так не бывает бывает случается

элизабет не то чтобы сдает позиции, замыкается, но как-то предупреждающе резко вытягивают кожу кости, словно вместо ключиц под плечами носит ножи, которые время от времени затачивает эмбер. не то чтобы дело в обвившей колено татуировочными чернилами змее (она сидит там с прошлого года; а “что-то не так” сидит в ней давно). семья относится к этому, как к затянувшемуся подростковому бунту, и почти смиряется. как пару месяцев назад почти смиряется с пачкой сигарет, придавленной зарядным устройством и кошельком ко дну клатча. они смотрят обеспокоено-понимающе, ища причину кошмарной худобы в том, что старший брат пропал без вести (ни тела, ни информации); потухших параибовых глаз в смерти родителей; проскальзываеющей в словах/действиях/движениях дерзости в “пагубном влиянии эмбер”. конечно, ведь дело никогда не в ней. лиззи чувствует себя дополнением — к родителям, эр джею, шарлотте, норфолком. /// в лужах вчерашнего ливня отражаются обломки августовских звезд. с транквилизаторным спокойствием отмечает, что, наверное, сейчас похожа на них — блеклое мерцание в луже. лиззи обматывает окостлевшую ладонь плотным поводком, плотно сводит коленки в нелепой позе на тротуаре, приходится выгибаться геометрической фигурой с неравными углами, чтобы одновременно держать рядом очаровашку донни и пытаться подкурить сигарету. донни и вправду очаровашка, но мало кто поверит в то, что аргентинский дог обладает спокойным и дружелюбным нравом, поэтому ему не нужен мародник. приходится выгуливать его ночью. кому понравятся решемки на пасти? — проблемы? — на нее смотрят глаза цвета перезревшего финика. джеймс бёрк в прометеевом жесте протягивает зажженную зажигалку. элизабет смотрит не на него, а на то, как пляшущий язык пламени касается сигареты, а та сразу вожделенно начинает тлеть. есть в этом — в курении — что-то пошлое, образное, притягательное. — как-будто тебе не похер. он пожимает плечами и садится рядом. раньше это была ночная привычка эр джея и джеймса бёрка — выгуливать своих псов по ночам. у него тоже весьма специфическая порода, японский тоса ину. ему подходит. — почему мы никогда не общались? — взгляд проходит мимо него, слегка задевая мочку уха, устремляясь на другую сторону улицы. — с чего это вдруг ее, блять, величество стало интересно? решила всех бастардов приласкать и обогреть? скалится ей в лицо, хотя не уверен, что она обратит внимание; слишком высока статусом, чтобы обращать внимание на лай дворняг — эмбер ей это повторяет часто, умная малышка лиззи запоминает. — вы всегда были слишком хороши для меня, помнишь? — вкрадчиво и ровно, выдыхая вместе с сигаретным дымом: — а эр джей всегда был долбоебом. — ты вроде и сам не хотел ни с кем сближаться. — откуда тебе знать? /// грудь наливается липкой тоской, почти характерной для этого времени года. осень затягивает петлю грозовых облаков в небе; лиззи затягивается ментоловыми “вог”. плечи кутаются в чьем-то пиджаке насыщенно-черного цвета. кому-то всегда хочется о ней позаботиться. лиззи хочется, чтобы от нее отъебалось опостлевшее “малышка”. балконная дверь сдвигается с тихим скрипом. не оборачивается, когда на периферии взгляда вычерчивается силуэт. только зрачки скатываются к уголкам разреза глаз, чтобы рассмотреть нагловато выглядывающие из-под ворота рубашки пляшущие линии татуировки бёрка. — наряд эмбер выбирала? раздражение в ней пенится на манер шампанского в бокале, шипуче поднимается к горлу и пузырится на голосовых связках. откровение этой насмешки сегодня только ее платье. — почему, если я веду себя не так, как все ожидают, это всегда должно быть связано с эмбер? с ее “плохим влиянием на меня”, — кривится в утрированной пародии на старших основателей, добавляя тише на выдохе с сигаретным дымом: — почему вы все думаете, что она плохой человек? — потому что она плохой человек. он знает, что лиззи знает. — ты сюда пришел, чтобы сказать мне об этом? — нет, захотел курить, — перехватывает ее запястье и тянет ближе к себе, ловя ртом измазанный помадой фильтр сигареты. — и передать тебе эстафету. мероприятие почти сорвано, а я не имею к этому никакого отношения. элизабет сейчас должна быть там, внизу, открывать бал основателей