Scars

Наконец я добрался до кровати. Как я и говорил, живот ужасно стягивало. Я держал контроль над дыханием, но уже более правильно, чем в той ситуации. Признаюсь, показать свою возбужденность было странно и непристойно, но какого было мне? Мне было противно. Осознание того, как меня передёрнуло и возбудило от доминирования и причинения боли, доставляло дискомфорт. Я присел на кровать и принялся рассматривать бугорок, выпирающий и поднимающий платье. Метаясь в сомнениях, я посмотрел на свою руку. После, она потянулась к паху. Тело сразу отреагировало на касание, будто иголками пронзило. Я вздохнул. Мой рассудок мутнел с большой скоростью. Хотелось забыться. Что я и решил сделать. Одежда сильно натирала мою промежность, от чего идти спокойно было практически невозможно. Поэтому, дойдя до двери своей комнаты, я начал слушать, не ходят ли там другие люди. В один момент я подумал, что время сейчас позднее и всем было строго велено ложиться спать ещё к часам девяти. Но всё же, я хотел удостовериться. Ничего не услышав, я решился идти. Уборная находилась около комнаты мальчишек, что также были отобраны ради служения Богу. Не смея больше думать о чём-то, кроме того, как избавиться от проблемы ниже пояса, стараюсь идти бесшумно. Я очень сильно надеялся, что никто не слышал моих вздохов, не похожих на что-либо приличное. Повернув за угол, я остановился. Мне казалось, будто что-то грело моё лицо, нагревало, словно я нахожусь очень близко к костру. Эти мысли навевали мне воспоминания о детстве, но не долго они засели в моей голове. Я оправился и продолжил свой путь. До уборной оставалось несколько шагов, я несказанно радовался, что смогу избавиться от напряжения. Услышав шаги из комнаты напротив меня, моё сердце провалилось ниже пяток. Я выпрямился и будто не слыша этих шагов, последовал к комнате. Не рассчитав силу своей «пьяной» походки, я сначала «поцеловал» дверь, а после и выходящего. И я, и тот с кем я столкнулся, упавши сидели напротив друг друга. Я больно ударился о пол и, кажется, содрал небольшой участок кожи на ладони. Но самое главное, я чуть не закричал. Будучи очень чувствительной персоной, да и в момент возбуждения, не удивительна такая реакция. Стиснув зубы до боли в челюсти, я выдыхаю. На выдохе извиняюсь и пытаюсь встать. Человек напротив оказался выше меня на полторы головы, от чего понятно, почему было больно. Он также начал извиняться и, быстро встав, начал помогать мне. Совсем забыв, что кое-какое чудо вырывается наружу, я полностью опираюсь телом на его руки. Немного расслабленно мычу, а после слышу: — Эй…у тебя эрекция?.. — Он сказал это очень тихо, совсем не слышно, но мои уши находились слишком близко, поэтому, слышали каждую букву. В ответ я всё также мычу, но тон уже звучал стыдливо. Парень притих, всё ещё держав меня рядом с собой. В его руках было приятно находиться. После недолгой паузы, тот парень вдыхает — что чувствовалось по его поднимающейся груди — и говорит: — Я могу помочь. — Без капли стыда, смущения и неловкости утверждает он. После чего, подхватив не только мою верхнюю часть, но и ноги, он поднял меня. Я не был готов к такому, определённо. Пытаюсь как-то отказаться, аргументируя тем, что справлюсь сам, но он словно не слышал меня. — Куда вы тащите меня? — Уважительно и шёпотом я пытался хоть как-то узнать, что твориться с ним. — Помогать тебе? У меня есть тайное место, так что, не волнуйся. — совершенно спокойно проговорил он. — Н-но, нет, зачем вам помогать мне? — неуверенно спросил я. Меня трясло, мысли путались, но вид мой был более-менее приличным. Кроме члена, который выпирал из-под платья. — … — Он промолчал, но продолжил свой путь. Я не смел отказать. Мой разум был опьянён и затуманен, моя скромность начинает увядать. Его руки касались моей спины, что будоражило меня и моё тело. Я весь будто