Schogetten

      Сложно было поверить, но вечно сбывающиеся прогнозы бабули Кокоро как всегда сбылись. Точнее даже не столько было сложно, сколько верить не хотелось. Ведь куда проще же попытаться отрицать действительность, чем явиться в назначенный день в суд и смотреть в глаза женщине, за спиной которой выстроилась целая толпа агентов из организации твоего прямого конкурента. И, конечно же, не она все это время лгала тебе и соглашалась с долгосрочными семейными планами, за спиной передавая все самые важные документы кому не стоит.       — Ничего личного, Айс, — пожала острыми плечами Калифа и прижалась плотнее к рыжему длинноносому парню в костюме тройке с очень уж невинным взглядом, который никак не соотносился с мразотной ухмылочкой, периодически мелькающей на его лице.       Ну да, «ничего личного», всего лишь пять лет брака, совместно нажитое имущество, а также полная диссоциация Айсберга от ситуации, из-за чего сейчас и приходилось являться в суд раз в полторы недели и заставлять морщиться тех самых конкурентов от вида многодневной щетины и темных кругов под глазами. Кажется, кто-то даже перепутал его с главой компании конкурента, но, может, ему это просто приснилось, померещилось, а возможно этого вообще не было.       Как назло, еще и объявился братец, которому палец в рот не клади — дай влезть в очередную криминальную историю, из-за чего он теперь водится с какими-то там Соломенными, чьи головы Правительство так желает развесить над своими столами и наслаждаться спокойствием и полными денег карманами. К удивлению Айсберга, Фрэнки сумел-таки не затащить его в разборки Соломенных, а вскоре и конкуренты почувствовали на себе всю безбашенность этих бандитов.       Смакуя злорадство от чужих разрушающихся бизнесов — еще лучше, если жизней, — Айсберг свалил всю свою бумажную волокиту на бедных подчиненных и укатил в отпуск.       Первоначальная идея — уйти в запой и валяться на различных поверхностях своей квартиры в тысячу сто пятьдесят квадратных метров. А потом, как настоящий бизнесмен, умудренно пялиться в панорамное окно, словно ты в самой неправдоподобной экранизации женских романов. Для полного счастья не хватало под боком Анастейши, которая бы глупо хлопала ресницами и спрашивала про наличие стремных красных комнат. Извини, красотка, но Айсберг предпочитает обои в синих тонах.       Вторая мысль — а может в пизду этот бизнес, горите все контракты синем пламенем вместе с тупорылыми партнерами. Когда эта гениальнейшая идея посетила усталый мозг Айсберга, то он понял — пора бы прогуляться.       На улице действительно лучше, чем в опустевшей квартире, где ему слышались фантомные звуки, будто бы Калифа до сих пор ходила по коридорам и ругалась по телефону с рыжей длинноносой паскудой кем-то из своих знакомых. Хотя довольно странно, что было так тепло, словно сейчас идет сто пятьдесят шестое августа, а не начало января, но все-таки Айсберг особо не жаловался.       Идти недалеко, потому сильно замерзнуть даже теоретически было невозможно.       Два поворота налево, одно направо, еще немного пройтись по лестнице вниз, и перед ним горит одним еще работающим неоновым апострофом надпись «Tom's». Кажется, это дерьмовое заведение должно было закрыться когда только объявился мудак, похожий рожей на панду, и повязал Тома по каким-то откровенно выдуманным и сфальсифицированным поводам. Конечно, Фрэнки еще тогда задал зазнавшейся суке жару, но тому явно не хватило, поэтому окончательно разрушили его сраную компанию только сейчас. Айсберг был этому чрезвычайно рад.       