Одинокий самурай

      Прошло три месяца с того дня, как Мифуне обнаружил повреждённые каналы чакры Наруто. Старый самурай не стал тянуть. Уже на следующее утро в деревню железа прибыли трое лекарей — лучшие из тех, кого Мифуне знал лично. Один специализировался на чакре, второй был хирургом, а третий — старый отшельник, который лечил ещё самураев времён Первого Хокаге. Наруто терпеливо сносил все процедуры. Его тыкали иглами, заставляли пить горькие отвары, вливали чужую чакру в повреждённые каналы, проводили часы в медитации. Каждый день мальчик надеялся, что вот-вот почувствует, как энергия течёт по телу свободно и легко. Но чуда не случилось. — Простите, Мифуне-сама, — сказал главный лекарь, когда они втроём стояли перед самураем. Была уже глубокая осень, листья за окном давно опали. — Мы перепробовали всё. Его каналы повреждены не с рождения — похоже, это произошло в младенчестве. Какая-то мощная внешняя чакра просто выжгла их изнутри. — Вы предлагаете сдаться? — голос Мифуне звучал спокойно, но сталь в нём чувствовалась. — Мы предлагаем признать факты, — ответил хирург, не опуская взгляда. — Мальчик никогда не сможет использовать чакру в полную силу. Техники выше Е-ранга ему недоступны. Максимум — ходить по воде или деревьям, и то с огромным напряжением. — Он никогда не станет шиноби, — добавил отшельник. — Но самураем... самураем он может стать и без чакры. История знает таких воинов. Мифуне долго молчал. А потом кивнул и отпустил лекарей. ───       Тот разговор Наруто подслушал случайно. Он стоял за тонкой бумажной стеной и слышал каждое слово. Мальчик не заплакал — он уже давно не плакал. Только сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. — Недоступны, значит, — прошептал он. — Ну и ладно. Я и без техник справлюсь. Когда Мифуне вышел из комнаты, он увидел Наруто, сидящего на веранде и спокойно протирающего свою старую катану. На лице мальчика не было ни отчаяния, ни злости. Только холодная решимость. — Ты всё слышал, — не спросил, а утвердил Мифуне. — Да. — Я не могу взять тебя в официальные ученики как своего наследника, — Мифуне сел рядом, скрестив ноги. — Это потребовало бы одобрения совета старейшин страны Железа. А они не одобрят того, у кого нет чакры. Слишком много врагов у нашего государства, слишком опасно передавать пост такому... необычному воину. — Я понимаю, — голос Наруто не дрогнул. — Но я не сказал, что отказываюсь от тебя совсем, — Мифуне положил тяжёлую руку на плечо парня. — Ты должен сделать себе имя в мире шиноби. Стать известным. Показать всем, что путь меча не требует огромных запасов чакры. И тогда... тогда я приду к совету снова. И никто не посмеет мне отказать. Наруто поднял голову. В его синих глазах, наконец, зажглась искра. — Сколько у меня времени? — Столько, сколько потребуется. Но помни: мир шиноби жесток. Ты будешь один. Без команды, без поддержки деревни. Только ты и твой меч. — Этого достаточно, — ответил Наруто и встал. — Научите меня всему, что знаете. За год. Мифуне прищурился: — За год невозможно выучить всё, что я знаю о пути меча. На это уходят десятилетия. — А вы попробуйте, — усмехнулся Наруто. — Я быстро учусь. ───       Этот год стал самым тяжёлым в жизни Наруто Узумаки. Мифуне не щадил его. Каждый день начинался затемно: пробежка по заснеженным улицам деревни, потом час каллиграфии (чтобы учить концентрацию), потом спарринг с деревянными мечами до первой крови, потом теория — история великих самураев, тактика, строение человеческого тела, точки давления. В обед — час отдыха, во время которого Наруто бежал в кузницу к старику Хари. Там он таскал уголь, раздувал меха, учился различать сорта стали по звону и цвету каления. Хари оказался суровым учителем — если Наруто ошибался, тот мог запустить в него тяжёлым молотом. Но блондин уворачивался. Быстро научился уворачиваться. После обеда снова тренировки. Фехтование. Работа с двумя мечами. Бой против нескольких противников (Мифуне ставил против него троих учеников сразу). Реакция, скорость, выносливость. Вечером — медитация и попытки восстановить чакру. Бесполезные, но Мифуне заставлял. «Даже