Человек из ниоткуда

Разница между хорошей и плохой жизнью заключается в том, насколько хорошо вы идете сквозь огонь.

Карл Юнг

      Утро выдалось прохладным. По квартире проносится освежающий ветерок со стороны приоткрытого окошка. Потирая сонные глаза, толком не проснувшись, тянется к телефону на прикроватной тумбочке. Заглядывая в экран, проверяет пришедшие сообщения или звонки пропущенные. Ничего подобного не обнаруживая, кроме надоедливой рассылки о сегодняшних скидках в разных магазинах, садится и ждет, когда мозги заработают.       Начиная более или менее соображать, поднимается, подойдя к подоконнику осматривает открывающийся вид. Просто потрясающе! Несмотря на всю ненависть к ранним подъемам, пейзаж привлекает. Рассвет вовсю раскрывается, окрашивая все небо вокруг ярко-оранжевыми бликами. Трепещут под ветром листья на деревьях, усыпанные каплями росы. Вновь практически всю ночь лил дождь. Стук моросящих капель о крыши домов и асфальт доносился сквозь сон, отчего спалось лишь крепче. Умиротворяет.       На часах около пяти утра. Обычно Чон встает намного раньше от нескончаемых звонков одного очень надоедливого, но дорогого сердцу человека. Если Сокджин ему больше как старший брат, то это чудо его самый, что ни на есть лучший друг. Эта рожа, как никто другой на этом свете, ненавидит вставать по утрам. Превращается в оголенный провод, готовый в любой подходящий момент током огреть. Ляпнешь чего-нибудь лишнего и все, будешь выслушивать нескончаемый поток трехэтажного мата. Хосок от него столько интересных слов узнал, что не сосчитать, причем каждый раз в лексиконе появляются новые, дополняя список километровый. А в сочетании с милым, злящимся личиком — вообще, самый сок!       Познакомились они на одном из происшествий и, мягко говоря, не очень гладко. Когда Чону нужно было доложить обстановку, причину возгорания, потери подъехавшим на вызов полицейским. Какой черт дернул подойти именно к этому белобрысому — Хосок не знает. Он стоял в сторонке ото всех, с каменным выражением лица, не проявляя никаких признаков интереса к этому делу. Недолго думая подступился к нему, отчего коп лишь вздохнул тяжело, но прогонять не стал, выслушивая весь доклад до самого конца, а после развернулся и ушел, ничего не сказав в ответ. И с тех пор, по какой-то извращенной воле судьбы, встречались чуть ли не на каждом вызове. Так все и закрутилось потихоньку. Теперь каждое утро на протяжении семи лет, Хосока встречает не завтрак в постель, а отборный мат.       Никаких срочных вызовов пока нет, значит у Чона есть полное право заявиться на работу в любое время, но не позже девяти часов — времени, хоть отбавляй. Там начнется подготовка новоприбывших стажеров. Его согласием по этому поводу гребаный брандмейстер не особо интересовался, навалив на его плечи еще большее количество забот. Спасибо, Ким-мать-твою-Намджун!       Передергиваясь от громко зазвучавшего звонка телефона, ступает обратно, поднимая с постели аппарат и рассмотрев высветившегося абонента, проводит пальцем по экрану.       — Почему, блять, так долго!.. — повышенным тоном. Другого можно было и не ожидать.       — И тебе доброе утро, — усмехается, направляясь в сторону кухонной зоны. Чону необходим глоток свежесваренного кофе. — Что-то ты сегодня поздновато. — Зажимая мобильный плечом, открывает дверцы навесного шкафчика, выуживая стеклянный стакан и банку с быстро-растворимой, коричневой субстанцией.       — Я проспал двенадцать ебучих будильников, — максимально разочарованно.       — Воу… Желаю тебе удачи, — аж присвистывает. Хосок в еще каком курсе, какой говнюк капитан его участка. Это просто сатана, только в реальном мире: молодой, никого не щадящий, злобный хрен, что задушит собственными руками даже не дрогнув.       — Земля тебе пиками точенными, Чон Хосок.       — Тебе того же, са-ха-рок, — издевательски, смакуя на языке каждую произнесенную букву, проговаривает ненавистное другом прозвище и посмеиваясь, наполняет до краев кипятком стакан, размешивая длинной ложечкой.       Чон не успевает договорить в трубку, как звонок скидывают нагло. Психанул. К такой вспыльчивости даже на любую мелочь со временем привыкаешь. У Мин Юнги характер с прозвищем не имеют между собой ничего общего.       