Люблю тебя

      Восходящей лунной дланью «светлячки» высоко мерцали, переливаясь сиянием вмещающей в себя сгустки мрака и холодного бледного света. Стены душили не менее рук когда-то возлюбленного, а сейчас нависшего над Ли Тао зверя. Проталкивавшего внутрь его рта нечто горькое, настойчиво, непреклонно. Зажимавшего его челюсть в свои необузданные, тошнотворные тиски пальцев рук. Заставлявшего его челюсти подчиняться под натиском непреодолимой силы извне.       Лицо, то лицо вновь начало искажаться, меняться, чёткие когда-то линии приобрели неясную, весьма исковерканную форму. Голова была пуста… Как никогда, не оставалось там никаких чувств: ни страха, ни прочих настораживающих мыслей. Ли Тао понимал: тело необычайно расслабляется, само по себе, или… Как же тяжело ему сформулировать мысли.       Но чужие пальцы блуждали, пробуждая мурашки в тех местах, которых они касались. Он не хотел, но им невольно овладело невероятно комфортное и расслабленное состояние, настолько, что просто хотелось взять и забыться сном. Однако Ли Тао не мог уснуть, его глаза оставались широко открытыми, хоть их и застилала дымка пьяных и вялых слёз.       Ян Лин снимал с него последнюю одежду, и, по идее, стоило как-то реагировать на это, но нет же… Парню казалось всё чуждым, он окончательно утонул в мире своих грёз, не ощущая проникающего в его тело, разламывающего на части члена. Ни боли… Ничего.       В глазах от напористых ритмичных толчков плыло и расплывалось всё активнее — все чёрточки, линии, цвета и то лицо. Ли Тао не мог вспомнить, как выглядел Ян Лин, когда измывался над ним, оскверняя его тело и душу, как над самой смешной в мире шуткой некого юмористического шоу на пресловутых голубых экранах. Он не помнил, как пострадало его тело, принимая весь нрав Ян Лина в себя, с каждым его движением разрушаясь всё больше.       Нежность… Ли Тао не мог понять и этого слова. Бездушнее куклы для секса и не сыскать, только если она действительно не некая пластиковая или резиновая игрушка для личных низменных утех. Молчалива, послушна — только вот в неподвижности весь дефект и скрывается.       Ян Лин перевернул мягкое податливое тело под собой, меняя позу, — его, казалось, уже достало видеть тупое лицо с большими выпученными и расширившимися от наркотиков глазами. Парень готов был впечатать Ли Тао в холодный бетонный пол, под неистовством своих движений, и ему, казалось, всё мало… Что-то не так — возможно, слёз и криков не хватало как никогда в этот момент. Ян Лин резко покинул тело Ли Тао и, подскакивая на ноги, ударил со всего размаха в солнечное сплетение ногой. Ли Тао даже не пискнул…       Казалось, он потерял интерес, и Ян Лин покинул помещение в полнейшем своём неудовлетворении, оставив троих пленников в запертом сером и промозглом помещении, где из света была маленькая лампочка на тоненьком проводе в центре потолка.       Шоу Шан видел всё и мечтал, чтобы этот монстр оставил их и ушёл. И какие-то сверхъестественные силы его услышали. Одним полуоткрытым глазом он наблюдал, а другой был попросту выбит и не открывался, как положено. И увиденное повергло его в полнейший шок — даже с ним это сумасшедший ублюдок не делал подобного, и он бы даже не думал о таком, если бы не увидел. Шоу Шан трясся, как никогда: его пугали подобные контакты между однополыми людьми…       В тёмном проулке Ян Лин возник будто бы из самого мрака, хватая за одно плечо идущего на развязное свидание в соседний квартал, и что-то он говорил, что хочет выпить, да… Так и было. А потом удар, ещё удар, снова удар в голову, в живот и спину. Пока он не достал нож и не начал оставлять раны, схожие с теми, что оставлял котёнок, — после глубина порезов становилась явной и глубокой. Его руки, а после и всё тело, были вдоль и поперёк исполосованы и покрыты ноющими и опухшими ранами.       