маленький ручеёк может питать сад, если его правильно направить», — говорил он. Ночью Наруто падал на футон без сил. А в пять утра всё начиналось заново. К концу третьего месяца он мог блокировать удары Мифуне. К концу шестого — наносить ответные. К концу девятого — один раз провёл успешную контратаку и чуть не выбил меч из рук учителя. Мифуне тогда впервые за год улыбнулся. — Неплохо, — сказал он. — Возможно, у тебя действительно получится. ───       За две недели до конца года Хари позвал Наруто в кузницу. Старик выглядел серьёзнее обычного. В центре кузницы, на подставке из тёмного дерева, лежало нечто, накрытое тканью. — Помнишь, год назад я сказал, что твой меч скоро сломается? — спросил Хари, поглаживая седую бороду. — Да. Но он до сих пор цел. — Ему осталось два, может, три боя, — отрезал кузнец. — Я видел такие клинки. Они умирают медленно, но верно. Ты не возьмёшь его в большой мир. Хари откинул ткань. Наруто замер. Под тканью лежала катана. Идеальной формы, с лёгким изгибом, который Наруто узнал бы где угодно — это была та самая геометрия, которую он рисовал в своих мечтах тысячу раз. Клинок был тёмно-серым, почти чёрным, с едва заметными волнами закалочной линии — «хамон», как объяснял Хари. Рукоять обмотана чёрной кожей ската, гарда — простая круглая, без украшений, но с выгравированным маленьким вихрем. — Мы ковали её вместе, — сказал Хари тихо. — Ты не замечал, но каждый раз, когда ты помогал мне с углём, я добавлял в сталь частичку того железа, которое ты принёс. С того самого шиноби. Его катана была старой и слабой, но в её металле жила память о сотнях боёв. Я переплавил её и соединил с лучшей сталью из моих запасов. — Мы? — переспросил Наруто, не в силах отвести взгляд от клинка. — Каждый третий удар молота после твоей смены был твоим, — усмехнулся Хари. — Ты просто не знал. Я учил тебя не только таскать уголь. Ты помог создать этот клинок. Это твой меч, Наруто. От начала и до конца. Наруто протянул дрожащую руку и взял катану. Она оказалась удивительно лёгкой. Словно держал не кусок металла, а продолжение собственной руки. Он сделал один пробный взмах — воздух свистнул, разрезанный невидимым лезвием. — Есть у неё имя? — спросил Наруто, не отрывая глаз от клинка. — У хорошего меча имя даёт владелец, — Хари скрестил руки на груди. — Но я бы назвал её «Токий» — «Крик зимы». Слишком холодный у неё характер. Как у тебя. Наруто улыбнулся — впервые за долгое время по-настоящему. — Токий, — повторил он. — Хорошее имя. ───       В последний день года Мифуне устроил прощальный спарринг. Весь додзё собрался посмотреть. Ученики, которые поначалу насмехались над «мальчишкой без чакры», теперь смотрели на Наруто с уважением. А кто-то — с завистью. Мифуне не сдерживался. Он атаковал в полную силу, используя все приёмы, которым научил Наруто. Их мечи сталкивались десятки раз за минуту, высекая искры. Наруто отступал, уворачивался, контратаковал. Его дыхание сбилось, по лицу текла кровь из рассечённой брови, но он не сдавался. И на сорок седьмой секунде он сделал то, чего не ожидал даже Мифуне. Наруто резко разорвал дистанцию, сунул катану в ножны, пригнулся и через мгновение — иайдо, молниеносный выпад прямо из ножен. Токий рассек воздух так быстро, что никто не успел моргнуть. Клинок остановился в миллиметре от шеи Мифуне. Тишина в додзё стояла абсолютная. — Твоя победа, — выдохнул Мифуне и опустил свой меч. — Впервые за тридцать лет кто-то достаёт меня. Он положил руки на плечи Наруто и посмотрел прямо в глаза. — Ты готов. Я научил тебя всему, что знаю. Дальше — только твой путь. Помни моё слово: если ты прославишь своё имя, совет старейшин не посмеет отказать мне в просьбе взять тебя в наследники. — Я запомню, — ответил Наруто. — И я вернусь. — Знаю. А теперь — иди. В Коноху, в Страну Волн, куда угодно. Мир ждёт. Наруто поклонился учителю, а потом повернулся и вышел из додзё. В руке он сжимал Токий — клинок, выкованный его руками и руками старого кузнеца. На поясе не было больше старой ржавой катаны. Только холодная чёрная сталь, которая помнила вкус его крови и пота. Он не обернулся. Впереди был целый мир.