванны, пряча лицо в коленях. Да какой же это ужас.       Разве тебе самому не нравилось, то, что с тобой делают на стримах? Если бы ты был так против, продолжал бы?       Мерзкий голос в голове напрягает его сразу своим появлением. Как же он устал…       Нет… Я просто пытался заработать. Я делал всё ради мамы и её здоровья. Это было мне нужно…       В мире так много подработок. Работ. А ты выбрал это. Выбрал среди нормальных и честных заработков. Торговал телом. Уверен, что это тебе просто не нравилось?       У меня было много работы… Много. Я не виноват, что всё так сложилось. Я не хотел… Я просто выбрал не то, а отказываться было тяжело… Там были хорошие деньги… Без них мамы бы уже не было…       Но как бы он ни старался оправдать себя, как бы нипытался заглушить голос, убедить его (себя) в том, что во всём этом нет его вины, хотя бы не такой сильной, голосвсё не замолкал. Только громче… Тебе же нравилось внимание Странника? Признай. Признай. Ты просто шлюха. Не так ли? Тебе бы хотелось, чтобы он посмотрел на тебя ещё раз так. Хотелось бы, чтобы работали эти вибраторы, чтобы вы воспользовались подарком Странника вовсю вместе. Это же правда? Признай, что ты просто шлюха Скарамуччи… — Да заткнись ты уже! — не выдержав, Альбедо кричит, закрывая уши руками. Даже если глупо думать, что это поможет — голос в голове всё же замолкает. Вновь тишина накрывает его, и он поджимает губы, наощупь беря мочалку — он даже не был уверен, что она ничья — и гель для душа.       Намыливая мочалку, он пытается перестать дрожать. Он же не шлюха? Нет? Да? Его видело так много человек… В самом деле, так много кто мог… воспользоваться им? Как Дотторе? Были ли они правы?       Эти мысли заставляют его плакать.       Он не виноват… Нет…       Это не его вина.       То, что произошло… Это ненормально. Так не должно быть. — Да, господи, просто… не думай, — ударившись головой об кафель, Альбедо хмурится. Не помогает.       Определенно, в его голове кавардак.       А кожа зудит, умоляя смыть недавние касания и поцелуи. Умоляя смыть и ту грязь, которую он нёс через каждый стрим. Весь стыд. Весь позор.       Он натирает кожу до красноты, до мелких царапок, которые превратятся в синяки. Но трёт и трёт, с надеждой, что это пройдет. Что он всё смоет. Будет чистым.       Кажется, это абсолютно ложь.       Это мерзость.       Он откидывает от себя мочалку и наклоняется назад, смывая пену с тела. В этом нет смысла. — Мерзость, — слетает с его губ, пока он вновь не ударяется головой об кафель, желая, чтобы это всё закончилось.

⊹──⊱✠⊰──⊹

      Скарамучча обеспокоенно лежит на кровати, потряхивая ногой. Альбедо ушёл в душ уже более часа назад.Скарамуш услышал только приглушенный голос Альбедо за дверью, а после — тишина. Только звук льющейся воды.       Головой он понимал, что парню нужно время. Что ему нужно быть наедине с собой какое-то время. Подумать хотя бы, прийти в себя. Скар не знал, что бы делал на его месте, но знал, что хотел бы хотя бы пару минут покоя.       Но это не отменяет того факта, что у Скарамуччи всё гудит от беспокойства. Он старается себя успокоить, не думать ни о чем плохом, Альбедо всё же очень сильный, он справится с любой проблемой, да даже если не справится — не сделает ничего с собой. Не так ли? Почему Скарамуш вообще думает о том, что Альбедо может навредить себе? В каком-то смысле — шрамы наталкивают на это. Но они старые, бог знает откуда. Альбедо не показывал, не рассказывал о них, и только догадками можно было бы понять, откуда они. Но и догадок-то толком нормальных не было.       Как же он устал.       