Люблю тебя

      Закрытый в собственном мире маленькой частичкой, что была крошечней песчинки на огромных берегах холодного океана. В тюрьме — из собственных костей и крови. Чувстве неизмеримой жажды и обиды, окатившей с ног до головы валом ледяной воды. Закрытый в мире чужих тисков, сжимавших всё тело, вялые стоны, вздохи и движения… Туманный мрак перед глазами. И сидевшие зрители, пришедшие поглазеть на дивную игрушку, и игравшие с ней гости.       Свист флейты, крик и боль… Ещё удар, кровь. Ещё крик, удар. Громкий плач флейты и смех зрителей, громкий плач… его. Окропляя солёной влагой холодный бетонный серый пол. Смех, удар, боль… Ли Тао падал вновь и вновь, ударяясь с каждым разом всё больнее. Подниматься не было сил, не было воли.       — Семь, четыре, девять…       — Опять он заладил со своим бредом.       Сомкнув веки, Ли Тао оставался сидеть на полу, а перед глазами плавали те самые бесконечные и непрерывные линии чёрных оттенков. Всё как в бреду, каждый миг и час, который он проводил глубоко в своей мрачной и сырой клетке, подобен нескончаемой пытке и тьме.       Приходящие и уходящие лица и тени, и это тело, бесчувственное и совсем неживое, странное — пахнущее всеми зловониями приходящих гостей. Насколько Ли Тао мог судить, тех двоих, что были вместе с ним, он не видел и не помнил, когда их увели… и как он остался совсем один.       Один, в тени высоток домов.       — Один… Один… Пять.       Парень поднял взгляд. Красные, заплывшие кровью белки глаз с яркой сеточкой капилляров, бледное измождённое лицо, грязные волосы, кожа. Трезвость осветила вспышкой его сознание на пару мгновений, и первое, что Ли Тао смог осознать, — где он?       Тот ли это подвал, куда его приволокли, или нечто иное? Во всяком случае, это всё — другое, чуждое место. Блеск фонарей, проезжавших машин, визг тормозов и эхо гудков. Казалось, Ли Тао вновь всё причудилось в пьяном видении, как и всегда, между прочим. Но нет. Фары слепили, а крики были реальны…       — Смотри куда прёшь!       Ли Тао обернулся, и его кто-то потянул на себя за руку. Перед заплывшими кровью глазами только лишь размытые силуэты, но эта чёрная куртка и знакомый запах сигарет порождают в голове давно забытые образы. Этот человек не отпускал руки Ли Тао, ведя всё вдаль, сквозь бушующие возгласы толпы. О чём они только говорили, парень не понимал — эти звуки смешивались, заставляя уши ощутить мерзкий продолжительный звон. Пока его за плечи не взяли крепкие руки и не начали безудержно трясти.       От этого парню становилось тошно и так дурно, а перед глазами всё так же продолжало плыть и расплываться. Ли Тао мог поклясться, что этот человек, трясший его, что-то говорил, но то ли сам парень не хотел его слышать, то ли не мог по непонятной причине. А дальше всё казалось неимоверным бредом, тёмная комната наполнялась яркими бликами света, запахом сигаретного дыма… Тело падало на одеяло…       Веки тяжелели.       Понедельник, вторник, среда… Числа пятое, девятое и седьмое. Почему они были отчётливыми? Ли Тао их считал? А зачем? Почему эти цифры были такими громкими, или это его собственный голос в голове кричал, настолько звонко, что оглушал? Пока тело лежало, в голове крутились эти мысли. Пока не пришёл полный мрак в его сознании…       Лишь потом, очнувшись, парень понял, что далеко не один, — вокруг расплывчатые люди в белых халатах. Их так много, что у Ли Тао разболелась голова, хотелось только вновь окунуться в тот непроглядный мрак и не покидать его ни на секунду.       Ах, его тело схватило нечто в белом халате, второе же подхватило с другой стороны. Куда они ведут Ли Тао? Он не мог понять почти что ничего, голоса звучали глухо, словно сквозь вату… Тело ломило. Болело. Кости выкручивало.       «Оставьте… Пять, один, двенадцать…»       Проносились только неоднозначные мысли в голове, с этим странным счётом. Машина. Носилки. Мерзкий сигнальный визг.       «Как болит голова».       — Как он?       Ли Тао с трудом разлепил глаза, тот человек в чёрной куртке… его причёска, это же…       — …тяжёлое…       В этот миг вновь раздался отвратительный гул сигнальных гудков, и голоса, все как один, стали глухими и неразборчивыми. Ли Тао видел лампу… слишком яркую, слишком… Режущую глаза, отчего голова разболелась ещё сильнее.