Тяжелая дверь не без труда поддалась нетвердой хватке Айсберга, и внутри оказалось на удивление не так и плохо. Тихая музыка играла в конце просторного зала, который в последний раз он видел залитым красно-синими мигающими с улицы лучами. Сейчас окошки были заколочены, но так, как ему показалось, стало только лучше.       По углам сидели немногочисленные посетители, а между ними бегали две девушки, показавшиеся Айсбергу смутно знакомыми, но воспаленный заебавшийся разум отказывался складывать дважды два. Барная стойка, к огромному облегчению, была свободна, и он без проблем устроился за ней. Пару крайне долгих минут ожидания, и на лакированное дерево упала тень, послышался звон чистых стаканов.       — Чего будете?       Айсберг задумчиво почесал заросший подбородок и поднял глаза на бармена. Тот выглядел отвратительно свежим и радостным, от зачесанных назад светлых волос фонило чем-то приторным аж до того места, где устроился Айсберг, и ему рефлекторно захотелось заглушить этот запах, ведь он… был таким знакомым.       — Уважаемый, а мы… не встречались раньше?       — Хм… — задумчиво почесал затылок бармен и лукаво так улыбнулся, — более чем.       Айсберг всерьез задумался о том, чтобы перестать пить, потому что ну никак не мог распознать человека перед собой, насколько бы не напрягался. Тот только рассмеялся и поставил протертый чистый стакан на поднос.       — Да уж. Подождите пару минут, я сейчас вернусь, — и, перекинув белое полотенце через плечо, бармен исчез в том самом конце зала, откуда слышалась приглушенная музыка. Что-то про… Миражи? Фата-моргана.       Айсберг замер с поднесенной к лицу рукой и приоткрытым ртом. Его так не вовремя осенило, что замешательство сковало все движения даже несмотря на то, как резко захотелось броситься вслед за барменом и остановить. Как он вообще посмел хоть на мгновение забыть про Паули? Пять лет назад он был студентом, который мало что смыслил в отношениях, зато обожал кормить Айсберга бесполезными фактами и шоколадными десертами собственного приготовления. Инженер-технолог по деревообработке, гордо называл свою будущую профессию Паули и широко улыбался, отчего в уголках его губ появлялись ямочки. Вернувшись с практики в Алабасте, он позвал Айсберга посидеть на берегу под вечер и тот, не особо раздумывая, согласился. Бухгалтерия? Скатертью дорога, у него есть куда более важные занятия, и он не мог от них отказаться. Особенно, когда на него смотрели огромными и чересчур грустными карими глазами. Паули слишком эффективно переигрывал, а Айсберг и не был против вестись на это.       — Ты знаешь, что такое фата-моргана? — свесив ноги над водой, Паули со звонким щелчком открыл бокс для еды и протянул Айсбергу небольшую коробочку с шоколадными конфетами.       — Нет, не знаю, — Айсберг принюхался к взятой конфете, от нее мягко пахло молочным шоколадом и чем-то еще. Оказалось, это были конфеты с вишневой начинкой, которая у Паули получалась так, как не сможет ни один магазинный аналог.       — Мираж такой, когда видишь несколько искажений сразу… Я так ахуел, когда увидел тройной мираж, аж чуть не ебнулся с верблюда.       — Язык, Паули, — вздохнул Айсберг, который не особо переносил сквернословие в чьем-либо лексиконе. Сейчас он, наверное, просто рассмеялся бы молодому себе в лицо.       — Да-да, ну и короче, это было очень пиз… очень красиво, жаль, тебя со мной не было, — Паули мечтательно вздохнул и прикрыл глаза, наощупь копошась в боксе и доставая себе кусочек домашнего мармелада, так нелюбимого Айсбергом. Чересчур уж противен ему был настолько сладкий запах и уж тем более вкус. Тут не спасли даже навыки Паули к готовке сладостей.       