Устал от самого себя и своих самых тупых, глупых поступков. Если бы он мог повернуть время вспять, он… Он не знал, как бы поступил. Возможно, забил бы на стримы и попытался сблизиться с Альбедо так.       Он понимал, что стримы — точка, когда он заинтересовался им. Не они, так Скарамуш, возможно, так и оставался бы слеп к этому ботанику. И неизвестно, как бы это всё закончилось — хорошо или нет.       Но его поступки…       Мерзость.       Когда переваливает за два часа, как Альбедо сидит в ванной, Скарамучча больше не выдерживает.       Он уже отписал Казухе, что Альбедо вернулся, чтобы тот не беспокоился. Казуха оставил их в покое и пообещал прийти, когда они попросят, или же завтра утром. А на этом он оставил их.       И лучше бы, честно, Казуха пришел. Скарамучча не знает, что делать. Он не хочет тревожить Альбедо, пугать, заставлять. Но и два часа в ванной… Больно уж много, и он боится, что что-то произошло. Он устал вставать с кровати и идти к двери в ванную, прислушиваясь, но, по-прежнему не слыша ничего, возвращаться и падать на постель.       Это беспокойство сжирает.       Скарамучча встаёт, выходит из комнаты и подходит к двери ванную. На пару мгновений он замирает, неуверенный в том, что делает. Правильно это? А если Альбедо на него разозлится? Ну… наверное, лучше пусть Альбедо злится, чем… чем вообще никак не отреагирует…       Думая, что придётся как-нибудь ломать замок, Скарамучча дергает на себя дверь, но та поддается легко. Альбедо не закрылся, и всё это время Скара мог спокойно зайти в ванную. Прокашлявшись, Скарамучча в последнее мгновение думает, что нужно было хотя бы постучаться и спросить у Альбедо, как он.       В ванной, правда, так же никакого шума, кроме воды. За шторкой не особо заметно силуэта, что неудивительно, шторы плотные.       Скарамучча, пока ещё не совсем поздно, и Альбедо на него не разозлился за то, что он к нему ворвался и прервал, стучит костяшками о косяк двери.       Ответа нет. — Альбедо? Ты в порядке? Могу пройти? — спрашивает Скарамуш, но ответа всё так же нет. Холодный пот буквально заставляет его подскочить с места. Он быстрым шагом подходит к ванной и отдергивает шторку, слыша, как же громко стучит пульс в его ушах.       Картина… малоприятная.       Альбедо облокотился о бортик ванной, прямо рядом с краном. По бортику стекала струйка крови, руки крепко сжимали плечи. Альбедо дрожал, он весь был фиолетово-синим. Для Скарамуччи это ужасный, пугающий вид.       Скарамучча приподнимает голову Альбедо, чтобы понять, откуда кровь. Где-то на виске была ссадина, будто бы не слишком страшная, но всё же… откуда эта ссадина? Скарамуш не понимал.       Почувствовав, какая же ледяная вода падала на Альбедо, Скарамучча вздрагивает. И не удивлен, почему тот выглядит так, он замерз безумно. Альбедо почти не отреагировал, просто промычал что-то болезненное, обхватывая себя руками крепче.       Скарамуш выключает воду, заметив небольшие капли крови на кране, он прикусывает губу. Что здесь вообще произошло? Он поднимает Альбедо на руки, тот, почувствовав тепло, жмется ближе, дрожа в чужих руках теперь настолько сильно, что становилось страшно. Зубы стучали, его буквально выворачивало от холода и боли в голове.       Скарамучча быстро возвращается в комнату, закутывает Альбедо в одеяло и включает кондиционер на тепло, чтобы прогреть воздух. Быть может, это поможет Альбедо согреться быстрее. Тот ложится, прячась в одеяло, и, кажется, приходит понемногу в себя. Со вздохом Скара может только пойти вниз, заварить сладкий до скрежета зубов чай и взять из холодильника какие-то пирожные. Может, горячий чай и немного еды вернут Альбедо в лучшее состоянии.       