Русская принцесса

Через тысячи холодных дней Мы с тобой прорвемся, слышишь Просто посмотри в мои глаза И ты в них все увидишь

Владимир Клявин — Планы

— Нам выбираться надо, — в тишине холодной почти пустой кухни сказал Саша, докуривая сигарету. За окном шумел дождь, грохоча по старой крыше дробью, откликаясь противной болью в висках, — Мы с тобой тут сдохнем, Андрюх. Я серьёзно. — Почему сдохнем? — Андрей с ногами забрался на ободранное прохудившееся кресло с выцветшей обивкой в виде каких-то узоров. Казалось, что оно стояло здесь ещё со времён эпохи Застоя. Впрочем, вся квартира, как и дом, была одним бесконечным Застоем. — А ты сам не видишь? Здесь никто кроме нас не живёт. Здесь холодно, сыро. Здесь даже тараканов нет, даже они отсюда съебали, понимаешь? — Так хорошо ж, что тараканов нет, Сань, — Князь усердно выковыривал ржавый гвоздь из деревянного подлокотника, не желая прислушиваться к словам Ренегата. Или просто не воспринимая всерьёз. — С герыча слезать пора, Андрей. Мы с тобой как два крота, закопались тут, в этот весь хлам, в эту конуру, понимаешь? Что мы тут забыли, Андрей? Почему мы тут, блять?       Ренегат поднялся со стула и затушил сигарету о подоконник. Он не понимал, почему они здесь, что их держит, почему они не уходят. Он многого не понимал. А Князь на многое не мог ответить. Потому что ответов у него не было. Их держало что-то неведомое. А порошок только всё усугублял — за новой дозой уже незаметны облезлые стены в плесени, холод и сырость, мусор вокруг и одна на всю квартиру, работающая через раз розетка. — Я не слезу, Саш. У меня не получится. У нас с тобой не получится, — Князь перевёл на Ренегата тоскливый взгляд, — Уже слишком далеко мы зашли. Я сдохну без героина. Понимаешь?       Саша подошёл ближе и опустился на корточки перед Андреем, заглянув в печальные глаза. — Мы же вместе, — он взял его холодные руки в свои, — значит справимся. Ты мне веришь? Будет тяжело, херово, но мы с тобой справимся. Ты не сдохнешь. Я тоже.       Саше хотелось верить. Его уверенный взгляд, голос, уставший, но твёрдый. Андрей хотел ему поверить. Больше некому было. Князь не был настолько глупым чтобы надеяться на то, что такими темпами они оба проживут долгую счастливую жизнь. Да и сам себя убеждал, что всё его счастье — ложка и зажигалка. Но на самом деле, его счастье было прямо перед ним. Счастье с самыми красивыми на свете глазами, губами, что хочется целовать и целовать, растрёпанными, грязными, но всё равно прекрасными волосами, счастье держало его за руки и пыталось улыбнуться. Чтобы было не так страшно. — Я боюсь, Саш. Меня же наизнанку вывернет, когда ломка начнётся. Я не хочу. — Мы врачей найдём. Нас с тобой вылечат… если ты готов, то давай прямо сейчас ребятам позвоним. Они помогут. Андрей?.. Ты согласен? Просто скажи, да или нет? — Тебе не страшно? — от представления того как его будет ломать на больничной койке внутри у Андрея всё замирало в приступе страха. — Для меня сейчас самое страшное — тебя потерять, — Саша поцеловал руки Андрея, пересохшими губами, но так нежно, как только смог, — Понимаешь? — Понимаю. — Так что? Может, хотя бы попробуем? Я же обещал тебе, что помогу с музыкой к сольному альбому, Андрюх. Ну, так как? Ради сольника?..       Уголки губ приподнялись в улыбке. — Хорошо, ладно. Давай… давай попробуем.       Дождь по-прежнему шумел в водостоке и стучал по крыше старого дома. Но из-за туч наконец понемногу виднелось солнце.