вместе с остальными золотыми детками, а не разглядывать едва заметный росчерк яркой “сирены” на его нижней губе. — я им не балерина в шкатулке, чтобы танцевать, когда они захотят. заебалась им всем быть удобной, послушной. одевайся соответствующе, говори как положено, общайся с этими, а не теми. ты наследница семьи. ты займешь место в совете. я даже не могу сама выбрать, с кем танцевать на этом долбаном балу. мы, блять, в девятнадцатом веке? / так не бывает бывает случается / — станцуешь со мной, элизабет норфолк? он протягивает ей раскрытую ладонь с претенциозной официальностью, как если бы сделал будь они сейчас в том холле, залитом светом претенциозных канделябров прошлых столетий. джеймс вызывает в ней эмоции вкуса лимонной цедры; от них щиплет язык и стягивает желудок. лиззи вкладывает пальцы в его руку медленно, с опаской, словно касается капкана, который может в любую секунду больно защелкнуться острыми зубьями. безразлично брошенный на мраморный пол окурок продолжает тлеть под вальсовый ритм шагов. /// он не один из ее щенков, которые готовы с капающей слюной ловить каждое ее слово, собирать шелковыми платками слезы, выкручивать кульбиты лишь бы заметила. элизабет коллекционирует томные взгляды и влюбляет в себя одним взмахом ресниц в своей по-бодлеровски поэтичной грусти и даже в своих ультимативных бунтарских порывах. может щелкнуть пальцами и вокруг нее завертятся все планеты солнечной галактики. джеймс бёрк не собирается ею восхищаться просто потому, что так делают все остальные. не собирается быть ее другом/воздыхателем/псом. но что-то в этом есть. в том, как пространство между ними искрит статическим электричеством. мелкие, едва ощутимые искорки напряжения. покалывание в самых кончиках пальцев. у него что-то из типа желания сковырнуть раковину морского моллюска, чтобы проверить, есть ли внутри жемчужина или только вязкая бесцветная слизь. это забавляет, как и ее мрачные метаморфозы. не более. но делается отчего-то не по себе, когда ее исчезновение сотрясает риддлтон — все вокруг грохочет и сыплется крупным градом. от лиззи остается насыщенный запах озона, как после грозы. /// — будь послушным и знай свое место, — говорит однажды миссис блэквелл голосом таким, словно вещает с альфа-центавры, и смотрит куда-то поверх его головы. и джеймс с детства знает, где его место. потому что они, блэквеллы, не устают ему, бёрку, об этом напоминать: он может есть с ними за одним столом, делить с ними один дом, говорить с ними на одном языке, но никогда не может считать, что ровня им. он ухмыляется краешком губ и, словно циркач на канате, исполняет свой трюк — слегка нагловат, слегка задирист, но всегда так умело жонглирует словами и манерами. чуть взлохмаченные волосы и дерзость расстегнутой верхней пуговицы рубашки — вызов их аристократичной чопорности. и им, кроме прилипшего к лицу высокомерия, нечего ему противопоставить. джеймс с легкостью вращается в обществе, привлекает к себе внимание и выглядит непоколебимым в своем очаровании. но этого никогда не было достаточно, чтобы по-настоящему — быть блэквеллом — получить их доверие и протекторат. они открещиваются от него быстро, когда полиция пытается связать его с пропажей норфолковской принцессы. также было и с ее братом. потому что он последний, кто видел сначала эр джея, а затем и лиззи. бёрку не то чтобы есть дело. было вопросом времени, когда его вышвырнут. в этот раз он отрицательно влияет на рейтинг отца в предстоящих выборах мэра. в этот раз он не нужен. херовое лицо рекламной кампании. херовый сын. почти не задевает. разве что однажды со злорадством мальчишки скалится в голубую пасть телевизора, когда в новостном репортаже мистера блэквелла поносят журналисты, мол, как может человек управлять городом, когда даже не смог воспитать сына — бастарда —достойным членом общества. официальных обвинений джеймсу не предъявляли, но скандал все равно вышел громким. /// джеймса по дням не беспокоит исчезновение элизабет, а по ночам не может выкинуть ее голос из головы; не может элизабет норфолк выкинуть из головы. пытается уснуть, но ее образ забивается под веки, впитывается в сетчатку глаз. элизабет — застрявший в мозгу осколок, отголосок, отпечаток эр джея.