Человек из ниоткуда

Надежда — самая великая и самая трудная победа из всех, какие человек способен одержать над своей душой.

Ж. Бернанос

      — Боже, Чимин-и… — встревоженно, едва не крича на всю больницу, распахивает белую дверь, без стука врываясь внутрь.       Ему сейчас абсолютно параллельно, что о нём подумают работники или пациенты. За эту ночь он практически с ума сошёл, его можно понять… Глаза сомкнуть до шести утра не мог, накручивая себя и представляя самый ужасный исход. Раздумывал без остановки о единственном друге — в каком состоянии он будет лежать на белой койке? В больную голову пробирались мысли об ожогах многочисленных, о сломанных конечностях. Доходило аж до расчленëнки.       Правду всё-таки говорят: меньше думаешь — крепче спишь…       — Тэхён? — хрипловатым ото сна голосом. Чимин и мечтать не мог, что его просьба так быстро в реальность обернётся. Рассчитывал минимально на три дня ожидания или вовсе на то, что полицейский всё мимо ушей пропустит.       — Как себя чувствуешь? — Ким за пару шагов преодолевает расстояние, вставая вплотную и тщательно осматривая каждый сантиметр тела Пака на наличие повреждений. Тянется рукой к тонкому одеялу, намереваясь убедиться сам, но его перехватывают резко за запястье, останавливая. — Что? — копирует выражение лица Чимина, прищуривая злостно глаза.       — Ничего не смущает? — шёпотом, сквозь стиснутые зубы. Наклоняет вопросительно голову набок и указывает ладошкой на рядом расположившуюся койку.       — Ой! — Ким только сейчас замечает, что в палате они далеко не наедине… — Здравствуйте! — склоняется в приветствии, смущëнно растягивая уголки губ. Напротив лежит незнакомая ему женщина, которая выглядит достаточно болезненно: у неё бледная, местами посеревшая кожа, тонкие губы отливающие синевой и на правой щеке, под глазом, красуется немаленькое такое покраснение. Это смотрелось бы немного пугающе, потому как она отдалённо напоминает мертвеца из многочисленных фильмов ужасов, если б не её слишком приятная внешность и милая улыбочка. Посматривая на ухмыляющуюся женщину, в голову закрадываются мысли о том, что она напоминает ему... мать? Хотя, свою родную он и не помнит вовсе.       — Всё нормально, мальчики.       Тэхён тихонько кивает в ответ и оглядывается по сторонам в поисках места, чтобы присесть. Опускается на рядом стоящий стульчик и просто-напросто смотрит, наконец осознавая окончательно, что всё в полном порядке и Чимин поправится в ближайшее время обязательно. Всё самое ужасное уже позади и не стоит больше так сильно переживать.       Если честно, когда ему позвонили в районе двух часов ночи с неизвестного номера, он сразу подумал на мошенников или кого ещё похуже. Раздумывал пару мгновений, брать трубку или нет, но всë-таки решился, осознавая, что, возможно, на другом конце мог быть Чимин. Ему могло стать плохо или разрядился телефон в самый неподходящий момент. Киму нужна была хоть малейшая информация.       Но когда из трубки послышался чужой низкий голос с лёгкой хрипотцой, все надежды в миг испарились, словно их и не было вовсе. Незнакомый мужчина сообщил, что он из полиции и ему нужно подъехать в Центральную больницу по просьбе некоего Пак Чимина. Известил о номере палаты и, услышав чуть ли не беззвучное «ага» в ответ, скинул вызов.       Тогда на Тэхёна разом накатило неимоверное облегчение. «По просьбе Пак Чимина». Если попросил, то, как минимум, он жив, что порадовало своим фактом безмерно. Несмотря на это, спокойно уснуть ему так и не удалось.       — Сделали обследование? — интересуется, обхватывая ближайшую к нему ладошку Чимина в свои две, словно в попытке согреть.       На первый взгляд, Пак выглядит не так болезненно и более живо, чем лежащая рядом с ним женщина. Но, это только на первый взгляд. Начинаешь присматриваться и замечаешь серые круги под глазами, будто тот не спал неделю подряд. По рукам разбросано множество мелких ссадин, не таких как у Тэхёна, не намеренно полученных. За то время, которое они не виделись, кажется, что вес ушёл ещё больше, доходя до какого-то, абсурда? Да, Ким замечал, что даже для своего роста Чимин достаточно худой и ему стоит прибавить в весе. Тогда ему казалось, что всё не так запущено. А теперь. Такими темпами недалеко и до обмороков внезапных.       — Говорят, — сглатывает тяжело, — что я даже вполне себе легко отделался, — усмехается, переводя взгляд на белый потолок. Поначалу врачи оповестили, что Чимину досталось намного больше чем тётушке. Потом же, моментально переобулись, уже затирая о том, что всё с ним в порядке, но... Пришли сегодня утром с сообщением о том, что есть риск сердечно-сосудистого заболевания.       Почему эти чёртовы врачи не могут остановиться на одном каком-то варианте? Зачем вводить пациентов в заблуждение, запугивая и погружая их самих в раздумья? Это их работа, с которой они справляются на ура. Чимину аж встать и похлопать хочется, от всей души. Вот только бы не переебаться с койки от слишком активных действий и скачущего давления.       — Всё будет хорошо, — растягивает губы в подбадривающей улыбочке и подносит к ним ладонь Пака, оставляя лёгкий, невесомый поцелуй.       — Знаю, — уверенно, улыбаясь максимально искренне в ответ. Жизнь далеко не сахар. Но он слишком много и усердно старался. Работал не покладая рук, чтобы выкарабкаться из этого говна и жить как нормальный человек, а не заморачиваться о том, на какие шишы придётся существовать все последующие дни до зарплаты. Старался не для того, чтобы в итоге под землю быть погребëнным из-за внезапно появившейся болячки.