Блаженно впитывая в себя раскрывшийся аромат кофе, витающий по комнате, аккуратно, чтобы не обжечься подносит к губам парующий напиток и делает маленький глоток. Собирается распробовать побольше, но неуклюже перехватив пальцами горячий стакан, дергается, кипятком обливая правую кисть. Стакан благополучно летит на кафельный пол, разлетаясь на маленькие осколки и сопровождаясь протяжным, весьма излюбленным «бля-ять». Хосок в один небольшой шаг подходит к раковине, пуская холодную воду на место повреждения и прикрывает в облегчении веки. В голове лишь одно — как же красиво полетит ебучий мобильник с двадцать девятого этажа.       Раздражающая, в горле комом стоящая мелодия, снова окутывает своим звучанием.       "Пора бы сменить рингтон на что-то другое", — делает пометочку на ближайшее будущее.       Основная боль ушла буквально через секунд десять. Такая бурная реакция была вызвана, скорее от неожиданности или шока. Хосок целиком и полностью привык к этому знакомому ощущению, у него по всему телу разбросано достаточное количество шрамов, полученных по неосторожности… Ступая в обратном направлении незамедлительно поднимает трубку, присматриваясь. Сокджин. Это может означать только одно.       Джин никогда попросту не звонит.       — Да? — пытается максимально скрыть свою тревожность.       — Хоби, — мимолетная пауза. — Закат…       — Уже, — все что получается вымолвить в этот момент.       Сбрасывая вызов срывается, натягивая на себя первое, что под руку попадет. От своих метаний запинается о собственную обувь, запрыгивает в нее, прихватывая ключи с полочки. Гребанный ключ, как назло, вставляется только раза с пятого, отчего Чон бесится еще больше. Вылетает на лестничную клетку, не желая тратить утекающие, скоротечные секунды в ожидания лифта. Все будто в тумане мутном. Вот он уже выбирается из подъезда, запрыгивает в машину, срываясь с места без прогрева. Поначалу зад даже заносит в разные стороны, словно в гоночной игре. Чон несется улочками, обгоняя нескончаемое количество машин. Игнорируя все известные правила дорожного движения, без раздумий на красный свет светофора пролетает. Штрафов будет уйма, но в данный момент, это становится в самый конец списка того, о чем стоит переживать сейчас.       В мыслях проносится множество красочных картинок того, во что в ближайшем будущем может реальность превратиться. «Закат» — это некий пароль, придуманный ими еще в самом начале совместной работы, все члены команды поддержали это предложение. «Закат» означает то, что вовсю идет «стадия разгорания», на устранение которой максимально дается тридцать-сорок минут.       Он обязан успеть…       Поэтому, с бешено бьющимся сердцем, которое в любой момент вырваться из груди готово, вжимает педаль газа в пол, преодолевая расстояние до участка за минимальный промежуток времени.       Машину оставляет заведенной. Зная, что все уже должны быть на месте происшествия и придется ехать самостоятельно. Врывается внутрь, по сторонам не оглядываясь, пробегает вверх по лестнице, перескакивая через одну ступеньку, на второй этаж и заходит в отведенную под снаряжения комнату. Натягивает тёмно-серый защитный костюм с белыми светоотражающими вставками на рукавах, из личного шкафчика забирает шлем и противогаз, немедленно стартуя в обратном направлении.       — Хоби, поздно, — выкрикивают в спину взвинченному сотруднику.       — Нет! — твёрдо. Чон и думать о таком не собирается, лучше он прибудет на место и убедится в этом самостоятельно, чем будет просто сидеть сложа руки, нервно дожидаясь информации от коллег. — Джун, адрес! — со всей этой спешкой, он только сейчас вспомнил одну из самых важнейших деталей… Сейчас бы ехал хер его знает куда.       — Пекарня «Стрит» в центре, — Джун даже переубеждать этого упертого не собирается, если он решил, то что-то вдолбить иное не получится, ни у кого не получалось… Самый что ни на есть упертый баран.       Хосок как никто наслышан об этом месте — любит его неимоверно, и хотя бы раз в неделю заезжает прикупить всяких там булочек-ватрушек. Там работает самая милая женщина из всех, которых Чон только встречал. Иногда, «совершенно случайно», чего-то лишнего доложит или скажет что размена на большие купюры нет, отдавая выпечку даром. Ото всех этих воспоминаний, только тревожнее становится. Он в курсе, что всю старую технику, которой пользуются в этом заведении, заменить пора давно и совсем не удивительно, что такое могло произойти… Пекарня не приносила огромной прибыли и на новые приборы для выпечки, бюджета не хватало. Хосок эти слова не раз слышал из уст женщины.       