За что боролись, на то и напоролись

Кавех агрессивно постучал ногой по двери, и к его разочарованию, никто ему не открыл. «Вот же Кэйа, вот же черт, так сложно открыть? Сидит там небось в своих наушниках на максимальную громокость, и не считает нужным никого слышать» — подумал Кавех. Руки отваливались, еще одно движение — и все продукты грозились упасть на грязный пол, и он не сильно горел желанием ползать на коленях по подъезду и собирать все, что выпало. Постучав с большей силой еще раз, свершилось чудо — ему открыли дверь. Как и подозревалось, на пороге стоял его сожитель Кэйа — к громадным затычкам-наушникам прибавилась практически полностью заляпанная кофта, мокрые руки и капля пены над бровью. Если он выглядел будто попал в шторм, значит он, очевидно, занимался мытьем посуды. — И долго ты смотрешь на меня будешь? Забрать ничего не хочешь? Иначе сам будешь свои чипсы с пола поднимать. — с издевкой сказал Кавех. — Пфф, нет, размечтался. — хоть и словесно Кэйа выказал отрицание, но сумки забрал и понес их к холодильнику. С кухни донесло хлопанье шкафчиков и дверцы холодильника — когда один из них ходил в магазин, второй всегда раскладывай покупки сам. — И вообще, я тут посуду мою, как верная женушка тебя жду, а ты непонятно где пропадаешь, так и с порога угрожать начинаешь. Пора подавать на развод! — обиженно отозвался с кухни Кэйа. — Меня не было пол часа и мы, слава богу, не женаты. — Кавех разулся и просунулся в дверной проем кухни, для того что бы состроить гримасу. Кэйа моментально отреагировал, ответив неприличными жестом руки. Они снимали одну квартиру вместе уже почти два года. Когда пришло время Кавеха съезжать с общежития, он осознал, что он наврядли потянет квартплату сам — так он и нашел Кэйю. Оказалось, он тоже был в поисках сожителя, так и познакомились. Сначала они прятались каждый по своим комнатам, но так как оба были не из застенчивых, быстро смогли найти общий язык и перестали встречаться на кухне только по утрам. Внешне Кэйа был чуть выше него самого и имел причудливый глаз с витиеватыми узорами и затуманенной белым радужкой. Как оказалось, родственная татуировка может возникнуть где угодно на теле — даже в глазу. Вот с этим Кэйе как раз и повезло — один глаз был совершенно нормальным, а второй, помимо того, что был полность слеп, носил в себе родственную отметку. Первое время Кавех даже без своей воли кидал взгляд на его глаз, от чего тому становилось моментально стыдно, ибо «ну это же вроде дефект, а вроде и нет, но неприлично же пялиться на ногу инвалида», но со временем привык и это перестало привлекать столько внимания. Как позже рассказал Кэйа, он не рождался слепым на один глаз — татуировка проявилась позже. По правилам, она появляется когда рождается твой соулмэйт, т.е это означало, что Кэйа был старше своей родственной души на 2-3 года. Он часто шутил на эту тему, ибо Кавех родился уже с татуировкой, поэтому его соулмэйт его возраста или старше, а у самого Кэйи там сто процентов ребенок, и ничего, что он этот ребенок был младше на пару лет — если младше, значит ребенок. Он не хотел слушать что это «дитя» уже давно совершеннолетнее, и может даже на последнем курсе или около того, если оно конечно поступало. К сожалению, Кэйа его еще не встретил — и никто не знал, встретит ли вообще и когда. Определенно существовал процент тех, кто соулмэйтов не встречал или чьи соулмэйты умирали до встречи, хотя большинство людей верило в то, что рано или поздно, в какой то момент жизни ты встречал свою родственную душу, просто не узнал ее. Хотя исходя из этой теории рушилась еще одна догадка — даже если ты не увидишь такую же татуировку у другого человека как доказательство вашей связи, ты все равно поймешь кто перед тобой. Ни Кавех, ни Кэйа эту теорию ни подтвердить, ни опровергнуть не могли — соулмэйтов своих они не встречали. Кэйа и Кавех, не смотря на свою специальность после выпуска, устроились работать в центр помощи. Это место давало временное жилье и вещи первой нужды, а также психологическую помощь для неродственный пар или тех, кто пострадал столкнулся с неприятием или проблемами в неродственных отношениях, и не мог никому об этом рассказать. Кавех психологом не был, но по