***

      Сказать что на работе сейчас творится полный пиздец, это ничего не сказать… Сегодня у всех какая-то искорка загорелась на исполнение полной, безрассудной хуйни. Мин толком ещё не отошёл от вчерашнего происшествия, как с самого утра на него навалили всё, что только можно было навалить.       Бомжи подрались в подворотне за бутылку пива. «Юнги, разберись». У бедного мужика, пока он спал в метро, украли три тысячи вон. «Мин, порешай». Ебучий кофе закончился. И то на него.       Терпение далеко не резиновое, и с каждым новым поручением от капитана нервные клетки исчерпывают своё. Хочется так треснуть этому припизднутому, чтобы наконец с небес на землю навернулся. Мелкий, высокомерный, не имеющий уважения ни к кому на этом белом свете, пиздюк. Как вообще так можно себя вести? Мин и сам в курсе, что он не подарочек, перевязанный красной ленточкой. Но, по сравнению с Чоном, ещё то солнышко. Зла аж на него не хватает!       Ещё и вчерашний пострадавший в голове будто прописку официальную оформил, ни капельки не задумываясь о переезде, каждую свободную секундочку собой занимая. Это уже превратилось в какую-то традицию… Нечем заняться? Не беспокойся, Пак Чимин это исправит. Мин скоро пристрелиться будет готов, так как слишком много мыслей о нём, и ему самому это кажется не совсем нормальным. Он словно одержимый, вырисовывает у себя на подкорке образ парня на больничной койке: его острые выделяющиеся ключицы, торчащие из-под нежно-зелëной рубахи; немного обветренные пухлые губы; густые тёмные волосы, спадающие на красивое личико.       — Вот же ж… — вздыхает раздражëнно, массируя от усталости переносицу. В эдаком сумбуре придётся провозиться еще хуево-тутуево. — Пиздец… — переводит внимание на наручные часы. До окончания рабочей смены шесть с половиной часов. Единственное, что сейчас проносится в голове Мина, так это то, как бы не отбросить заранее коньки. Он ведь ещё так молод и красив!       — Юнги! — доносится строгое со стороны входа в его кабинет. Кто-то сомневался в том, что ему дадут спокойно посидеть? Вот и Мин знает точный ответ на этот нелëгкий вопрос.       — Да, товарищ капитан, — максимально выдавливает из себя, оставшуюся на дне вчерашнего недопитого виски, доброжелательность.       — По окончании дня, протокол должен находиться у меня на столе.       — Будет сделано, — чуть ли не шёпотом. Подгребает к себе поближе множество бумажек рандомно разбросанных по столу, при этом включая сосредоточенное выражение лица, в попытке доказать, что неимоверно занят работой и никакого желания, да и времени тоже на лишние разговоры у него нет.       — Не слышу, — своим фирменным, взыскательным тоном.       — Будет сделано, товарищ капитан, — более громко и чётко, подставляя правую руку к надетой на голову фуражке, отдавая честь. Всё как в армии учили, по уставу. — «Не слыфу…» — передразнивает, кривляясь как маленький ребёнок, после того, как дверь наконец захлопывается с громким стуком.       Юнги до чëртиков становится жалко будущую обладательницу фамилии Чон, которая по совместительству будет являться женой демона во плоти. Он же всю душу чайной ложечкой выест и грамма не оставляя.        Ему бы мужик большой и властный не помешал, такой, чтобы приструнить негодяя осилил. Хотя, с его то гомофобными взглядами, Мин этого дождëтся только в следующей жизни. А если ещё и узнает, чем забиты мысли его работника в свободное время, — выноса мозга и разговора о «принятых в обществе нормах» будет уже не миновать. Однако, может, наконец отъебëтся от него от греха подальше.       Если честно, то отчёт был полностью готов ещё с сегодняшнего утра, но занесëт его Мин под самый конец, за минуты так две до окончания дежурства и это будут уже далеко не его проблемы. Чётких рамок начальник не устанавливал, так что можно положить большой и толстый...       Вот сейчас бы попивать фруктовый чай, расслабляясь на любимом, мягеньком диване и радоваться тому, как хорошо у него всё складывается в жизни, а не слушать чьё-то ворчание постоянно, как только начальнику приспичит.