Утопая в раздумьях, незаметно доезжает до назначенного места, оставляя транспорт у бордюра, и выходит, срываясь на легкий бег. В радиусе десяти метров все ограждено ярко-желтой лентой, чтоб особо полоумные не совали свой нос куда не стоит. Поодаль толпилось огромное количество людей, снимающих все происходящее на камеры мобильных телефонов, словно впервые удосужились лицезреть подобное. Хосок подбегает к рабочей красной машине внушающих размеров и замечает одного-единственного знакомого человека. Скорая еще не подоспела, точно так-же как и полиция.       — Кто внутри? — обращается к облокотившемуся на рабочую машину водителю.       — Сокджин и Михёк, — выпаливает, зажимая ладошкой раскрывшийся в зевке рот.       — Михёк?.. — непонимающе. Этот человек должен дома отлеживаться и полученную травму, как минимум еще месяц лечить. Как его Намджун допустил? Такой огромный выбор, а на вызове парень с травмированным коленом. Заебись.       Спешно натягивает противогаз и каску, застегивая ту под подбородком и выуживает из карманов защитные перчатки, остервенело засовывая в них кисти рук. На плечи, за спину вешает мешок с ручным огнетушителем и прикрепленным к нему топориком. Застегивает к креплению сбоку шланг идущий от машины. Пора.       Не теряя времени на обдумывание плана действий, решая поступать по ситуации, подходит к помещению, из двери и окон которого, вовсю валит тёмно-серый дым. Делает шаг внутрь, пытаясь получше рассмотреть всё происходящее. Пространство целиком мглой непроглядной заполнено. Присматриваться бессмысленно, поэтому прислушиваясь, ступает на звук знакомых голосов и распыления смеси. Навстречу, едва не сбивая его с ног, бежит Михёк со знакомой женщиной в бессознательном состоянии на руках.       — Кухня, — оповещает.       Кивает, отступая в сторону и пропуская парня в направлении выхода. Войдя в помещение, первое что бросается в глаза, так это большое количество дыма, который заполонил собою все от пола до самого потолка, и пылающие оранжевые, местами переходящие в красный, языки пламени. Вдали Чон замечает высокий, плечистый силуэт, который он ни с кем в своей жизни не спутает.       — Хоби, — с немалой долей радости. Успел. Джин в нем и сомневаться даже не смел.       — Успехи? — интересуется, вжимая незаметный рычаг на конце трубы, дожидаясь подачи струи.       — Осмотри все. Та женщина говорила про какого-то молодого кассира. — Сглатывает ком вставший в горле. — Прости, но мы никого не обнаружили. Он будто сквозь землю провалился.       — Вы с дубу рухнули?! — звереет в миг. Какого, хочет поинтересоваться Чон, хуя, они взялись тушить возгорания не вытащив всех гражданских. Это превыше всего… Выстроенные правила нарушать нельзя, ни в коем случае.       Отбрасывая в сторону шланг, задумывается на секунду мимолетную. Первое, что приходит в голову, так это подсобное помещение, расположившееся в подвале. Пару раз ему приходилось таскать коробки, с которыми самостоятельно хозяйка не справлялась. Если эти умники не додумались туда спуститься, то Чон им устроит стопроцентно душевный прием. Минуя практически вслепую завесу из дыма, прокручивает металлическую ручку двери, ведущей вниз. Заперто. Пораскинув мозгами, решает не отступать, заводя за спину руку и выуживая предназначенный специально для таких ситуаций, топор. Делая шаг назад, со всей силы вбивает лезвие в дерево, отчего в ту же секунду по ней идет кривая трещина. Повторяет такую манипуляцию несколько раз, а вскоре замахивается ногой, пробивая сквозную дыру в дверном полотне. Просовывает руку в образовавшееся отверстие, нащупывая защелку. Ему наконец удается открыть проход вниз. Через узкие щели дым распространился и по эту сторону двери, но в меньшем количестве.       — Блять… — Чону даже искать не приходится — мальчик прямиком перед его глазами на лестнице распластался, откинув назад голову. Уже без сознания… Скорее всего, он пробовал выбраться, но старую дверь заклинило в неподходящий момент.       