Ромашки на твоих запястьях.

Конец декабря, а снег никак не хочет идти, лишь вечные дождь и слякоть, в которой, кажется, утопаешь по глотку. Мария бежала со всех ног под проливным дождём, боясь простыть. Наконец добежав до подъезда, она облегчённо выдохнула. Идти «домой» не хотелось даже при такой погоде, поэтому Маша решила посидеть у подъезда. Кинув портфель на сухой бетон, Русакова села на него, смотря на сплошь забитое кудрявыми серыми тучами небо. Вдыхая холодный и пыльный воздух, который кажется ложится в лёгких грунтом, что погубит блондинку раньше дешёвого сигаретного дыма, Мария услышала мяуканье сбоку. – Ну, привет, Чертёнок, – сказала Маша знакомому чёрному котёнку. Котёнок, подбежав к девушке, запрыгнул на её колени. Маша положила тонкую кисть на чёрную шёрстку, начиная гладить, на что котёнок радостно замурчал. *** Капли наверняка холодного дождя медленно стекали по панорамному окну кухни, из-за чего серые облака на небе кажутся размазанными по небу, словно мазки смешанной краски, которую художник то ли неумело, то ли случайно размазал по полотну, но почему-то Алексею больше нравилось подобное небо. Весь это бесполезный суд, бумаги, крики и ругань засели противным дымом, что убивает хуже сигаретного, и единственное чего хотел мужчина–не дать ребёнку вдохнуть столь терпкий воздух, что, кажется, давно стал для Кондратьева кислородом. Пусть и сложно поверить, но суд закончился, даря Алексею желанный глоток воздуха. В первые годы жизни Ани, мужчина даже не знал о её существовании. Они с женой разошлись далеко не на позитивной ноте и, брюнет думает, что Светлана, бывшая жена Алексея, просто слишком горда, чтобы продолжать общение из-за ребёнка, поэтому решила, что самым лучшем выходом было–спрятать от него Аню. Но мужчина узнал о собственной дочери и решил, что так всё оставлять нельзя. У Кондратьева не было точного плана, но как-то все его мысли приходили к одному–взять опеку над дочерью. – Ты уверен, что это всё того стоило? – словно внутренний голос говорит друг в трубку. – Уверен, что готов заботиться о ребёнке? Уверен, что справишься? Уверен, что сможешь жить ради кого-то? – Конечно, нет, Кость, – отвечает Алексей, грустно улыбаясь пушистым облакам. – но это всё того стоило. Я постараюсь стать хорошим отцом и… сделать так, чтобы она смогла дышать чистым воздухом, не озираясь на прошлое и прошлые ошибки, – сказал он выдыхая. – Может всё-таки сходишь на приём к Наталье? – предлагает Константин, вспоминая, как предлагал недавно другу сходить к психологу. На что Алексей горько рассмеялся, хоть и смех этот был похож на истерический. *** – Эй, Маш, не хочешь прийти сегодня ко мне на ночёвку? – Нет, прости, сегодня занята. – Маш, давай сходим в кафе на выходных? – Прости, Кать, времени совсем нет – Маш, ты со мной сегодня к Вике на домашнюю пиццу? – Нет, прости, не могу. И так продолжается уже третью неделю. Добрая приглашает подругу, а та отнекивается, ссылаясь на нехватку времени. Катя приняла то, что подруга переехала обратно к тёте, но Мария будто пытается отдалится от подруги. Несмотря на то, что они учатся в одном классе, подруги почти не пересекаются, Мария перестала называть подругу «Катэ», оставив сухое «Катя», даже отсела от Доброй за другую парту. – Привет, Маш, ты как? – перед началом первого урока спросила Катя у подруги. – Всё нормально, – сухо ответила она, даже не поднимая глаза на доску. – Ты ведь вчера была у мамы? Я знаю, что ты навещаешь её каждый четверг. – Знаешь, Кать, скоро начнётся урок и мне нужно подготовится, – уклоняется она от вопроса. – Если не хочешь со мной общаться, так и скажи! – не выдержала Добрая, но Мария никак не отреагировала на слова Кати, вторая же постояла несколько секунд рядом с Русоковой, надеясь на отрицательный ответ, но ничего. – Ну, и пожалуйста! – прошипела она и ушла. *** Нулевой урок. Пятница. Классный час. За окном багровый рассвет, а солнце, которое сейчас больше похоже на размытое пятно старых засохших красок, которые смешали с водой, расплывается бурыми, но холодными цветами по ещё тёмному небу, на котором пусть пока и видны некоторые звёзды, что сияют яркими огнями, но медленно приобретает светло-серый цвет. Классный руководитель, Зинаида Федоровна, вещает что-то о правилах безопасности зимой и на зимних каникулах, а Добрая, сунув в правое ухо наушник, в котором сейчас играет очередная попсовая новая песня, в слова которой Катя даже не вслушивается, смотрит на небо. Екатерина всегда любила смотреть на небо. Оно всегда удивляет и вдохновляет, где бы ты не