Когда он возвращается, Альбедо уже сидит на постели, смотря в сторону окна и потирая ушибленный висок. Скарамучча ставит кружки на столик и придвигает его ближе к кровати, чтобы было удобнее. Крайдепринц выглядит так, как будто ему неловко за то, что произошло. Что же, Скарамушу бы хотелось понять, зачем тот довел себя до такого. — Зачем ты себе чуть не расквасил висок? — подав блондину кружку чая, Скарамучча садится рядом, но всё равно стараясь держать дистанцию, не зная, насколько Альбедо готов его пускать к себе. — У меня заболела голова… — Скарамуш на этот ответ удивленно приподнимает брови. Альбедо не смотрит на него, смотрит всё ещё в окно, слабо держа в руках горячий чай. Отлично… — Ну да, теперь-то голова точно перестала болеть, — он не знает, как реагировать. Скарамуш выдыхает со сарказмом, внимательно оглядывая блондина. Тот не реагирует на его замечание, медленно моргая, а после наконец пожимая плечами, отпивая напиток.       Скарамучча тяжело вздыхает. Он откладывает чашку и идёт в ванную, беря оттуда аптечку. Нужно хотя бы убрать кровь и что-нибудь сделать с этой ссадиной. Даже если она выглядела не особо страшно, мало ли какая она могла быть на самом деле.       Альбедо ждёт его всё в той же позе. Скара садится рядом на постель, открывает аптечку и достает перекись с ваткой. Взглянув на Альбедо, он замечает на его руках кровь, которую он уже успел вытереть об одеяло, так что на постельном остались следы.       Ладно, постирать несложно, главное, чтобы Крайдепринц не сошел с ума, и не решил, что ударами можно лечить боли.       Намочив ватку, он берет Альбедо за подбородок, наклоняет к себе ближе и промачивает рядом с ранкой кожу. Он убирает кровь и слегка проводит ваткой по самой ссадине. Она не страшная, как будто просто небольшой удар, но определенно, когда ты сам наносишь себе такое — жутко.       Обмотав рану бинтиком, Скарамучча берет влажные салфетки и вытирает руки Альбедо от засохшей крови, решая не тревожить пока его и не забирать постельное. Даже если он потом не сможет отстирать эти небольшие следы на ткани, все равно можно купить новое. Он убирает на тумбочку аптечку и берет обратно кружку с чаем. Альбедо молчит, и он вместе с ним, не зная, прерывать молчание или всё же оставить всё как есть.       В конце концов, Альбедо вздыхает и убирает пустую чашку, откладывая от себя всё подальше. Кажется, набравшись какой-то смелости, он закрывает глаза, а после резко льнет к Скарамучче, обнимая его и прижимаясь лицом к груди.       Тот чуть не проливает чай, быстрее откладывает от себя его и замирает, не зная, можно ли ему ответить на объятия, или это просто какой-то… странный момент.       С чего бы Крайдепринцу его обнимать? — Прости… — шепот Альбедо наконец прорывает тишину, и Скара удивлено выдыхает, кладя ладонь на спину парня и поглаживая её. Почему?.. Почему всё выходит так?.. — За что? — Скарамучча искренне не понимал, за что Альбедо должен извиняться. В чем его вина, если это Скарамуш натворил дел? — За… за то, что заставил переживать. За то что, как ты сказал, расквасил свою голову. За то, что не послушал, обвинил и убежал, — Альбедо, кажется, хочет продолжать извиняться ещё и ещё, но Скарамучча не может этого слышать. Он поднимает его голову за подбородок и заставляет посмотреть на себя, слегка хмурясь. — Ты имел право на меня ругаться. Я сделал с тобой это. Знал, что ты мой однокурсник, и сделал такие вещи. Мне… нет оправдания, — Скарамуш крутит головой, а после резко вздрагивает, когда нежные ладони касаются его щек, заставляя придвинуться ближе. — Но ты… всё равно не навредил мне никак. Да, ты… сделал для меня очень много смущающих и подлых поступков, но эти