королёк, не умеющий петь

      солнечное затмение. Сколько в нём красоты и замкнутости. Либеральный контур так и пробивается сквозь нашедшую луну, придавая людям неописуемые ощущения. Оно светится так же, как улыбка того самого, того, с которым ты проводишь всё своё никчёмное и лишь некоторым важное существование на этой гнилой планете. Смеёшься вместе с ним, просишь о помощи и неравнодушному состраданию. Тот, с которым ты словно всю жизнь, которого ты знаешь как себя, но так и не можешь сказать этих трёх ничем не примечательных, но столь душераздирающих слов. Он не понимал, как не столь долгая дружба может так много значить. Он будто уже стоял на краю своей моральной жизни, но кто-то не допускал закончить физическую. Тот, кто отговаривал делать самые ужасные поступки, кто спасал, кто уже натерпелся этих чёртовых и глупых попыток самоубийства. Ким будто задыхался в своих мыслях, каждый раз, когда лезвие было уже не чуждо, чтоб остановится. Но лёгкий голос в голове только и мог, что задавать вопросы «зачем ты это делаешь, для чего? может я сделал что-то не то? прости меня, что бы я не сделал. Прости за то, что пытаюсь уберечь твою жизнь, прости, что я терплю всё это. Ты мне слишком дорог, чтоб я мог бросить тебя здесь просто так, ты не справишься один, пойми. Ты при первой же возможности пойдёшь и сбросишься с моста, или хуже того посмеешь всадить себе пулю в висок. Я не могу тебя оставить, ты мне чересчур важен.» До страху чопорный голос слышался в голове, и руку будто что-то хватало настолько сильно, что кровь не доходила до пальцев и они мгновенно леденели, доходя до неспособности держать нож.

***

      Сынмин снова вошёл на кухню с убитым взглядом. Норовить спокойный вид уже не получалось: Слёзы засохли на его щеках, но глаза так же, озером, оставались полны воды; На губах появилась тонкая корка, которую при малейшем прикосновении хотелось оторвать зубами. В глазах друга он выглядел настолько безжизненно и измученно, так, что казалось, будто в следующие пару дней он даже слова не произнесёт. Но единственное, что поможет ему сейчас-это простые объятия. Настолько любимые, что хоть не на долго, но помогут успокоится. Любовь часто спасала парня, но расшатывала его ещё больше, ровным счётом губила его. Но сказать правду было слишком сложно, а услышать отвержение в ответ было равно погибели.

***

      Думать об этом постоянно он не мог, жидкости в глазах просто-напросто не хватало, да и спать тоже было немаловажно; Так что ему просто приходилось глотать успокоительные. Психологи уже не помогали, но по мнению врачей, к которым Чонин постоянно водил его, парень был не настолько склонён к суициду, чтоб проводить ему постоянное обследование. Но тот всё пытался устраивать встречи с самыми лучшими психологами, деньги на которые оберег доставал где угодно, лишь бы Ким больше не пытался что-то сделать с собой.

***

      И снова тот же сбой сознания: мучения от любви и неудачные попытки всё рассказать, но Сынмин уже не пытался на что-то повлиять, причиняя себе боль; Он лишь плакал не сдерживая своих сильных эмоций. Опухшее лицо, всё же не радовало друга, но порезы. Они больше не появлялись. Неделя. Две. Бывшие раны медленно превращались в бескровные шрамы, а свежих всё так и не было. Как же сильно Чонин радовался этому, он понял, что хоть как-то смог помочь дорогому ему человеку, который был практически на грани конца. Ким, спустя много моментов обнял его, просив прощение за всё: За то, что не мог контролировать себя, что не позволял уйти, что уже достал.       Он его отпустил. «лучше жить в компании четырех стен, чем каждый раз продумывать огромный план, чтобы признаться"-подумал он. Только он начал это говорить, как из его уст полились совсем другие слова- «прошу не бросай меня». «я тебя люблю» — он говорил это всё крепче прижимаясь к эпатажному телу. «ты мне слишком нравишься, ты не можешь уйти» — он смог признаться, только вот конец не всех сказочек хорош…

***

      Психология делает с людьми странные вещи, будь они жестоки или совсем наоборот, слишком ласковы и лояльны.

***