Как много воды ушло за пять лет. Айсберг вообще не знал, что бар «Tom's» до сих пор работает, он почему-то четко держал в голове мысль, что после ареста самого Тома заведению оставалось недолго. Сначала замкнувшись в себе и собственных проблемах, он практически забыл про бар. Только Фрэнки жужжал над ухом и напоминал, что пора бы уже заняться бухгалтерией, заплатить счета и снова начать работать, но Айсберг только отмахивался, а через какое-то время и вовсе начал свой бизнес, и Фрэнки отстал. А потом случилась роковая авария, долгая кома, которую Айсберг будто бы переносил на себе, карауля у койки названного брата до тех пор, пока его не выгоняли такие же уставшие медсестры. И вот, когда уже он думал, что достиг дна, все почему-то стало налаживаться: состояние Фрэнки сначала стабилизировалось, а потом тот и вовсе проснулся, и быстро пошел на поправку, затем он встретил прекрасную Калифу, которая, несомненно, помогла его бизнесу как своими навыками, так и деньгами. Бар и Паули остались далеко в прошлом, запыленным воспоминаниям не находилось даже минуточки, чтобы всплыть наружу.       — Вот, пожалуйста, — перед Айсбергом опустилась тарелочка тирамису и небольшая чашка кофе с молоком. Отчего-то стало дурно и закружилась голова, хотя его вроде и отпустило немного.       Сладкий и такой не приторный знакомый голос, практически забытый, но все еще родной. Айсберг медленно и глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, которые и на трезвую то голову он не смог бы нормально сформулировать.       — Паули…       Тот молча вернулся к протирке влажных стаканов и не сильно был настроен на разговор. И Айсберг понимал, почему, но все равно надеялся получить хоть малейший шанс. Тогда, свесив ноги к воде, с коробочкой шоколадных конфет, он был самым счастливым человеком на свете.       — Я так скучал.       — Ешь давай, — чертыхнулся зардевшийся Паули и чуть не выронил стакан, в последнюю секунду спасая его от встречи с плиткой на полу.       — Я думал, что бар… закрыт уже давно.       — Да, он должен был закрыться, но Фрэнки-сан спас его… нас всех от жизни на улице.       Айсберг, держа ложку в рту, пытался понять, испытал ли он сейчас вкусовой оргазм, или это просто иллюзия. Определенно, Паули готовил это сам, и ему почти стыдно думать, что это мог быть его собственный перекус на работе, но никак не специальная заготовка на случай, если Айсберг полупьяный завалится в этот бар просто по наитию.       — Фрэнки спас бар? И кто такие «все мы»?       — Я, Киви, Модзу, Тайлстоун и Лулу. Без Фрэнки-сана мы бы непременно остались без работы, а тогда и времена были не такие, как сейчас. Было… ужа- тяжело, короче говоря, — Паули отставил еще один стакан и взялся за последний, — мне даже пришлось бросить университет, чтобы взять дополнительную смену на другой работе.       — Мне жаль.       Паули в ответ только фыркнул и слабо ухмыльнулся.       — Не о чем жалеть. У вас был прекрасный бизнес, жена-красавица и… сейчас они получили по заслугам. А если так хочется поскорбеть о днях ушедших, так это, пожалуйста, без меня, — он покачал головой и отставил поднос со всеми чистыми и сухими стаканами от себя, усаживаясь на стул напротив Айсберга, — вкусно?       — Лучшее, что я ел за последние пять лет.       Паули опять вспыхнул, что не укрылось от взгляда Айсберга, и он прикрыл улыбку кружкой с кофе. Что осталось неизменным — реакция Паули на любую похвалу. Айсберг в принципе представлял, как еще можно это использовать в самых корыстных ситуациях, но и в быту это было очень мило. Заставляло… отвлечься на подумать.       — Знаешь, это на самом деле очень смешно.       Паули смерил его непонимающим взглядом.       — Я к тому, что только когда я потерял все, то снова нашел тебя.       — Херню какую-то несешь, твой бизнес все еще на плаву, а жена… Ну что ж, как я и думал, муж из тебя вышел не очень.       