☽✧☾

Год спустя

      Огромный кампус среднестатистического университета. К слову, он был совсем непримечательным. Старые коридоры гремели от голосов молодых людей, а яркое солнце проникало сквозь стёкла, освещая радостные лица студентов, бегущих с лекций на заслуженный отдых.       За всеми остальными неторопливой походкой вышел молодой мужчина, доставая из кармана джинсов сигарету. Брюнет шёл плавно, словно вышагивал по подиуму именитого показа мод. Чёрная рубашка с двумя расстёгнутыми пуговицами оголяла его витиеватые татуировки, захватившие часть ключиц и поднимавшиеся к шее. В одной руке он держал тоненькую зелёную папку, где, по сути своей, ничего и не было, кроме ручки, толстой тетрадки и небольшого реферата в четыре страницы. Реферат парень так и не ответил, оставив его на следующую лекцию…       Собственно, вся его студенческая жизнь казалась неимоверно скучной или, скорее, ленивой… Ничего не хотелось. Выйдя на улицу, он, наконец, смог затянуться долгожданной сигаретой, пока сбоку какой-то идиот не положил руку на плечо с криком:       — Ян Лин! Наши собираются в баре, ты с нами?       Чёрные глаза Ян Лина сузились, а уголок губ слегка недовольно приспустился. Достав ключи от новенькой феррари, он скинул чужую ладонь со своего плеча:       — Не-а. Другие планы.       Сокурсник лишь поджал тонкие губы, но Ян Лину не было до него никакого дела. Дверца захлопнулась, и машина резво тронулась с места. Сидя за рулём такой машины и набирая скорость, он чувствовал себя превосходно, по бокам мелькали дома и деревья, а впереди — лишь бескрайние просторы дороги. Портили эту идиллию лишь светофоры да прохожие.       Яркие лучи слепили глаза, и Ян Лин вытащил из бардачка тёмные солнцезащитные очки — под звук рёва мотора на лице не могла не появиться довольная и удовлетворённая улыбка. Он вдавил педаль газа в пол, и машина прямиком понеслась вперёд, стоило только-только загореться зелёной лампочке на высоком столбе. На асфальте остались лишь следы от чёрных резиновых колёс вместе с выхлопным дымом.       Даже в центре города Ян Лин не страшился разгонять машину, он мало что мог добавить в список своих страхов. Вывески магазинов с погасшими неонами выглядели аляповато и несуразно… и скучно. Вынув сигарету и слегка приоткрыв окошко, он закурил — то ли от скуки, то ли перед предстоящей встречей.       На днях новоявленный «папашка», новый ухажёр матери Ян Лина, решил сделать карьеру на его свободе… Все богачи настолько наглые, чтобы продавать не то что собственных, но и чужих детей ради богатства и упрочения их роскошной и «насыщенной» жизни? Но парень не мог не согласиться, есть в этом «что-то»… Сидя за рулём этой машины, всё ещё пахнувшей элитным автосалоном для довольно узкого круга лиц, Ян Лин направлялся в указанное «папашкой» место, где будет ожидать его непонятная женщина средних лет, а если быть точнее: рекомендованная жёнушка!       Впереди показались причудливые автоматические ворота, а рядом — будка с охранником, откуда выглянуло неприветливое угрюмое лицо. Ему сейчас точно не позавидуешь: на улице как раз выглянуло из-за туч солнце, принося с собой пекло и знойную жару.       — Покажите пропуск!       Ян Лин, не вынимая сигареты из зубов, потянулся в боковой бардачок, куда складывал права и подобные бумажки, коих собралось приличное количество. Охранный пункт Ян Лин успешно миновал. Это была закрытая зона — дома богачей, рестораны и различные салоны посреди лесной чащи, с нависающими над самой дорогой соснами и ивами в капельках от прошедших недавно ливней. Да, природа не щадит даже саму себя…       Единственное, что в этой местности бесило Ян Лина, — так это невозможность разогнаться: лесная дорога была до ужаса витиеватой, а попасть в больницу с переломами пока что не особо хотелось. Ну, оно и понятно — чтобы юные отпрыски мажоров на своих тачках не разгонялись уж слишком сильно, устраивая внеплановые гонки.       Оставалось каких-то пару сотен метров до «Зелёного городка» — так назывался закрытый от глаз бедняков посёлок. До одури охраняемое место, напичканное камерами через каждый метр. Как только он въехал в городок, с обеих сторон Ян Лина тут же встретили гипермаркеты и огромное поле для гольфа, окружённое забором с замысловатыми воротами из мрамора и железа с позолотой. Но до того места ещё нужно проехать пару метров вперёд, пока не покажется фонтан со скульптурами летящих ангелов.       У входа в ресторан его встретила обслуга, чтобы припарковать автомобиль Ян Лина на подземной парковке. Перед парнем распахнули стеклянные двери, и, поправив воротник своей тёмной рубашки, он направился внутрь.       Хоть на улице и был день, но в помещении солнечный свет был приглушён тёмными шторами, работали кондиционеры и звучала музыка. Музыкант, игравший её, отдавал всего себя инструменту, чтобы родилась такая приятная мелодия фортепиано. В зале было мало людей, но ему нужно было подняться на второй этаж. Ян Лин цокнул от недовольства языком, однако выбора не было…       За столиком сидела одинокая фигура его будущей жены — до тех пор, пока его новый «папашка» не подохнет. Во всяком случае, этот брак не планировался долгим. Сев за столик, Ян Лин не спешил поднимать взгляда на гостью, зато её чёрные глаза пронзительно смотрели на пришедшего, прожигая в нём дыру.       — Давай вкратце: мы поженимся, но через десять лет разведёмся, — первым начал разговор Ян Лин, протягивая руку к бокалу вина.       Повисла гробовая тишина. Чтобы как-то заполнить её, Ян Лин решил отхлебнуть содержимое бокала, и тут нежный голос его «невесты» прервал это неловкое и тяжёлое молчание:       — Вот как. А я и не собирался разводиться, — гость замолк на пару мгновений, смотря, как капает с губ Ян Лина вино вместе кровью. — Ведь я так «люблю» тебя!