большей части к ним попадали подростки и студенты, которых выгнали из дома, или что случается чаще всего, ушли добровольно. Им не понаслышке знать, какого это, когда консервативные родители по случайности узнают, что ты встречаешься с кем-то кто не является твоей родственной душой, и более того, строишь планы на дальнейшую жизнь с этим человеком. Кавех слышал и слушал о том, как люди которые приходят к ним отзываются о таких родителях, и не смог однозначно решить для себя. С одной стороны, он помнит как не понимал и даже ненавидел своих родителей, когда те узнали о его первых отношениях, и ему были очень хорошо знакомы чувства тех, кто мог часами сыпать проклятиями в сторону своих близких, а потом срываться, заливая слезами кабинет. А с другой стороны, чего можно хотеть от людей, которых вырастили в устаревших семейных ценностях, и в таких же ценностях ростят своих собственных детей, искренне веря в их правильность. Им иногда приходилось общаться непосредственно с родителями, если те кто приходили к ним были слишком юны, и хотя иногда попадались экзотические кадры, чаще всего было видно, что родители пусть и не смогли так легко принять отношения своего ребенка, желают ему только лучшего. Они оба не занимали там большую должность, но тем не менее были рады работать в сфере своих убеждений. В основном, помимо мелких работ «отвези-привези-завези», они занимались организацией всяких общественных акций и протестов — найти место, как объявить об этом что бы нужные люди узнали, но наряд полиции не явился раньше них, плакаты, слоганы, управление людьми — да, пусть они и уважали смелость всех тех, кто стоял с ними бок о бок, все же подобные акции были открыты для всех — приходи с плакатом и стой, без проблем — поэтому все равно находились слишком самоуверенные и радикальные люди, которым так и хотелось пробиться к вооруженым полицейским что бы крикнуть им в лицо «а не пойти бы вам со своими законами», и подобных действительно приходилось контролировать. Их легко можно было опознать — чаще всего такие люди, перед тем как сделать что то сумасшедшее привлекали к себе внимание: «хэй, смотрите сюда», «эй, сейчас я покажу как надо отвечать этим легавым» и тому подобные фразы сразу выдавали рецедивиста. Кавех не был против смысла, который эти люди вкладывали в свои действия, он был против метода реализации и того, что слишком агрессивное поведение могло навлечь немилость на всех остальных. Кавех, как и Кэйа, искренне верили в то, что они делают — их митинги часто показывали по новостям, репостили в интернете, и даже можно было заметить, что с каждым разом они собирали толпу больше и больше — значит все меньше количество людей чувствовало себя «сломанными» и «неправильными» когда осознавали свое влечение к любому человеку из окружения, который не являлся его соулмэйтом. И даже если усведомленность населения росла, они считали что им есть куда двигаться — и они не собирались останавливаться, по крайней мере до тех пока по запросу в поисковике «что делать если я влюбился в неродственного?» не перестанет первой ссылкой идти контора по поиску соулмэйтов. Кавех не отрицал того, что возможно, многие отношения поблекнут когда ты встретишь своего соулмэйта, но чаще всего у тех кому насильно находили родственную душу, складовалось все примерно так: родители узнавали о твоей связи с неродственным → обращались за круглую суму денег в компанию по поиску соулмэйтов, пока запирали своего ребенка под домашний арест или насильно заставляли отказываться от прошлых отношений → находили соулмэйта, но на удивление (нет) их ребенок ненавидел родителей и свою же родственную душу, виня ее во всех проблемах. На выходе получается две изломанные жизни и разочарованные родители, ибо соулмэйта они то нашли, но их чадо настолько его ненавидит даже не зная его лично, что наврядли захочет даже с ним поговорить один раз. — Нам в центр надо заехать, они сказали, что туда кто-то от важной шишки приехал. По юридическим вопросам, говорят. Коллеи сама не особо поняла о чем вообще речь и зачем нам там быть, но говорит, что приехали из юр. конторы, они готовят иск по одному из законов, и им нужно подготовиться к физическому слушанью. Бумажки то они уже