Айсберг готов бы был оскорбиться, но Паули слишком хороший, чтобы на него обижаться хоть секунду.       — Какая там жена… Она все пять лет работала на конкурента, а за меня вышла замуж только чтобы потом добыть секретные материалы, которые мне давно еще передал Том. К их сожалению, я отдал их Фрэнки и теперь… Теперь им пиздец.       Челюсть Паули, кажется, была готова отвалиться и с громким стуком грохнуться на пол, пока он шокировано чесал затылок. Появление нецензурной лексики в его речи поражало воображение во всех смыслах.       — Потрепала тебя жизнь, Айс…       — Я тебе больше скажу, эти дебилы умудрились попытаться захватить в заложники жену Фрэнки и… сам понимаешь, там уже им не помогло бы даже Второе пришествие. Клянусь, их избиение было самым волшебным зрелищем в моей жизни, — подытожил Айсберг свой рассказ, не сильно обращая внимания на то, как Паули собирался со словами после пережитого шока и, возможно, микроинфаркта.       — Боже мой… — согнулся Паули, опершись на стойку руками. В нем не было ни капельки алкоголя, может только полпачки никотина, но не больше, а голова плыла конкретно. Дикий жар растекался по желудку, когда Айсберг так себя вел. Это очень непривычно, поэтому крайне сложно понять, как вообще к такому относиться.       Медленно выдохнув, Паули постарался придать своему лицу как можно более нейтральное выражение, и разогнулся. Айсберг, не особо и волнующийся по поводу своего поведения, достаточно громко серпал кофе, и его хотелось уже скорее огреть чем-нибудь. Да уж, в ночных фантазиях Айсберг хотя бы не выглядел как контингент распивающих под окном в пять утра бомжей. Задумавшись, Паули не заметил, как Киви зашла за стойку к нему, чтобы забрать поднос со стаканами, да так и осталась с ним в руках и широко выпученными глазами.       — Айсберг-сан? — Киви вернула поднос на столешницу, чтобы не уронить, и продолжила, — отмечаете здесь свой день рождения или просто так зашли?       Лицо Айсберга слегка вытянулось в немом удивлении, когда он отложил ложку на край блюдца.       — День рождения?..       Паули достал из заднего кармана брюк телефон и проверил дату.       — Третье января, — хмыкнул он и на секунду постыдился, ведь сам в этом году не помнил о такой важной для него дате. Киви поддакнула и резюмировала.       — Надеюсь, Вам здесь нравится, Айс-сан! С днем рождения! — и, сверкнув лучезарной улыбкой, она исчезла в другом конце зала.       Снова оставшись вдвоем, они культурно помолчали. Паули попросту не знал, что можно такого сказать, а у Айсберга сейчас никаких умных мыслей не водилось и подавно.       — Эй, Айс…       — М?       — Может, прогуляемся? Мне только надо… отойти на пару минут, и я буду свободен.       — Мгм, — нечленораздельно согласился Айсберг, которому от кофе захотелось спать еще больше. Подавив порыв шлепнуть его полотенцем по голове, Паули выскочил из-за стойки и скрылся там же, где чуть ранее и Киви.       Желая скрасить ожидание за сигареткой и, следовательно, порчей свежего воздуха около выхода бара, Айсберг шаркающей походкой выбрел на улицу. Тогда он сразу понял, что идти сюда в одной рубашке и единственных чистых брюках было крайне абсурдной идеей. Температура за то время, пока он сидел в помещении, опустилась чуть ближе к нулю градусов, и ему оставалось только ежиться, переступая с ноги на ногу по влажному после мороси асфальту.       Стоило бы вернуться обратно и согреться, но он не хотел.       — Я так и знал, что ты тут мерзнешь, — проворчал Паули, когда за ним с тихим хлопком закрылась дверь. Айсберг только небрежно фыркнул, как раз затаптывая окурок каблуком туфли. Он вздрогнул, когда на плечи опустилась синяя джинсовая куртка, которую в давние времена Айсберг сам подарил Паули.       — Ты же не хочешь заболеть, правильно? — смущенно улыбнулся Паули и пошагал в сторону проезжей части. Тогда Айсберг отметил, что он довольно сильно подрос, и теперь ниже всего лишь сантиметров на пять, не больше. Этот факт показался крайне умильным.       Нагнав Паули, Айсберг подхватил его под локоть, что вызвало достаточно предсказуемую реакцию.       — Айс… — он, конечно же, закраснелся и попытался забрать руку, но Айсберг использовал запрещенный прием: сокрушенно вздохнул и опустил глаза в землю, нахмурившись. Бессмысленно открыв рот и тут же его захлопнув, Паули вернул руку на место, отчего всю напускную печаль как рукой сняло. И почему он всегда ведется на эти детские уловки?       Water 7 был воистину удивительным городом. Граничащий с, полностью подконтрольным правительству, Эниес Лобби, он сохранил свой особый шарм и стиль, а жители, кажется, и вовсе готовы были петь ему дифирамбы и восхищаться всем — от большого количества водных каналов, которые давно стали визитной карточкой города, и до особого вида мяса, продающегося только здесь. Айсберг даже хотел когда-то баллотироваться в мэры, но как раз в то время он не отходил от койки Фрэнки, поэтому политическую карьеру пришлось отложить, а потом уже утекло слишком много воды.       — Слушай, а ты еще когда-нибудь… Видел Фата-Моргану?       Паули озадаченно приподнял брови.       — Фата-Моргану? — он задумался, пытаясь понять такую странную тему для разговора, — ах, ты про мираж… Нет, не видел.       — Очень жаль.       Айсберг не был первосортным философом, но ему почему-то очень хотелось сравнить последние пять лет своей жизни с этим самым миражом. За десятком ширм скрывалось что-то настоящее, но давно забытое, которое он желал похоронить вместе с Томом и злосчастным баром. Впрочем, это самое настоящее казалось куда более правильным, чем все те планы, которые он строил с Калифой или надежды, возлагаемые на компанию.       — А ты еще готовишь вишневые конфеты?       — Раз в год… На третье января, — Паули снова вспыхнул, когда Айсберг повернул к нему голову и несколько раз медленно моргнул. Ситуация могла бы показаться комичной, не будь она на самом деле такой неловкой.       — Это очень мило, знаешь.       Паули только стыдливо отмахнулся, и кивнул вперед, где в конце улицы уже виделось очертание залива. Удивительно, но он был практически пуст, хотя время близилось всего лишь к полуночи. Айсберг сразу заприметил место, где они раньше любили проводить время, болтая обо всем и ни о чем одновременно, и потащил туда не сильно-то сопротивляющегося Паули. Перепрыгивая с камня на камень, они добрались до небольшого куска земли, бóльшую часть которого занимал гранитный валун.       Приложив ладонь к камню, Айсберг покачал головой — уже давно холодный. Романтика романтикой, а отморозить зад не хотелось, поэтому пришлось сесть прямо на землю, облокотившись спиной на этот самый валун. Паули, недолго думая, устроился рядом. Обжигающее соприкосновение плечом и бедром снова всколыхнуло несколько воспоминаний пятилетней давности, но тогда Паули не выглядел таким… таким заебанным.       Убаюкивающий шум воды порой нарушали крики чаек, но они были так редки, что не особо и раздражали. Прохладный воздух резко контрастировал с разливающейся в груди теплотой, когда Айсберг мягко проводил кончиками пальцев по предплечью Паули.       — Я даже не представлял, насколько на самом деле скучал по тебе…       Шумно вздохнув, Паули наконец-то сдался, опуская голову на чужое плечо и подтягивая колени к груди. Айсберг, насколько бы он по-скотски не поступил, все равно останется главным стимулом просыпаться по утрам и работать на износ.       — Я тоже.