Кидая с опаской взгляды на тело Ли Тао, Шоу Шан чуть ли не лишился души — этот человек лежал лицом вниз и смеялся. Как страшно видеть нечто подобное — но чего он точно не ожидал, так это резкого поворота головы Ли Тао к нему.       — Ты всё видел? — спросил парень, заходясь кровавым кашлем. — Видел, всё видел…       Покачиваясь, Ли Тао встал, не поднимая с пола остатков своей одежды, направился к Шоу Шану, садясь перед ним, и страшными безумными глазами с большими зрачками уставился на парня.       — Развяжи верёвки! — взмолился лежащий Шоу Шан, жалобно глядя наверх, но отклика на свои мольбы он не услышал. Ли Тао вновь сел на расстеленную ткань и хихикал, поглядывая то на Мянь-эр, то на Шоу Шана и оскаливая в безумии белые клыки.       Словно перенял от Ян Лина все его повадки да привычки за считанные секунды — парню становилось как-то не по себе от понимания этого. Он вновь остался один на один с психом. Но вроде бы пока Ли Тао лишь сидел и смеялся, не предпринимая никаких попыток подойти к Шоу Шану. Помнится парню, он лишь проиграл в тот вечер и сел на колени к Ли Тао — во всех компашках поступали так же, дурачась друг над другом. Или примерно так же, возможно, выдумывая некие свои «алкогольные» игры…       — Один, один… Восемь!       Шоу Шан обернулся на Ли Тао — тот тыкал пальцем в бетонный пол, он не мог понять ход мыслей поехавшего Ли Тао. Отвернувшись, Шоу Шан вновь прикрыл глаз и скрючился в пределах своих возможностей, ведь всё тело неистово болело. Раны тёрлись об одежду, цепляя её шероховатыми болячками, причиняя неприятные болезненные ощущения.       Мянь-эр вдруг задёргалась — это было понятно по тому, что её стул мерзко поскрипывал от любых движений. Девушка в полуобморочном состоянии пыталась снять верёвки с запястий, но это, конечно, бесполезное занятие. Обессиленные руки лишь сильнее натирала верёвка, врезаясь в уже посиневшую кожу.       Так они сидели, казалось, бесконечно долго, Шоу Шан сбился со счёта дня и ночи, в этом подвале не было ни окон, ни намёка на них, так что определить время точно он был не в силах. Телефоны и часы отобрал псих Ян Лин, так же обчистил и Мянь-эр, только вот… Парень прекратил ход своих мыслей по поводу Ли Тао.       Его связанные руки болели не слабее, чем у сидящей девушки. Но шевелиться или открывать глаза парень не хотел и не старался этого сделать, притворяясь «жертвой» без сознания. Вот двери вновь распахиваются, мерзко поскрипывая, но это неважно. Но тот, кто за ними, куда страшнее тех неприятных звуков.       Распахнув двери, Ян Лин вошёл в комнату, а за ним появились другие люди, судя по шагам, столь же тяжёлым, как и стальные двери. Вздохи разносились по комнате, вместе с дымом сигарет, резко ударившим в нос… Как же Шоу Шану хотелось покурить — мало того, что парень не знал времени суток, так ещё его одолевала навязчивая мысль о курении, что перерастала в ломку.       — Так эта та девка? — прозвучал весьма прокуренный бас, отдававший слегка хрипотой. Тут Мянь-эр всхлипнула, а Шоу Шан немного открыл глаз. Девушку чем-то поили, рядом ошивался не один этот мужчина с грубым голосом — их было четверо, не считая Ян Лина. К слову, тот отвязывал Мянь-эр от стула, но не освобождал её руки. И что этот психованный хочет с ней сделать? Но, подумав, — своя шкура была важнее, нежели чужая. Шоу Шан тоже в плачевном положении и состоянии.        Ли Тао сидел с широкими зрачками и тыкал пальцем бетон, бормоча про себя цифры, совершенно ничем не связанные, не имеющие ни последовательности, ни логики. Шоу Шан пытался понять ход его мыслей и какое-то время сидел вместе с ним, подсчитывая. То Ли Тао складывал на четыре, потом на восемь, после на двадцать три, потом на один… То ли он умножал числа, то ли делил — парень просто думал, что Ли Тао их складывал, и всё. Пока его не осенило, что весь бред, произнесённый им, весьма нелогичен.       Здоровые амбалы взяли Мянь-эр и вытащили из комнаты, пока не остался сам Ян Лин и один из тех пришедших. Тот подошёл к Ли Тао, поднимая его голову за волосы, но сошедший с ума вновь опускал взгляд на пальцы, пытаясь досчитать что-то.       — Чё это с ним? — кривя брови, спросил мужчина, на что Ян Лин с мягкой улыбкой подошёл ближе, всматриваясь.       — Это не тот, о ком я говорил.       Ян Лин схватился за руку мужчины, чтобы тот отпустил чужие волосы. Тому не оставалось ничего другого, как опустить чёрные пряди. Он подошёл к Шоу Шану, забывшему от страха, как дышать. В мыслях лишь гремели летним громом вопросы: откуда этот мужчина, кто он и что говорил Ян Лин о нём?! Всё это казалось нерешаемыми для Шоу Шана загадками.       — Да он же полудохлый! — начал возмущаться мужчина.       Ян Лин только присел рядом с Шоу Шаном, внимательно всматриваясь:       — Не притворяйся спящим.       Сердце парня пропустило пару ударов, но тот до последнего хотел играть роль «лишённого чувств». Ян Лин схватил за шкирку Шоу Шана и кинул его в ноги грозному мужчине.       — Блять, повредишь товар, чёртов придурок.       Шоу Шан чуть ли не выдал себя — боль от ран усилилась при падении на бетонный пол. Мужчина перевернул парня на спину и начал копошиться в карманах. Вынув нечто замотанное в чёрные тряпки, тот склонился над парнем, вкалывая шприц в вену руки.       Ли Тао остановил свои черкания пальцем по бетону и внимательно посмотрел на Шоу Шана и того мужчину. Незаметно в тёмном углу он слегка улыбнулся — его веселили плавающие очертания. Да, всё, что он видел, в глазах четверилось.       Сейчас Шоу Шана уводили четверо прозрачных одинаковых людей, забавно… Студент вновь опустил взгляд на свои обнажённые ноги — у него было их восемь… Он осьминожка?! Скорее всего, да! Тогда он может стать кинозвездой, обрести популярность и не думать о дальнейшей работе. Но тут тёмная тень заслонила единственный свет — подвешенной лампочки. Ли Тао не хотел поднимать голову, ему казалось, он упадёт в яму, если поднимет её, и он потеряется в лесу чёрных теней.       Холодная рука коснулась тёмной макушки:       — Посмотри на меня, — потребовала тёмная бездна. Студент не хотел его видеть и поджимал пальцы правой руки, царапая кожу ногтей:       — Нет, уходи…       Но подбородок силой схватили, направив лицо Ли Тао к огромному чёрному пятну. Парню стало очень страшно, и он тут же начал закрывать глаза.       — На тебя он действует иначе… Любопытно…       Далее Ли Тао мало что помнил, но перед этим вновь ощутил укол в кожу и как по венам растеклось что-то холодное, но ненадолго — его кровь вдруг стала нагреваться. Парень чувствовал, что сгорает изнутри, лёжа на тех тряпках, и наблюдал, как тени сменяли друг друга, меняясь всё чаще и быстрее. Ли Тао после ухода чужих фигур ощущал лишь, как наступает холод и сырость. Ему становилось дико некомфортно, а нутро обжигало нечто тёплое, но те фигуры ничуть его не успокаивали, наоборот, сильнее пугали.       Тогда парень ощутил, что неспособен двигаться, а изо рта звучат лишь странные стоны и хрипы, ни единого слова или другого связного слога… Стоило ему начать о чём-то размышлять, как вновь по венам текла та леденящая жидкость, а после он варился заживо в своём собственном теле.       Ли Тао как будто позабыл про всё на свете, кажущаяся наполненной смыслом мысль разлеталась на маленькие осколки, которые тяжело собрать воедино. Он всё время лежал, полностью обездвиженный, и смотрел лишь на свои дрожащие ресницы, — это было единственным, что парень мог чётко увидеть. Место, на котором он лежал, в скором времени начало обрастать колкими шипами длиною в километры в высоту. И все острые пики впивались ему в спину.       Вот снова пришли те чёрные тени, наступающие на острые пики, хотя… Ли Тао посмотрел вниз — под этими тенями пики сами разъезжались, пропуская теней к нему. Одна из них нависла над Ли Тао, и вновь нечто из мрака забирает всё тепло из тела, это даже приятно, а рот вновь переполняют поступающие из лёгких стоны и прерывистые вздохи…