подали, и как я понял, им даже дату уже назначили, но вот в ораторском мастерстве они готовы выслушать нас, ведь как никак, мы за одно дело стоим. Сто процентов, сидит там кучка юристов, которые языком пользовались в пятом классе последний раз, а мы то знаем что говорить получше них, вот и прибежали к нам. Хотя, насколько я помню, наше руководство уже давно с ними контакт пытается установить, и хотя мы специализируемся исключительно на помощи, у них там обычная компания которая помимо отстаивания прав неродственных, занимается обычными делами по разделу заднего двора или дележкой имущества ввиде гаража на 10 квадратных метров, конечно же за определнную плату, но не суть. Вообщем поехать туда надо, к семи. Уже готов к радикальной пробке в час пик пятницы в метро? — Кэйа ехидно подмигнул — они оба «обожали» метро и весь остальной общественный транспорт. — Хорошо-хорошо, раз сказали, значит поедем. Но только я суть не уловил, а зачем туда ехать нам? Не похоже, что мы в юридических вопросах сильно разбираемся, а 101 причину почему закон в духе «тем, кто встречается с родственными можно существовать, а тем кто задумался о связи с неродственными — лучше сдохнуть» ошибается, может назвать любой наш сотрудник, я полагаю. — фактически, законы их страны гласили что-то подобное, так что Кавех мог представить, каким будем оспаривание их в суде: цирк, где клоуны действительно верят в то, что кто-то хуже, а кто-то лучше, только потому что они так решили. — Да кто его знает, говорю же, важные люди, не последняя компания в городе, я погуглил. Может нам нужно просто поддерживать вид огромной занятости. Теоритически так и есть, но нанятые на пол ставки школьники очень облегчают ту часть нашей работы, где наличие IQ и паспорта необязательно. — Кэйа искренне надеялся, что им не придется ждать два часа ничего не делая, просто ради показухи. — Надеюсь это не бесполезно, но сомневаюсь, что они чего то добьются. Там сотни законов, которые в корне неверны, и скорее всего, тот закон, который они в состоянии оспорить это какой-то максимально незначительный, который даже никто не заметит. Не могут же они сразу открыть дверь ногой с выкриком «примите закон, разрешающий неродственным парам вступать в брак!». Пока люди не будут терпимее относиться к неродственным, мы и дальше будем годами биться о бессмысленные законы. Да, можно сказать, шаг за шагом и так далее, но если они будут стабильно оспаривать все мелкие законы, и каждый раз судьи будут видеть одни и те же лица, скоро им это надоест и они перестанут рассматривать их иск, ведь они догадаются к чему все идет. — Кавех не шибко то и был согласен, но это лучше чем ничего, поэтому и на этом спасибо. — И то верно. — Кэйа хмыкнул и продолжил хозяйничать на кухне — сейчас его неделя готовки и уборки, поэтому «хозяюшка» здесь он, но к его превеликой радости ему осталось два дня и его трон «посудомойки» любезно передастся Кавеху в понедельник. Кавех потряс левую руку что бы рукав отодвинулся и показал ему время — не смотря на современные технологии, он до сих пор носил наручные часы, которые показывали время не простыми цифрами, а были обычным циферблатом на батарейках, и кроме этого, в отличии от модных «умных» часов, ничего не умели. В детстве он все никак не мог научиться определять время по циферблату со стрелками, и родители как-то купили ему в подарок обычные наручные часы — за исключение того, что на ремешке были нарисованы его любимые персонажи. И со временем он привык — сидя на уроке, очень удобно было смотреть время прямо по руке, а не крутить голову в поисках настенных часов. Со временем те детские часы сломались, да и вырос он из ремешка с мультиками, но привычка плотно въелась под кожу и никуда не ушла — поэтому даже справившись с изначальной целью часов — научившись определят время на стрелочном циферблате по одному лишь мимолетному взгляду, все же часы он носить продолжил. Возможно люди в метро думают что он важная фигура города — только сыны богатеньких папочек и большие должности 30+ носили такие часы, когда все население которое имело смарфтон, использовало именно его для определения времени. Спустя пол часа, оба уже быстрыми шагами, иногда даже перепрыгивая через