Schogetten

      Поздним вечером в баре неподалеку от первого дока Water 7 собиралась достаточно разношерстная компания. Помимо выпивающих плотников, обычных жителей и гостей, здесь собиралась некая опг, оккупирующая барную стойку и никого не подпускающая к себе ближе чем на метр. В эту группировку были замешаны даже барменши Киви и Модзу, потому посетителям приходилось тянуть выпивку до того момента, пока их ежедневное собрание не будет окончено.       Под вечер город заволокли чернющие тучи, а после и вовсе хлынул ливень, затапливающий улицы так, что особой разницы между каналами и асфальтированными дорожками не наблюдалось. Потому, сегодня в баре было вдвое больше народу, чем обычно, ведь многие просто пережидали непогоду, гадая, когда можно будет хотя бы до дома добежать, не промокнув до нитки за мгновение. Тем не менее, никто не рискнул сесть за стойку, которую как собаки стерегли плотники, и одного сверкающего злостью взгляда Паули хватало, чтобы посетитель приметил себе место в другом конце зала.       — Чем они там вообще занимаются? — тыкает локтем под ребро своего приятеля один из посетителей и кивает на сгорбившихся над стойкой Паули, Лулу и Тайлстоуна. Их широкие спины закрывали всякий вид на происходящее, и сестрички, отставив в сторону протертые до блеска стаканы, встали напротив плотников. Они чего-то, а может и кого-то, ждали.       — Если так интересно, можешь пойти и спросить. Но я потом не собираюсь твою тушку отсюда выволакивать, — грубо ответил друг незадачливого выпиваки и приложился к стакану.       Пару минут длилась напряженная тишина между членами группировки, но, когда над входом звякнул дверной колокольчик, пять голов мгновенно повернулись в сторону звука. Бар в ужасе заткнулся. На пороге топталась низкая фигурка в дождевике, стряхивая с себя воду. Перекинутая через плечо черная сумка сразу привлекла внимание опг за стойкой. Они о чем-то зашептались, но никто из посетителей не смог расслышать ни слова. Капюшон спал на плечи, и тогда молчание превратилось в шушуканье уже и в зале, потому что этой кем-то оказалась девчушка, которая сейчас работала у Айсберга секретаршей. Она хоть и не шла ни в какое сравнение с Калифой по жестокости слежки за уважением к мэру, но одного взгляда хватало, чтобы хам угомонился и преисполнился высшей степенью стыда. В общем-то личность уважаемая.       Девочка юркнула за стойку, и появилась уже между Киви и Модзу, которые тут же как можно аккуратнее сняли с нее мокрый плащ. К большому сожалению посетителей, больше они ничего не увидели и не услышали, а посмотреть и послушать там было чего.       — Надеюсь, с ними все в порядке? — Киви схватилась за щеки и продолжила, — там такой ливень!       — О боже… — вразумительно выдал Лулу и поспешил залить еще не свершившееся горе кружкой пива. Тайлстоун не отставал, потому что они итак перенервничали в ожидании, а тут еще Киви нагоняет. Паули молча курил, потому что ему запретили открывать рот, пока они тут сидят. А как бы ему необходимо здесь находиться, иначе можно было попросту бросаться в океан.       — Прекратите! Все нормально, эта сумка сделана на заказ и с ней ничего не случится даже если я свалюсь в канал! — девчушка стукнула по лбу Лулу, для чего ей пришлось встать на стойку и приподняться на носочки. Потом она по-турецки уселась на нее же и положила сумку перед собой как самое драгоценное сокровище. Кажется, все остальные перестали дышать и замерли в благоговении к тому, что она достанет.       — Для вас, ребята, всё как обычно, но… Сегодня я принесла нечто очень-очень интересное, и за это тебе, Паули, придется выложить двойную сумму, — все переглянусь и как по команде начали шарить по карманам. Киви даже покосилась на кассу, но Модзу хлопнула сестричку по руке, и кивнула на приличную пачку купюр, которую положили перед секретаршей плотники. Сами справились, как всегда. Паули, как самое доверенное лицо, всегда носил с собой запасную пачку. Удивительно, как настолько азартный человек мог сохранить при себе целых пятнадцать тысяч белли? Ну, на самом деле ради этого дела он готов был подавить желание продуть все до последней купюры в казино.       — Прекрасно, — девочка с совсем легкой ухмылкой отщелкнула застежки и засунула обе руки в сумку, выуживая небольшую деревянную коробочку. Воздух вокруг почти заискрился, все замерли в ожидании. Внутри коробки лежал перевязанный черной лентой пакетик из органзы. Паули чуть наклонился вперед, опершись на стойку.       — По одной на каждого из вас. Кроме Паули, для него две. Правила помните: не кричать, не плакать, не визжать и не лезть вперед остальных, — сверкнув очками, девочка встала и открыла пакетик, засовывая в него руку. Первыми, как всегда, были сестрички Киви и Модзу, потому что они спокойнее всех реагировали. С улыбкой осмотрев полученное, они кивнули друг другу. Потом плотники, Лулу, Тайлстоун и Паули. Именно в таком порядке, потому что для соблюдения строжайших правил первые два должны были получше приглядывать за последним. Лулу и Тайлстоун переглянулись, получив заслуженное, и одновременно кинули взгляд на Паули. Ничего экстраординарного они не получили, но было очень интересно, за что такая большая наценка аж в два раза.       