***

      Рабочая смена наконец-то подошла к своему концу и теперь, с чистой совестью, можно покидать полицейский участок. Как Юнги и планировал, протокол занёс ровно как по будильнику — в 19:58. Конечно же, не обошлось без раздражëнных молний, пуляющих залпом в минову сторону, но это, совершенно точно, его никоим образом не ебало.       Минуя в один шаг три ступеньки, выскальзывает на прохладный, освежающий, вечерний ветерок. Несмотря на позднее время суток и самое начало весны, на улице довольно сносная погода, что для этого сезона является достаточной редкостью. Вообще-то, сейчас должен хуярить сильный, холодный ливень, сопровождающийся мощным ветром, сдувающим тебя к хренам собачьим.       Преодолевает расстояние до своей припаркованной красотки, на которую копил долгие лет пять, собирая по копеечке с каждой полученной зарплаты. В его руки попал настоящий раритет — Chevrolet Monte Carlo тысяча девятьсот семьдесят второго года, по цене превышающей стоимость его двух почек вместе взятых. Несмотря на это, Юнги ни разу за всё годовое вождение этой малышки не пожалел.       Пролезает в тёплый салон, в одночасье выуживая из кармана накинутого сверху бомбера пачку тонких сигарет, потому как обыкновенные терпеть не может из-за одного случая произошедшего в молодости, когда ему на спор пришлось выкурить полдюжины за раз. После этого вывернуло его нехило и чуть ли не наизнанку. Ходил как сумасшедший какой-то, шарахаясь на улице каждого курящего прохожего, огибая того за метров так семь, чтобы уж наверняка. Зарекался клятвенно никогда в жизни больше и штучки в рот не брать, но, видимо, что-то пошло не по выстроенному плану.       Подхватывая из бардачка по правую сторону от руля, зажигалку, подносит ту к зажатой меж губ длинной палочке, подкуривает и затягивается, блаженно откидываясь на спинку кожаного кресла. Об этом он грезил с самого окончания обеденного перерыва, поскольку выходить во время рабочей смены не положено, даже если ты при смерти и очень хочется. Господин Чон-пусть-горит-в-аду-Чонгук против! Куда приятнее смириться, чем получить дубинкой промеж лопаток. Пройдено и усвоено на собственном горьком опыте.       Приспуская боковое стекло, позволяет приятному ветерку заполнить всё внутреннее пространство машины. Юнги прокручивает свободной рукой ключ зажигания и стреляя окурком в щель, оглядывается по сторонам, выезжая на полностью опустевшую трассу. Сейчас ему остаётся только вобрать в лёгкие побольше воздуха и запастись терпением. До квартиры, которая находится в богом забытом райончике на окраине города, ему тащиться часа так полтора. Это если ещё повезёт и по пути его не засосëт в чёртову пробку.       Не успевает Мин проехать и ста метров, как телефон начинает трезвонить, отдавая вибрацией прямиком в его пятую точку. С горем пополам, левой рукой удаётся достать мобильник из заднего кармана и устроить его на специальном креплении у руля, принимая вызов.       — Чего тебе? — грубоватым тоном. Ему сейчас далеко не до всяких чон хосоков, он просто хочет уже добраться до своей квартиры и отдохнуть по-человечески. Его маленькое желаньице хоть чего-то стоит?       — Ты сейчас где? — Юнги так и хочется в рифму ответить, чтобы тотчас дружок понял, весь его максимально позитивный настрой.       — К делу, — вздыхает глубоко. Они знакомы далеко не первый год и Мин как никто другой в курсе истинного подтекста этого ехидного «ты где?» Сейчас по пунктам должно поступить очень заманчивое предложение, от которого он не сможет отказаться ни в коем случае.       — Как насчет небольшой посиделки в честь дня рождения?       — Не хочу я ни на чей день рождения, — категоричное «нет» и даже раздумывать не собирается. Он своё отгулял в бурной молодости. Да так отгулял, что аж на всю дальнейшую жизнь на много лет вперёд хватит сполна.       — Так-то, не чей-то, а твой, придурок…       Мин совсем позабыл об этом дне, погрузившись целиком в работу, только сейчас это осознавая. В принципе, этот день ничем не отличается ото всех остальных, он его никогда и не праздновал толком, только в детстве, в маленьком семейном кругу до лет так пятнадцати. Дальше — не видел какого-то глубокого смысла. Бессмысленная трата средств. Позже появился Чон и теперь надоедает, вбивая в голову информацию о том, что это самый важный день в году. Только вот важным он как раз таки был в детстве, и никаким образом не вписывается сейчас в планы взрослого дяденьки. Его и без лишних посиделок всё устраивает.       — Тогда... — хмыкает, притворяясь, что всерьëз задумывается над таким неимоверно сложным решением, — нет, — выпаливает через пару секунд и скидывает вызов, в надежде на то, что Хосок сообразит и со своими предложениями пойдёт лесом.       Ещё и в кармане бомбера валяется чужой сотовый, который всë-таки удалось найти и, на удивление, даже в рабочем состоянии. Местами исцарапан и по краям в трещинах от падения с лестницы, но, главное, что живой и функционировать ещё в силах. Вот только ехать и отдавать нет ни малейшего желания, этого мальца и в мыслях хватает сполна, а тут вновь его в жизни встречать придётся. Чимин, конечно, достаточно симпатичный и целиком подходит под идеальный типаж Мина… Будь тот постарше, Юнги обязательно к нему подкатил бы ненароком. Но разница в пятнадцать лет слегка смущает.       И вообще, это поручение могли отдать любому сотруднику из их отдела. Но нет, все отговаривались, утверждая о том, что работой завалены с ног до самой макушки. Один Юнги бездельник, вечно ни хуя не делающий.       Хоть одно радует: Хосок вроде как поумерил свой пыл и названивать больше не собирается. И опять же, Мин уверен на миллион процентов в том, что эта пластинка будет заведена ещё не раз.