ступеньку, слетали с лестницы. До метро идти минут десять пешком — шесть если бегом, Кавех успел замерить это время очень хорошо во времена своих подработок на восемь утра. Опоздать не должны, но лучше быть там на десять минут раньше, чем на десять позже. В итоге вышло как обычно — были там на десять позже. «Давай заскочим в магазин, я воду забыл» обернулось тем, что в процессе выбора нужной газировки из сотни разных, они оба повспоминали всякую нужную им мелочь, и под предлогом того, что в субботу никто из них не хочет идти опять в магазин — взяли и ее. А потом на кассе не хватило денег на карте ни у Кавеха, ни у Кэйи, и им пришлось позорно стоять и скидывать все деньги мира на одну карту, и как назло, именно в этот момент их банк решил, что перевод десяти долларов на одну карту очень «подозрительный» и начал запрашивать кучу верификаций — «вот мы сейчас вам позвоним и код скажем, а вы его в приложение вбейте, а тут пальчик приложите, у вас же тач айди на телефоне, дополнительная проверка, а потом наше приложение будет грузиться еще два часа, что бы ваше желание разбить свой телефон об стенку возросло в два раза». С горем пополам, под недовольный взгляд кассира, оплатили — погнались в центр. Сфетофор сломался и машины видимо не считают нужным пропускать пешеходов в пятницу вечером, поэтому потратили еще лишние минуты. И все это сопровождалось взаимным бубнежом в сторону друг друга — «а кто водичку захотел, в центре что, куллера нет?» — «да не хочу я пить ту что в центре, она невкусная, и вообще, это ты заикнулся, что у нас соль и газировка дома закончилась, если бы мы купили только воду мне, все бы успели!» Вдавив кнопку звонка на двери, она спустя время открылась, звякнув металической подвеской кота на обратной стороне. Дверь им открыла Коллеи — она работала здесь совсем недавно, но устроилась практически сразу после выпуска из школы и делала свою работу на совесть. — Он уже пришел. — шепнула она им, захлопывая дверь как можно тише. — Нам нужно туда идти, или..? — Кавех не думал, что опоздание освобождало от обязанностей. — Думаю да, идите. Скажите что показывали мне что-то, не думаю что Дэхья заметила что вы пришли только сейчас. — Коллеи была очень лояльна к ним и иногда прикрывала их, хотя фактически, неопытнее и младше здесь была именно она, так что это они должны были ей помогать — но вышло наоборот. Пройдясь вперед по коридору, они синхронно задержались немного перед дверью прежде чем постучать. Кавех оповестил об их присутствии легоньким стуком дважды, после чего не дожидаясь ответа, открыл дверь. — Дэхья? Можно? Мы приехали, извини за опоздание, Коллеи попросила нас показать ей как пользоваться одной программой с таблицами. — две макушки высунулись в дверной проем. — Заходите. Я слышала как закрылась входная дверь. — она прищурила глаза и прикрыла их, всем своим видом показывая, что она ни на грамм не поверила в их легенду — но опоздали они не критично, поэтому даже без оправданий она не собиралась их отчитывать — темболее перед чужим человеком. Насчет чужого человека — напротив начальницы сидел парень — с одной стороны, ростом подросток, да и внешность не слишком мужественная, но почему то оба были стойко уверенны, что он мог быть даже старше их самих. Ну, как минимум по тому признаку, что они ждали именно человека с юридической конторы, и они не стали бы посылать сына кого-то из начальников — компания достаточно серьезная. А если откинуть рациональность — слабая, но достаточно искренняя улыбка и глаза, в которых не оставалось и намека на неопытность или наивность, выдавали его с головой. Хотя стиль одежды не слишком походил на юриста — обычная человеческая одежда: белые джинсы и бежевый свитшот. Он дал им пару секунд изучить его, а потом перевел взгляд четко на них и произнес: — Добрый вечер. Меня зовут Альбедо, я здесь что бы обсудить кое-какие вопросы насчет нашего иска. Возможно вы знаете, но компания которой руководит Аль-Хайтам помимо обычных заказов занимается составлением и дальнейшим ведением исков против нерациональных законов против неродственных прав и лично руководит ими. Так как мы с вами на одной стороне, он сказал, что ему было бы интересно узнать ваше мнение, поэтому я здесь.