У Хосока сердце начинает в ускоренном темпе биться от увиденного, картинки из прошлого начинают мелькать нескончаемо перед глазами… Вздыхая глубоко, пытается максимально взять себя в руки и отодвинуть все эмоции на задний план… Подхватывает на руки практически невесомого, совсем молодого парня, срываясь на быстрый бег к выходу. По пути пропускает все крики Сокджина в его сторону мимо ушей, сильнее мальчика к себе прижимает, чтобы уменьшить попадание в организм отравы злосчастной. Вертит нервно головой в разные стороны в поисках выхода спасительного.       Внутри чувство, словно он вернулся в самое начало своей карьеры и не было множества лет тренировок, успешно пройденных операций, а он вновь неопытный, молодой пацан, проваливший серьезное задание. Тушуется, не понимая, что ему делать дальше. Весь мозг будто атрофировался в незнании, как поступить. Он закричать призывно был готов, ему необходимо выбираться и как можно быстрее. Не ради себя, а ради спокойно лежащего на его руках.       От этих переживаний бесконечных, Чон не улавливает приближающихся к нему шагов и до боли знакомого голоса, чувствует лишь как его за талию сзади подхватывают, вперед силой выталкивая. Только в этот миг Хосок будто в реальность возвращается, выныривая из очередного кошмара. Мутная пелена с взора наконец спадает и перед глазами наконец блики солнечного света вырисовываются, на который он двигаться быстрее начинает.       — Хоби... Солнце, всё в порядке? — взволнованно. Он не на шутку перепугался, когда Хосок в полнейшем ступоре стоял, стеклянными глазами по сторонам оглядываясь. Выход был буквально в паре-тройке метров, но тот будто не видел его вовсе.       В ответ Чон лишь мычит положительно, по щеке пуская слезинку одинокую. Как хорошо, что он в противогазе до сих пор, нельзя чтоб остальные его состояние видели. Категорически нельзя. Ему не хочется вновь лицезреть жалостливые лица вокруг себя, которые пытаясь утешить прикосновениями нежными и словами поддержки, делают все прямиком наоборот, заставляя себя слабым куском дерьма чувствовать.       В момент про парня в своих руках вспоминает, взгляд ниже опуская. Достаточно длинные тёмные волосы на мягенькие раскрасневшиеся щечки спадают, пухлые губы слегка приоткрыти, пропуская в легкие кислород необходимый. Невооруженным взором можно заметить, что мальчик не слишком высокий, еще и легкий, словно тополя пушинка. Ему бы покушать плотно не помешало, а то скоро ветер за собой куда-нибудь на юг унесет, словно птицу перелётную.       Хосок так и стоит в центре всем на показ. Терпение потихоньку покидает его с каждой секундой. Почему скорая еще не на месте? Вдруг тут люди на грани смерти?.. Хотя совсем и не вдруг — с мальцом в любой момент может непредвиденное произойти. Боже!.. Еще и люди глупые никак уходить не собираются. Представление давно закончилось, мать вашу. Так и хочется взорваться криком.       — Давай его мне, — Сокджин уже переодеться за это время успел, а друг его ни на миллиметр с места не сдвинулся, своим поведением еще больше настораживая. Джин давно его таким, поникшим?.. не видел. Вроде привыкать ко всему со временем стал, каждый раз всё спокойней и спокойней реагируя. А тут, тот самый Хосок из прошлого вернулся, о себе напоминая.       Чон медлит пару секунд, раздумывая. Он не хочет его из своих рук выпускать, будто через пару секунд после содеянного, мальчишка на песчинки маленькие рассыпется, словно мираж в мозгу поврежденном. С каждым вздохом, в резине дышать становится только муторнее, лицо испариной покрывается. Внутри нарастает желание никотином затянуться, хотя Хосок его и не пробовал никогда толком. Вот и отличный повод начать.       Через пару минут Джин всё-таки добивается своего. Нехотя, но Хосок передает парня другу и едва ли не в эту же секунду подъезжает скорая, оповещая о своем прибытии писклявой сиреной. С максимально облегченным вздохом, Чон стягивает противогаз, ладонью взмокшие волосы назад зачесывая, и направляется к работникам в белых халатах. Он не сможет уйти не убедившись, что пострадавшим больше не угрожает опасность.       — Всё будет хорошо? — без какого-либо приветствия сразу к главному переходит, обращаясь с глазами полными надежды к молодой девушке.       — Сейчас мы ещё ничего сказать не сможем, — пауза. — Но жить будут, — произносит с полной уверенностью в голосе.       На лице вымученная, но счастливая улыбочка вырисовывается, ему просто необходимо было услышать эти несколько слов. Он понимает, что девушка не может загадывать на будущее, она никакой не экстрасенс-провидец из сказок, и не знает стопроцентно, но Хосок ей верить до последнего собирается, не смея сомневаться.       Прибывшая прямиком после отъезда скорой полиция, разогнала весь толпившийся народ, который с каждой минутой только прибавлялся. Двое сотрудников попытались максимально обклеить всевозможные проходы в пекарню желтой лентой. Дверь слетела с верхней петли и запереть никоим образом её не получится, также пострадали окна, стекла в которых пошли в некоторых местах трещинами — надави легонько пальчиком и разлетятся на мелкие осколки. Хосок переживал за женщину, которой придется все это самостоятельно восстанавливать, потому как если даже и есть страховка, то выплата будет до смешного копеечной.       — Что истуканом встал? — Чон аж вздрагивает от полученного шлепка по своей заднице. В скором времени Хосок последует одному очень хорошему примеру, не поленится и сбегает до рабочей машины, прихватит оставленный в ней топор, и как замахнется… Мало никому не покажется, это уж точно. Эти дебильные выходки его до белого каления доведут!       — А если я… — вздохнув глубоко, поворачивается лицом к лучшему другу, стреляя в того невиданными обычному смертному, молниями.       — Воу-у… — тянет коп, поднимая обе руки в примирительном жесте. — Если ты запамятовал, я сотрудник правоохранительных органов. — Мин конечно еще тот смертник, но разъяренного друга видеть не хочется вовсе. Ему хватило парочки раз, чтобы уяснить это навсегда. Один лишь убийственный взгляд чего только стоит.       — В больницу?       — По плану.       Сейчас Мину незамедлительно нужно ехать в больницу. Допросить пострадавших, благо они в сознании и вменяемости, обзвонить возможных родственников, сообщая о случившемся, если об этом ещё не позаботилась сама больница. Всё по давно прописанным пунктам. Поэтому, попрощавшись со своим дружком, подзывает коллегу и заводит патрульную машину, стартуя с места.       Юнги хоть и скрывает большую часть эмоций, которые у него внутри проносятся, не показывая другим своих переживаний и терзаний душевных, но он тоже живой организм, как и другие, у него столько же чувств как и у обыкновенных людей. Ему поверхностно разъяснили произошедшую ситуацию. Пострадали женщина средних лет и парень, которому только за двадцать перевалило. Если у первой более-менее утешающие прогнозы, потому как она толком и не успела надышаться дымом, то со вторым дела обстоят куда хуже. Доктора сообщили, что на состояние парня также влияет хроничное недоедание, что может вызвать в дальнейшем осложнения. Радуют лишь бьющиеся до сих пор сердца.       В одиночку подходит к стойке регистрации в больнице, уточняя палату нужных ему пациентов. Напарника, по своему желанию, Юнги оставил в машине дожидаться. Куда быстрее он справится самостоятельно, чем коллега с никогда не закрывающимся ртом, будет вечно его отвлекать. Получив от работающей за стойкой девушки всю нужную информацию, заходит в лифт и нажимает на необходимую кнопочку с вырисованной циферкой "три". Буквально за полминуты прибывает на нужный этаж, выходит, оглядываясь по сторонам, всматриваясь в нумерацию на белоснежных дверях.       — Двести тринадцать… — шепотом проговаривает себе под нос информацию, как в ту же секунду взор падает на палату именно с этой цифрой.       — Можно? — пару раз постукивая по пластиковой двери, просовывает макушку внутрь, оглядывая изнутри помещение. На удивление, внутри лишь два пациента, оставленные без пристального присмотра медсестер.       Не получая никакого ответа, ступает внутрь. В центре, у стены расположились две койки, на одной из которых то ли не пришедшая ещё в сознание, то ли попросту спящая, женщина. На второй лежит тёмноволосый парень с торчащим из вены катетером, стеклянными глазами втыкающий в слегка облупленный потолок. Мин подхватывает невысокий стульчик, присаживаясь у койки мальчика.       — Как самочувствие? — еле слышно, словно спугнуть боится.       — Сойдет.       — Близкие знают? — открывает принесенную с собой папку, просматривая найденные данные.       — Нет.       — Почему? — интересуется.       Пробегаясь глазами по тексту, выясняется, что оба родителя живы и в полном здравии. С этим никаких проблем не имеется, слава богу. Было бы неловко ляпнуть необдуманно, а через несколько секунд прочитать — «сирота». Несмотря на то, что Мин достаточно взрослый и состоявшийся в жизни человек, он сбежал бы куда подальше, стыдливо хвост поджимая.       У Чимина внутри чувство — опустошенности? Он на тот свет одной ногой чуть не ступил, а сообщить толком и некому. С большей частью своих знакомых, Паку выдался шанс контактировать лишь разделяя с ними длинные ночи от скуки, утопая в алкоголе и в собственных продолжительных, высоких стонах… По своим выстроенным принципам, Чимин все «заманчивые» предложения по типу: оставить номерок на будущее или перевести отношения на более высший уровень, отметает не раздумывая, обрывая призрачные надежды.       Есть лишь Тэхён, с которым после той ночи они начали общаться едва ли не каждый вечер. Чимин кое-как приползал с работы, уставший до ужаса, не в силах даже рта открыть… Приходил паренек с яркой макушкой, разряжая мрачную обстановку всевозможными рассказами, интересными фактами, нарытыми в интернете или книгах. Ему лишь оставалось глядеть в белый потолок, хлопая длинными черными ресницами и вслушиваться внимательно. Изредка Тэхён приходил и готовил им ужин на двоих, что-то неимоверно простое, по типу яичницы или картошки жаренной, но, в итоге, это оказывалось изумительно вкусным.       Чимин предельно благодарен всем высшим силам за то, что именно в тот день его сосед зафукал где-то свой мобильник… Что постучался именно к нему, а не к кому-то другому… Что остался с ним и в дальнейшем. Это была одна из лучших недель в его дрянной жизни.       Именно в тот день тётушка тоскливым тоном сообщила о том, что она больше не в силах выплачивать ему зарплату из-за отсутствия прибыли и Чимину придется покинуть это место уже со следующей недели. Это была единственная подработка из той сотни, на которых пришлось побывать Паку, куда он мчался с настроением приподнятым. Оттуда ему бежать не хотелось вовсе, а наоборот, пропадать там почаще, погружаясь полностью с головой в работу, которая собой от потока мыслей навязчивых отвлекала.       — Мой телефон нашли? — прерывает тишину затянувшуюся, своим вопросом отрывая неподалеку сидящего парня от заполнения каких-то документов.       — Скорее всего... — поднимая голову, встречается с пристально изучающим его взором, засасывающих в глубокий омут глаз. По телу табун мурашек галопом пробегается, словно он сейчас не в теплом помещении находится, а стоит под потоком холодного, обдувающего ветра в одной лишь майке: — Можешь про него забыть, — сглатывая в миг скопившуюся от напряжения слюну, заканчивает мысль, уже рассматривая с огромным интересом однотонную, белую стену.       — Можешь, — пауза мимолетная, — сообщить об этом моему другу.       Чимин не знает времени, но стопроцентно перевалило за его рабочее и Тэхён может начать переживать, не обнаружив его в комнатушке. Несмотря на то, что их общение длится всего ничего, Пак почему-то уверен в этом факте.       С минуту раздумывая над просьбой парня, соглашается. Мин бы и не смог отказаться, посматривая на поникшего мальчишку, который с надеждой в глазах всматривается в ответ.       Записывая в личный компактный блокнотик озвученные ему данные, щурится в подозрении. Парень смог вымолвить лишь имя, что показалось довольно странным. Не знать фамилии друга? Да и поиски некого Тэхёна затянулись бы до самой выписки, потому-как он далеко не один-единственный с такими буковками в паспорте. Но пациент добавил, что тот учится в педагогическом, являющимся единственным на весь этот город и упомянул адрес общежития в котором они совместно проживают, благодаря чему поставленная задача в несколько раз облегчилась.       Ему лишь необходимо было записать состояние, в котором находились пострадавшие, поэтому пожелав скорейшего выздоровления, Мин в последний раз провел взглядом по расслабленно лежащему парню и с облегчением покинул пропахшую медикаментами, палату.