***

      Не успел Тэхён приспособиться к новому витку своей жизни, как всё вернулось на круги своя, к истокам. Вновь он разгуливает по улочкам ночного города, погрузившегося во мрак. Нахлынула та самая, немного позабывшаяся тоска, одиночество, за короткое время ставшее снова ненавистным, и поток нескончаемых мыслей, которые окутывают собой весь разум целиком.       Неделя до происшествия была незабываемой. Ким убедился окончательно в том, что с Чимином ему непередаваемо комфортно, словно он именно тот человек, которого парень искал все эти годы. За всë проведенное время вместе, Тэхён так и не решился рассказать о событиях, произошедшых с ним в его жизни ранее. Забоялся. Вдруг, Пак примет его за какого-то сумасшедшего, выслушав всё, что он пережил. Оттолкнëт подальше, больше никогда и близко к себе не подпуская.       Тэхён до сих пор тщательно скрывает за длинными рукавами кофт многочисленные красноватые полосы, покрывающие его бледные руки. Увиливает от большинства вопросов, интересующих Пака… Сколько раз Ким собирался с силами, настраиваясь на этот морально сложный разговор, намереваясь выпалить всё и сразу, не оставляя и грамма за душой. Но, всякий раз, встречался со счастливой улыбочкой на пухлых губах, и всё как в тумане забывалось, откладываясь на ближайшее будущее. Но, это будущее наступить так и не смогло.       Ступая в неизвестном направлении, посматривает на светящийся полумесяц и звёздочки, которыми усыпано тëмно-синее ночное небо. Тэхён больше всего на свете любит этот завораживающий разум вид. Так бы и сидел часами, неотрывно всматриваясь в каждую блëсточку.       Вновь застигают врасплох воспоминания о беззаботном времени… У него в памяти осталось слишком мало эпизодов из дальнего прошлого. Со временем всё постепенно стëрлось, забылось, словно и не было вовсе. Но, он чётко помнит то, что часто убегал после отбоя на большую зелёную полянку за зданием детского дома и валялся в траве, всматриваясь ввысь, пока его пропажу не обнаружат нянечки или преподаватели. Они ругались, срывая связки и внушая, что нельзя вот так просто брать и уходить без спроса, а Ким лишь мимо ушей всё пропускал, думая о своём.       Множество сотен раз он предпринимал попытки воссоздать хоть какие-то воспоминания, каждый раз из которых оборачивался крахом. В голове лишь короткие вспышки из его жизни до четырнадцати лет.       Скорая. Больница, запах которой вызывал лишь отвращение. Нескончаемый поток снующих туда-сюда людей в белых костюмах. Незнакомая тётенька, которая рассказывает о том, что теперь маленькому Тэхёну предстоит жить здесь с такими же детьми, как и он сам. Вот только, тогда он не понимал: такими же как он, это какими? Ему ничего не хотели разъяснять, отбрехивались тем, что родителям Кима пришлось уехать далеко-далеко и в будущем они обязательно за ним вернутся. Возвращение затянулось на продолжительные тринадцать лет и самое обидное даже не это, а то, что он до сих пор не в курсе, что с ними случилось на самом деле и случилось ли вообще.       На учëбу забил окончательно, не найдя в ней никакого смысла. Лежит целыми днями дома, ничего не делая и выходит, словно вампир, только по ночам, мозги проветрить. В скором времени его должны отчислить и лишить стипендии. Придётся выкручиваться как-то и подыскивать работу. Это куда лучше, чем грезить мечтами о том, как же побыстрее прервать свою жизнь.       Эти мысли отошли немного на задний план, с появлением Чимина. Ким себя собственноручно чуть не извëл после пропажи друга, хотел кинуться в неизвестность, лишь бы нашёлся и был в порядке. Тогда, Тэхен и начал задумываться о том, что почувствует Пак в момент, когда ему известят о его смерти. Какое у него будет состояние после принятия этого события?       Даже представлять не хочется…