на иголках. Я притянулся к его шее и крепко вцепился, охватывая руками его широкую спину. Пытаясь хоть как-либо сдержаться, я тяжело дышал. Вдох за вдохом, моё тело желало большего. Ориентируясь по его движениям, смутно, но я смог понять, что мы поворачиваем за угол. После ступеньки. Мне не сложно было догадаться, что мы поднимались куда-то на верхние этажи. Я закрыл глаза, стараясь просто напросто забыться. Как только я чувствую, что почти расслабляюсь, его грубовато-бархатный голос — немного хриплый от длительного молчания — пробуждает меня. — Пришли. — Оповещая меня, он старается скрыть свою одышку. Кажется, я тяжеловатый. Он опускает мои ноги, а я всё ещё держусь за его шею. Только сейчас я почувствовал его приятный запах. Сказать, чем пахло, было сложнее, чем просто наслаждаться. Наши тела очень близко соприкасались, особенно в районе паха. Он стоял, терпеливо выжидая, когда я доверюсь и посмотрю ему в глаза. Я не торопился. — Эй, — Он позвал меня, — успокойся, я не наврежу. — После спокойно и осторожно коснулся моей щеки. Моё лицо было напротив его, что заставляло смотреть прямо в глаза. Взглянув на него, я мельком пытался узнать, с кем стою. Это был тот самый парень-воспитатель, что оставался на попечение мальчишек в приюте. Я не раз заглядывался на него, представляя наш поцелуй. Но сейчас всё по-другому. Другая ситуация, которая заставляет меня убить себя, лишь бы не находиться с ним. — Не стыдись, всё хорошо. — Меня поражал его уверенный голос. Комната хоть и маленькая, но освещалась очень хорошо, впуская свет луны с улицы. В этом свете можно отчётливо видеть лицо напротив. Его уставшие глаза и приподнятые брови выглядели красиво, даже очень гармонично, и хорошо дополняли прекрасный вид. Я не смел что-либо сказать. Кивнув в знак согласия, он притянулся ближе к моему лицу. Я почувствовал его руку у себя на затылке. Мягко касаясь, он поглаживал его, постепенно придвигая к себе. Я не сопротивлялся. Свободно поддаваясь, я протягиваю свою руку к его плечу. Моё сердце наполнялось похотливым стыдом, а разум поглотился нескончаемой виной. Наши лица соприкоснулись, не оставляя места между, а я почувствовал что-то очень приятное. Его губы были нежными, словно мягкий зимний вечер. Целуясь с ним, я жадно глотал воздух, дабы не прерываться и наслаждаться уже не мыслями, а тем, чего я ждал много лет. Я тихо мычал и переводил дыхание, в то время как от него, я слышал только тяжёлые вздохи. Это чертовски заводило и сносило крышу. Как бы я не хотел, он прервал поцелуй, переходя с губ на мою шею. Оставив лёгкий, влажный поцелуй, он прошёлся дальше к ключицам. Оттягивая воротник, водил губами по коже. Я вздрогнул. Хотелось закричать, но боясь, что нас услышат, я старался сдержаться, иногда пуская лёгкие, прерывистые полустоны и извиваясь под влиянием этого парня. Потихоньку толкая меня назад, он указывал путь к диванчику, расположившемуся позади меня. Сообразив, что он пытается сделать, я легко следую за его движениями. Он посадил меня на диван, присаживаясь на корточки рядом. Закрывая своё лицо руками, я стыдливо посмеиваюсь с своего положения. — Могу ли я видеть твоё лицо? — Искренне улыбнувшись (что я видел сквозь пальцы), он потянулся убирать мои руки. Послушно отдавая их, он поцеловал одну. — Можете. — ответил я более уверенно. После заметил, как он приподнялся с корточек, притягиваясь к лицу. — Ты не против? — спрашивает он меня, поглядывая на мою «проблему». Сомневаясь, я всё же одобрительно кивнул, сжимая бёдра, всё ещё стыдясь. Он, умилительно хмыкнув, поцеловал меня в щёку, щекоча усами. Отыскав взглядом мои глаза, он пронзительно всматривался в их темноту. Я вновь вздрогнул, издав странный звук, не похожий ни на стон, ни на вздох. Он трогал мою проблему через ткань, не сильно сжимая и оттягивая само платье, я хотел закричать