Ромашки на твоих запястьях.

Маша бежит по пустым школьным коридорам. Из-за трения резиновой подошвы о лакированный пол о стены ударяются характерные звуки, а позже пустота повторяет эти звуки, заставляя их зависнуть в воздухе. Сейчас идёт урок, поэтому стены безмолвно молчат, отвлекаясь лишь на бегущую девушку. По щекам Русаковой текут холодные и почти беззвучные слёзы, а вся ладонь левой руки измазана в крови. Кажется, что внутри нет ничего. Будто вся надежда и радость давно прорвались сквозь бездушную оболочку, и теперь видны другим белыми ромашками на теле девушки. Как жаль, что Маше передалась болезнь сердца от её матери. Болезнь эта характерна цветами, что пускают свои стебли из сердца, рвут кожу и распускают бутоны из-за банально разбитого сердца. И у каждого из немногих больных свои цветы, у Маши вот ромашки. Добежав наконец до женского туалета, Мария влетает в одну из кабинок, замыкая дверь. Она беспомощно сползает по стене прямо на холодный кафель. Из груди вырывается всхлип, который повторяется, но после ото стен. Русакова смотрит на дрожащую и измазанную в собственной крови руку и истерика накрывает её с головой. - Нет! Я так долго держалась! Почему появляется новая ромашка? - нервно думала Маша, глотая слёзы. Разрывая молочную кожу на запястье левой руки, появляется пока что маленький бутон. Полностью вырвавшись наружу, бутон медленно раскрывается, как будто гордится красотой своих белых лепестков. Слёзы не прекращают течь, несмотря на постепенно затихающую боль. В женский туалет кто-то вошёл, характерно хлопнув дверью. – Маш, ты здесь? – спрашивает обеспокоенный знакомый голос. Это Катя Добрая, девчушка, которой по-настоящему подходит её фамилия. – Д-да, – запинаясь, отвечает Мария. Добрая подошла к кабинке, от которой услышала голос подруги и села на кафель. Катя просунула руку под дверью кабинки и раскрыла ладонь. Мария вложила правую кисть в чужую ладонь, а Екатерина сплела их пальцы. Катя единственная, не считая родителей, кто знает о болезни Русаковой. Дело в том, что люди жестоки. Они боятся того, чего не понимают. Но не Катя, она другая. – Спасибо, – тихим голосом поблагодарила Мария. – Да брось, всё нормально, – успокаивающе говорит Добрая. – Ты как? – Не очень, – отвечает Русакова, с призрением смотря на маленькую ромашку. – Я убью его, – вдруг говорит Добрая, вызывая у подруги умилённую улыбку и тихий смех. – Да всё в порядке, Кать, – сквозь тихий смех, что отражается о вечно всё повторяющие стены, сообщает девушка. – Нет, не в порядке, – гнёт свою линию Катя. – И вообще, почему он должен решать какой тебе сдавать предмет? – Сама виновата, – тихим голосом, будто чтобы подруга не услышала говорит Русакова. – Ну, и что, что литература–это сложный предмет? – продолжает подруга, и вправду не слыша комментарий одноклассницы. – Но он прав, – возражает Маша. – ЕГЭ по литре сдать практически невозможно, ещё и без репетитора. – Не говори глупостей, – возражает Катя. – Всё ты сдашь. Русакова молчит, рассматривая ярко-жёлтые босоножки, надетые на тёмно-зелёные носки; серую юбку в клеточку и костлявые ноги, обтянутые алыми полупрозрачными колготками, из-под которых видны синяки на коленях; нежно-розовое худи, из горла которого виден ворот белой рубашки. Звенит то ли победный, то ли оглушающий звонок, который отражается о стены и заражает своим воем всё вокруг, а также оповещает об окончании пятого урока, то бишь литературы. Катя грустно вздыхает, расцепляя их с подругой пальцы и говорит: – Лучшее поговори с Алексеем Андреевичем, – и звуки медленных, но удаляющихся шагов звучат как-то безразлично, но перед тем как открыть дверь, подруга оповещает: – У нас сейчас алгебра, я перенесу твой портфель, можешь не переживать, – и уходит. Маша лишь вздыхает и на трясущихся ногах поднимается, чтобы выйти из кабинки. Она подходит к раковине, включая тёплую воду. Русакова подносит левую ладонь под струю воды, и кровь, меняя свой яркий цвет на более мягкий, медленно, но верно покидает кожу. Затем Мария подставляет под струю окровавленное запястье с маленькой ромашкой. Выключив воду, она встряхивает руками и смотрит на ромашку, которая захватила несколько капель воды на своих белых лепестках. Русакова обессиленно поднимает голову и смотрит на своё отражение в зеркале. Немного округлый овал лица, молочная тонкая кожа, синяки под большими серыми глазами, длинные прямые ресницы, тонкие светлые брови, розовые совсем не пухлые губы и то ли золотые, то ли блондинистые волосы ниже плеч. Маша вымученно вздыхает и закрывает глаза. Как странно, раньше она любила ромашки.