Паули, подойдя к делу со всей серьезностью, закурил новую сигару, потому что в случае чего, ему будет жалко расставаться с только что зажженной. Да и кроме того, это не абы какие сигары, а подарок от Айса, надо хранить как себя самого и курить до самого фильтра.       Все морально подготовились, и тогда секретарша протянула Паули два полароидных снимка. Кинув первый быстрый взгляд, он сразу же белеет. Дрожащими руками, будто ему восемьдесят, а не двадцать шесть, Паули забирает фотографии и кладет перед собой. И молчит, поэтому все остальные расслабляются и убирают свои снимки по карманам, а сестрички складывают в общую сумку, которую носят на работу.       — Надеюсь, вы остались довольны? — деловито пересчитывая приличную пачку денег, поинтересовалась секретарша.       — Ты как всегда лучшая, онна но ко-чан! — улыбнулась Киви, её поддержала Модзу, а Лулу и Тайлстоун просто закивали, соглашаясь с сёстрами. Один Паули промолчал, облокотившись на руку, и не отрываясь смотрел вниз, на снимки. Плотники и от него поблагодарили девочку, но им и не нужно было, все всё понимали. Досчитав все до последней купюры, секретарша накинула уже чуть подсохший плащ и, под заинтересованные взгляды посетителей, исчезла за входной дверью так же быстро, как и пришла.       Лулу с Тайлстоуном приняли на себя важную миссию по охране Паули, который выпал из реальности, а сестрички снова вернулись в обычный режим работы, разнося по бару кружки с пивом и чем покрепче.       Снимки, которые достала секретарша Айсберга, оказались поистине чем-то новым. Обычно она приторговывала будничными фотографиями: Айс за своим столом, на деловых встречах, на какой-либо из верфей. Чуть реже откапывала что-то вроде снимков с инцидента двухлетней давности — столкновения с СП-9 — где Айсберг разговаривал с рыжей девкой из команды Соломенных Шляп или уплывал с обычными жителями и другими плотниками вслед за всё теми же Соломенными.       Редчайшие снимки хранились в единичном экземпляре и достались только Паули. Не то чтобы по доброте душевной, просто он был готов убить любого, кто выкупил бы их, и достаточная сумма денег у него, к счастью, нашлась. Таких фото у Паули было два: один с инцидента, когда плотника Тома, Фрэнки и Айсберга собирались обвинить в обстреле города, но качество у снимка далеко не лучшее, да и ракурс не очень. Второй же был венцом коллекции — двадцатилетний Айсберг, тогда еще с длинными волосами и белым платком на голове, работал на верфи, ещё за много лет до того, как он соберётся баллотироваться в мэры. Было прекрасно всё: цветопередача умелого фотографа, хорошее качество самого фото и, конечно, ракурс, с которого Айс смотрел в объектив сверху вниз.       Теперь венцу коллекции придется посторониться, потому что эти две это что-то новое. Девчушка не врала, это на самом деле нечто особенное, не иначе к нему спустились с небес Боги, чтобы одарить чем-то таким.       На первом снимке, который заочно был записан во что-то божественное, Айсбергу не больше шестнадцати. Он с легкой ухмылкой смотрел куда-то над объективом, пережевывая онигири. Видимо, снимал кто-то из родных. Вездесущего белого платка на голове не было, а волосы были аккуратно зачёсаны назад и пострижены чуть ниже ушей. Идеальная цветопередача, такое же отличное качество самого фото, четкие и ровные линии. Самое главное — прекрасный и неописуемо милый Айсберг, на светлый образ которого Паули готов молиться до потери сознания, если не до смерти.       Второй, на котором Айсберг постарше, был с Фрэнки. Явно недовольный хмурый Айс оттягивал незадачливого названного брата за щеку и что-то говорил, они, видимо, повздорили. Фотография была схожа с той старой, которую Паули хранил уже полгода как зеницу ока, но у этой был лёгкий ракурс и волшебное качество, будто бы ей вовсе не двадцать с хвостиком лет. На этой, к неуёмному восторгу Паули, платка тоже не было — вот вам и двойная наценка — и видно, что у молодого Айсберга прямой пробор, фиолетовые длинные пряди сползали по плечам, одна была убрана за ухо. Майка безрукавка открывала татуировки, которые так редко теперь можно было увидеть в повседневной жизни, а посмотреть на них в других случаях Паули как-то не успевал, а потом и вовсе забывал. Ему очень-очень хотелось расплакаться и просто лежать с этими фотографиями под щекой.       Айсберг был прекрасен на каждом фото любого качества, но именно эти Паули будет хранить ближе всего к сердцу и вспоминать каждый раз, когда ему плохо, так сразу станет легче.       — Лулу… — позвал Паули сиплым голосом, убрав дрожащими пальцами сигару. Плотник тут же обратил на него внимание, пугаясь полностью красного чужого лица, — я попаду в ад?       Совершенно серьезно подумав, Лулу ответил:       — Все мы попадем в ад за коллекционирование фотографий шефа. Но, да, думаю, что ты будешь страдать сильнее всех нас.