стримы были для всех. Во всяком случае… мы мило болтали, и я не чувствовал от тебя такой сильной опасности, — Альбедо пожимает плечами. Скарамучче приходится убрать его руки от себя, отстраняя. Тот точно не в себе. — Альбедо, я заставил тебя ебать себя членом, а ты ещё и разрыдался из-за этого, — Скарамуш хмурится, не представляя, как тому может быть всё равно на это. Серьезно? Какой здравомыслящий человек это посчитает нормой? — И я злюсь на тебя. Если ты думаешь, что не злюсь, то ты ошибаешься. Но я… согласился. Подписался на это сам и сделал всё. Я не скажу, что это всё было… неприятно. А плакал я не из-за этого, точнее… да, из-за этого тоже, но в голове тогда был у меня по большей части Дотторе и страх перед ним. Я просто… тогда устал, и всё, — Скарамуш даже не знает, как реагировать. Вроде и хорошо, что тогда это не из-за боли и ещё чего-то слёзы полились у Альбедо. Скар боялся, что тот сильно повредил себя. Но и очень плохо, что тогда Альбедо переживал, волновался, а Скарамуш только масло подливал в огонь. — Извиняться должен я, а не ты, — сглотнув, всё же отвечает Скарамучча. И на это Альбедо кивает, как будто соглашаясь. Скарамуш устало качает головой, опираясь на подушки и позволяя Альбедо лечь на него, прижимая так же к его груди. — Пока был в ванной, в голове было много мыслей. Мне очень сильно хотелось обвинить тебя во всех своих проблемах, но никого другого, кроме себя, я не мог. В конце концов… ты также и очень много чем помог мне. И я… — Альбедо сглатывает, ещё больше пряча лицо. Голова сильнее начинает болеть, когда эмоции и мысли вновь одолевают его. Он крепче обнимает Скарамуччу, и это заставляет всё же ответить ему на объятия, прижимая блондина к себе. — Я люблю тебя…       Это слова заставляют Скарамуша вздрогнуть всем телом. Он не веря смотрит на светлую макушку, а после поднимает голову Альбедо, заглядывая в его глаза, будто бы ища там подтверждение его слов.       В глазах Альбедо слёзы, они блестят, но там будто… нет ни злости, ни пустоты, которая пугала Скара раньше, когда он вытаскивал блондина из душа. Понять, что в глазах Альбедо, Скарамушу всё равно невозможно, но слов достаточно, чтобы он наклонился и коснулся губами лба Крайдепринца, нежно целуя.       Альбедо устало улыбается, опуская голову обратно на грудь парня, расслабляясь. — Почему ты такой?.. — выдыхает Скарамуш, на что Альбедо удивленно хмыкает, щипая темноволосого за плечо. — Какой такой? — выдыхает устало Крайдепринц, переживая, что их разговор снова пойдет в ту же серьезную сторону. Просто… этот день так вымотал его. — Не знаю… Не побил, не покричал, а лег и признаешься мне, хотя я поступил с тобой ужасно, — Альбедо приходится встать, чтобы смотреть в глаза Скарамуша. — Я покричал, я побил, правда, себя, — он указывает на повязку, на что Скарамучча закатывает глаза, — я сделал это всё, и для себя понял многое. Если ты о Страннике… меня устраивает, что из всех людей им оказался ты. Хотя бы не Дотторе. Меня больше пугает мысль, что он видел меня и смотрел, но мысль, что Странник — ты… меня даже радует. Ты был хорошим, хотя и иногда смущал и пугал. Но меня устраивает, ты сбрасывал огромные деньги, благодаря этому я мог… помогать маме. А с учетом, какие именно были стримы, для меня нет проблем. Хотя сперва меня напугало и разочаровало, что ты Странник. Но… эмоции? Я с ними не мог совладать. Я не прощаю тебя и не говорю, что не злюсь, но я не хочу из-за этого всё… терять, — после этого Альбедо ложится обратно. Пара слезинок скатывается с его щек, и он вытирает их о футболку Скарамуччи, пытаясь скрыть. — Бедо… — Скара выдыхает, кладя руку на макушку блондина, зарываясь в них