снова. Хотел не сдерживаться. Крепко и до боли схватив его предплечье, я откинул голову назад, касаясь затылком спинку дивана. Вторая его рука потянулась к воротнику, чтобы расстегнуть. Я всё ещё не мог нормально усидеть. Елозив и извиваясь, я ещё крепче сжимал его руку, попутно сжимая и бёдра. Мой голос стал неузнаваем для меня самого. — Всё хорошо, — успокаивал меня он, — не сдерживайся, никто не услышит. — Я не мог больше кусать свои губы, не мог зажимать его предплечье. Всё это имело одно последствие — боль. Я метался в сомнениях, хотелось ему верить, но собственные тараканы в голове держали нож у горла и велели молчать. Контроль дыхания я потерял, от чего дышал отрывисто и невнятно что-то бормотал себе под нос, стараясь не издавать никаких неприличных звуков. Я заметил, как на шее стало свободно. Ему удалось расстегнуть несчастный воротник. Моя спина оголилась, чувствуя чуть шероховатую поверхность дивана. Это дарило мне странные чувства, которых я понять не мог. Вдруг я почувствовал, как он затих. Я не ощущал его руки, там, где мне очень хотелось, чтобы она находилась. Я открыл глаза и увидел его лицо прямо перед своим. — Можно… — замявшись, он прикусил губу, — …поцеловать? — Я не узнавал и его голос. С уверенного и невозмутимого мужчины, он перешёл на смущённого стеснительного мальчика. Я не мог этого понять. Пялясь и стараясь хоть что-то увидеть, сквозь пелену своих затуманенных глаз, я выдыхаю и говорю: — Конечно, хах… — он коснулся моего оголенго плеча, от чего я вздрогнул, — хн… — издавая ноющие звуки. — Прекрасно… — Подхватывая мой стон, он движется всё ближе и ближе, и уже не смотря мне в глаза, целует. Его сильные руки, таким же сильным нажатием начали касаться моей груди. Начиная это действие через ткань моих одеяний, он грубо сжимал и отпускал мягкие мышцы, повторяя этот цикл движений ещё несколько раз. В то время, как его губы не отпускали моих, я жаждал их ещё больше. С каждым ощущением их мягкости на моём лице, я требовал его губ, выпрашивал, говоря это, отнюдь не словами. Неожиданно схватив его лицо, я жадно вдавливаюсь, чуть ли не кусаясь от переизбытка чувств. Перебираясь с пола на диван, он просовывает свою ногу между моих и специально вдавливает сильнее. Я разорвал прекрасный момент поцелуя, крепко вцепившись в него всем телом, я сжимаюсь ещё сильнее, попутно застонав от удовольствия, будто не своим голосом. Я всё так же тяжело дышал. Его зажатая между моих бёдер нога начала двигаться. Его лицо находилось позади моего, от чего прекрасно слышались и его вздохи. Рука не отпускала ни моего затылка, ни груди. Я всё ещё держался, даже после того, как застонал, словно здесь публичный дом. Я звучал так странно, как и говорилось, я сам себя не узнавал. — Хн…ха-х.мм, — я буквально задыхался. Подняв с моей груди его руку, я начал водить ею по своему лицу, постепенно спуская на шею, после ещё ниже — к ключицам, вырисовывая все неровности и рельефы моего тела. А мои глаза устремили свой взгляд на оголённый участок его шеи, ели видневшийся из-под воротника. Меня посетила одна мысль. Она казалась навязчивее всех остальных. Мне хотелось, чтобы он зажал мою шею, перекрывая доступ к кислороду. Поэтому, вернув его поддатливую руку к шее, я начал помогать пальцами, постепенно сжимая их сильнее. Я не видел его лица, но по его дёрнувшейся руке я смог понять, как он удивился. — Эй, — он вновь позвал меня, — не нужно делать себе больно. — Мягко и обеспокоенно, он старается убрать руку с моей шеи. Я крепко её держал, но его мягкость смогла убедить меня. — Хорошо…— грустно прошептал я. Думаю, ему не хотелось делать что-либо такое. Я понимаю его. Я вновь обнял его, но уже нежнее. Я не вцепился в порыве снесённой от похоти крыши, а именно обнял. Мы просидели так (по моим расчетам) около двух минут, после чего он потянулся целовать меня.