находился. Как жаль, что небо не может ответить на все вопросы. Добрая не знает кем её быть. Да, она мечтает стать модельером. Но это всего лишь мечта, что кажется недосягаемой и невозможной, будто дотронутся до неба голой ладонью. Слишком невозможно. – Зинаида Федоровна, – слышится знакомый голос с соседнего ряда, и Катя невольно поворачивает голову. – Можно выйти? – Мария, подняв руку, тупит мутный взгляд в парту. Добрая знает этот взгляд, что, кажется, кричит о боли, которую носитель пытается скрыть. Серые глаза, состоящие, кажется, из напрочь забитых тучек, которые никогда не казались и не кажутся предвестниками дождя, а скорее украшением вечно чистого и однотонного неба, которое раньше проглядывалось сквозь пушистые серые облака, сейчас заплачут. – Да, – отвечает классный руководитель, и Русакова, под обеспокоенный взгляд Кати, выходит из класса. – Нужно что-то делать, – думает Добрая. – Простите, – поднимает руку Катя. – Можно выйти? Зинаида Федоровна сначала смерила шатенку подозрительным взглядом, но видимо, заметив беспокойство, кивнула. Катя вышла из класса, срываясь на бег в коридоре. – Маша! – забегает в женский туалет Катя, ища подругу, и, услышав всхлипы, подходит к нужной кабинке. Дверь оказалась открыта, поэтому Добрая увидела, как блондинка сидит на холодном кафеле, спрятав лицо в согнутых коленях и всхлипывая, пока по её правой кисти из-под длинного рукава кофты течёт кровь. Екатерина бросилась к подруге, обнимая и пытаясь успокоить. – Кать, уходи, – пытается уйти от объятий Маша. – Маш, объясни, пожалуйста, что происходит, – просит Добрая. – Я не хочу тебя видеть, – отвечает блондинка, не смотря на шатенку. – Но почему? – пытается выяснить причину Катя, ведь они всегда были хорошими подругами и помогали друг другу. – Уходи! Я не хочу тебя видеть! – кричит Русакова. – Пожалуйста, – добавляет она шёпотом, игнорируя слёзы и смотря в глаза подруги. Катя, посмотрев на подругу несколько секунд, встала и ушла, заставляя слышать размеренные шаги в пустом школьном коридоре, звук которых, как всегда, отражался от стен, но заставлял чувствовать пустоту внутри. – Так будет лучше, – утишала себя Мария, слушая как утихают шаги. Маша, задрав рукав посмотрела на обратную сторону локтя, из которой сочится яркая кровь, что пахнет железом, а из-под бледной кожи медленно лезет бутон. Мария боится не успеть. Состояние мамы ухудшается, а ей всё ещё не хватает денег. *** Как обычно, бросив портфель у стены продуктового магазина и сев на него, Мария меланхолично смотрит на небо, что снова покрылось пушистыми серыми облаками. Уже середина января, суббота, а снег всё никак не хочет идти. Услышав знакомое мяуканье, Русакова повернула голову, увидев озябшего и дрожащего чёрного котёнка, что медленно к ней приближается. Блондинка, обнимая котёнка, начала думать к кому его пристроить. Тётя Марина точно не захочет держать дома животное, а Катя вряд ли будет с ней после того случая разговаривать, да и Маша решила, что лучше оставить всё так, ведь не хочет рушить чужую семью. В голову пришла сумасшедшая, но единственная идея. *** – Здравствуйте, Алексей Андреевич, – говорит Русакова, когда дверь отворяется и в дверях появляется учитель литературы. – Русакова? Сегодня же суббота, – спрашивает мужчина. А после заметив чёрного котёнка в руках блондинки, вопросительно выгибает бровь, а Мария виновато смотрит. – Дядя Лёша, кто-то пришёл? – появляется из ниоткуда Аня. – Маша! – заприметив Русакову, она бросается в объятия. – Ухты, котик! Дядя Лёша, давай оставим его? Пожа-а-а-алуйста, – протягивая «а» просит Аня. – Ладно, – вымучено вздыхает Кондратьев. За последнее время они заметно сблизились. Стало видно, как мужчина любит свою дочь и как льдины наконец таят, превращаясь в голубые океаны, покрытые тонким, но ощутимым льдом, когда мужчина смотрит на свою вечно энергичную дочь. Оказалось, что у мужчины даже улыбка мягкая. – Маша! Дядя Лёша! Идите скорее сюда, снег идёт! – обнимая мокрого и вымытого, но счастливого котёнка, кричит вдохновлённо Анюта с кухни. – И вправду, – улыбаясь мягкой улыбкой и вытирая мокрые руки полотенцем, говорит Алексей, вошедший в кухню. За окном огромными хлопьями витает снег. Нет-нет, он не падает, а витает. Ветер аккуратно подхватывает белые снежинки, боясь повредить столь важное сокровище, и кружит ими в воздухе, заставляя будто танцевать медленный и элегантный танец, что так приятен глазу. – Как красиво, – не менее восхищенно говорит Мария, смотря на то, как ветер заигрывает со снежинками. Вот он и первый снег.