пальцами, слегка массируя. — Тем более мои стримы смотрит мой друг, он модератор чата в свободные дни, — Альбедо хихикает, вспоминая Итэра. Его уже давно не смущал этот факт, хотя в последнее время из-за занятости Итэр ничего у него не смотрел и не помогал, да и теперь этого не требуется. — Что… — Скарамуш поражено вздыхает, а потом качает головой, отбрасывая это. Это не важно. — Только… не пойму, как Дотторе понял, что именно ты — Странник. И… что у тебя на ноутбуке? — вспомнив разговор с Иль Дотторе, хотя очень этого не хотел, Альбедо снова приподнимается. Скара краснеет, вспоминая, что у него на ноутбуке. Но… стоит, наверное, удалить. Он встаёт, Альбедо смещается на край кровати, когда Скарамучча достает ноутбук и садится обратно. — Возможно, его слова о том, что у него есть какой-то знакомый с этого сайта, правдивы. Он же ебнутый, я уверен, что у него есть знакомства во всех… таких штуках. А я привязал карту на моё имя. Не составит труда понять, не думаю, что защита у сайта на все сто процентов, — делится предположениями Скарамучча. Альбедо кивает, садясь ближе и кладя голову на плечо парня, когда тот включает ноутбук. — По сути, я и сам не знаю ничего о сайте, мне важны были только деньги, — Скарамуш кивает, открывая папку, где было видео со стрима. Она, как раньше была, оказалась без пароля, и Скара устало понимает, что пока следил за Альбедо и думал о их с Казухой плане, совсем не заметил, как Дотторе проглядел пару его папок и убрал с этой пароль. Видимо, знал, что Скарамучча — Странник, и решил найти так нагло, прямо перед Скарой, доказательства этого. — Здесь… я записал через запись экрана… Я… не знаю, просто… — он решил не говорить, что в порыве злости на Казуху захотел её выместить на ком-то, и этим кем-то оказался Альбедо. Не стоит ему знать такие ужасные мысли Скарамуша. — Я думаю, я хотел просто это пересматривать, — в итоге выдыхает он, на что Альбедо хихикает. — Можешь не удалять, — Альбедо жмет плечами. Он смущается, когда Скарамуш включает видео. Там он тихо стонет, пока Скарамучча что-то печатает в чат. И правда… рядом ник «Странник». — Зачем, когда у меня есть вполне реальный ты, — пожав плечами, Скара при Крайдепринце удаляет видео, чистя корзину на ноутбуке. Альбедо улыбается этому, хотя на чужие слова неловко съеживается, будто не одобряя флирт. И Скарамуш прикусывает язык. Альбедо злится и не прощал его ни в коим случае, не нужно ему прыгать выше головы. — Спасибо. Я бы больше не хотел думать об этой работе или вообще возвращаться к этому… Это… мерзость… — Альбедо хмурит брови и морщит нос, содрогаясь от вновь поступившего ощущения грязи на коже. Скарамучча кладет руку на плечо блондина, сжимая его и прижимая к себе. — Тебе не придётся, — в этих словах слышится обещание, и Альбедо невольно расслабляется, вновь ложась на Скарамуша, прикрывая глаза, пока тот убирал подальше ноутбук, чтобы не сломать.       Даже если Альбедо на него злится. Даже если на самом деле не простил, вряд ли простит так, как хотелось бы, но… По крайней мере, он готов с этим жить. — Я тоже люблю тебя, — с тяжестью выдыхает Скарамучча, жмурясь и прижимая Альбедо к себе крепче. Эти слова оказалось так просто произнести, и ощущать, как в его руках сразу расслабляется тело блондина… того стоит. Наконец Скара понимает, что видит в чужих глазах покой и даже какое-то удовлетворение. Альбедо приподнимается и легко чмокает его сначала в щеку, а после в уголок губ, заставляя Скарамуччу расплыться в улыбке.       Конечно, он больше не оставит Альбедо в этой мерзости. Он сделает всё, чтобы осчастливить его. Сделает всё, чтобы больше никогда в жизни не подорвать его доверие.