Руневский

Ему пять. Он стоит у окна, расписанного морозными узорами. На улице весело играет метель, а ветер-проказник завывает ей в такт. Под ногами вертится большой пушистый кот серого цвета, которого Саша притащил домой полтора месяца назад. В тот день ему очень сильно влетело, долго сидеть не мог. Вспоминая о наказании, мальчонка невольно трогает низ спины. Но всё-таки оно того стоило. Когда выяснилось, что в доме есть мыши, то кота пришлось оставить. Его назвали Тихон, а если быть точнее, то просто Тишка. Сейчас ещё никто не знает, что через год Тишка попадёт под колёса телеги. И маленький Саша, шмыгая носом, будет рыть в промерзшей земле для него могилку. «Aaa, kotki dwa, szarobure obydwa, nic nie będą robiły, tylko ciebie bawiły» Саше четырнадцати. На его глазах отец бьёт мать. Парень закрывает её собой, но отец отшвыривает его в стену. Ему больно, но он не плачет. Он понимает, что должен быть сильным. Вскоре отец приходит в себя и уходит спать. А чуть позже мама прижигает боевые ранения, говоря: «Сам дурак, зачем полез? Без тебя бы разобрались». Саша знает, что мать говорит это не со зла. Она волнуется за него. Тогда никто не знал, что через четыре с половиной месяца отец случайно забьёт её до смерти. А через восемь месяцев сам сляжет с чахоткой и прикажет долго жить. «Drugiej matki nie znajdziesz» Александру семнадцать, и он мёртв. Бывший воспитанник детского дома стоит и сжигает свои старые документы, которые не так давно он еле выкрал при побеге. Юноша действительно увлёкся Наполеоном и сложил свою голову под Красным, как и сказала гадалка, которую он встретил на одной из железнодорожных станций во время своих странствий. Теперь из близких есть только господин Свешчников, которому Саша пока что не особо сильно доверяет. Александру Константиновичу пятьдесят пять. Он в совершенстве владеет французским. Свои вечера он обычно проводит на пышных балах в приятной компании высшего общества. Но когда хандра овладевает им, он закрывается в своём поместье и сутки напролёт читает, изредка прерываясь для игры на рояле. Идеи анархии перегорели в нём. Времена юношеского максимализма давно позади. «Молодость ест пряники золочёные, да и думает, что это то и есть хлеб насущный, а придёт время — и хлебца напросишься. » Руневскому сто одиннадцать. Пышный зал, залитый золотым, с грандиозной и ослепительной в своём блеске хрустальной люстрой под расписным потолком. Множество гостей, среди которых она… Полонез сменяется вальсом. Звучит скерцо. Трехдольный ритм. «Это вальс. Не думайте о ногах и будет легче. Принято смотреть партнеру в глаз». И Алина смотрит. По-началу немного напугано, словно маленький котёнок. Графа это забавляет в хорошем смысле слова. Но всему хорошему рано или поздно приходит конец. «Завтра продолжим». Графу практически сто двенадцать, и сегодня день его свадьбы. Он счастлив и взволнован, но сердце чует подвох. На церемонию заявляются нежданные гости — анархисты. В одно мгновение всё рушится в пух и прах. Гора трупов и океан невинной крови. Нет, не вампиры монстры. Люди, вот самые настоящие твари. Александр скрывается в доме и спешит разобраться с непрошеные гостями. Он ставит пластинку «Пëтр Ильич Чайковский — Щелкунчик», и, прокрутив до фрагмента «Выход мышиного короля», идёт в рукопашку, с особой жестокостью убивая одного из революционеров топором. «Это мой, мой дом! Это моя, моя свадьба! » Но любой сказке приходит конец. Александр лежит в предсмертной агонии на руках Алины, которая протягивает ему своё запястье, чтобы тот испил крови. Он знает, что конец близок. Ему уже доводилось умирать, эти ощущения он никогда не забудет. Сейчас Руневский бессилен. Он может только наблюдать за тем, как в следующею мгновенье Алина закрывает его от пуль, выпущенных Каразиным. Алина, его маленькое непослушное чудо падает рядом с ним замертво. Граф не плачет, лишь одинокая слеза стекает по щеке, прежде чем он закроет свои глаза навсегда. Руневский никогда не боялся смерти, но только лишь своей. «Человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен.»