Одинокий самурай

      Утро прощания выдалось ясным и морозным. Наруто стоял у ворот деревни самураев, одетый в традиционное тёмно-синее кимоно, которое подарил ему Мифуне. Поверх — лёгкие пластинчатые доспехи, не стесняющие движений. На поясе — Токий. За спиной — небольшой рюкзак с рисовыми лепёшками, водой и сменным бинтом. — Ты уверен, что не хочешь взять с собой провизии побольше? — спросил Мифуне, стоя напротив. — Уверен, — ответил Наруто. — Легче идти налегке. Да и в лесу прокормиться можно. Мифуне кивнул и протянул руку. На ладони лежала небольшая деревянная табличка с вырезанным иероглифом «Дух». — Это пропуск в любую деревню самураев, — сказал старик. — Он подтверждает, что ты прошёл моё обучение. Береги его. Наруто взял табличку и спрятал за пазуху. — Спасибо за всё, Мифуне-сама. — Живи, — коротко ответил старый самурай. — И помни: у меча нет сердца. Но у того, кто его носит, сердце должно быть. Наруто поклонился, развернулся и шагнул за ворота. Снег скрипел под сандалиями. Он не обернулся — знал, что если обернётся, Мифуне увидит в его глазах страх. А самурай не имеет права бояться. ───       Первые три дня Наруто просто шёл. Без цели, без карты. Туда, куда вели глаза. Страна Железа встречала его заснеженными лесами и замёрзшими ручьями. Днём он тренировался — рубил сучья, уворачивался от падающих сосулек, отрабатывал выпады на стволах деревьев. Ночью спал под навесами из веток и молился, чтобы не замёрзнуть. На четвёртый день он набрел на деревню. Маленькая. Почти мёртвая. Десять, может, двенадцать домов, крытые соломой и снегом. Половина — с заколоченными дверями. Ни лая собак, ни детских криков. Только хриплый кашель откуда-то изнутри и низкое, серое небо. Наруто прошёл по главной улице. Из щелей на него смотрели — недобро, с опаской. Как на чужака. Как на врага. — Уходи, — проскрипел голос из ближайшего дома. — Ничего здесь нет. Уходи, пока жив. — Мне нужна только ночлег до утра, — сказал Наруто, стараясь говорить спокойно. — Я заплачу. — Платить нечем. Уходи! Наруто вздохнул и хотел уже развернуться, когда услышал тоненький голосок: — А ты правда самурай? Он опустил взгляд. Перед ним стояла девочка. Лет пяти, может, шести. Серая ветхая куртка, ботинки с дырами, волосы цвета льна, заплетённые в две тонкие косички. И глаза. Большие, серые, с каким-то странным, недетским любопытством. — Да, — ответил Наруто. — Самурай. — А почему у тебя меч длиннее тебя самого? Наруто чуть усмехнулся. — Я просто маленький. Меч нормальный. Девочка серьёзно осмотрела Токий, потом Наруто, потом снова Токий. — У тебя красивое кимоно. — Спасибо. Из дома выскочила женщина, схватила девочку за руку и дёрнула к себе. — Юки! Не разговаривай с незнакомцами! — рявкнула она, затем бросила на Наруто полный ненависти взгляд. — Я сказала — уходи. Но Юки вывернулась и снова подбежала к Наруто. — Пусть переночует в старом доме Мицуо, — сказала она матери. — Там всё равно никто не живёт. Ему ведь только поспать. Женщина замешкалась. Другие жители тоже выглянули из щелей. Кто-то покачал головой, кто-то вздохнул. — Одну ночь, — сдался чей-то голос. — А утром чтоб его духу здесь не было. Так Наруто остался. ───       Старый дом Мицуо оказался заброшенной лачугой с дырявой крышей, но внутри было сухо и даже сохранился старый очаг. Наруто развёл огонь, достал рисовую лепёшку и принялся ужинать. Через полчаса дверь скрипнула. Юки проскользнула внутрь, держа в руках две дымящиеся кружки. — Это травяной чай, — сказала она, протягивая одну. — Мама не знает, что я пришла. Наруто взял чай. Горьковатый, с запахом дикой мяты. Дешёвый, но горячий. — Спасибо, Юки. Девочка села напротив, поджав босые ноги под себя. — Ты поэтому ходишь по стране? Потому что домой нельзя? — Почему это? — Наруто удивился. — Просто у тебя глаза грустные, — ответила Юки, делая глоток. — Как у дяди Кэнго перед тем, как он повесился. Наруто поперхнулся. — Откуда ты такие слова знаешь? — Я большая. Мне уже шесть. Стало тихо. Трещал огонь. Ветер выл где-то в дымоходе. — Почему жители меня боятся? — спросил Наруто тихо. Юки замялась. Повертела кружку в руках. — К нам разбойники приходят. Каждый месяц. Забирают еду, деньги, иногда — людей. А мы не можем ничего сделать. Мужчин почти не осталось — кто убит, кто ушёл. Прошлой зимой староста попробовал спорить... его на воротах повесили. Её голос не дрожал. Только кулачки сжались. — А мы всем чужим говорим уходить. Чтобы разбойники не узнали, что кто-то помогает. Иначе — ещё хуже будет. — Понятно, — кивнул Наруто. — Когда они придут снова? — Через два дня. Наруто закрыл глаза и долго молчал. — Два дня, — повторил он. — Ладно. Расскажи мне о себе, Юки. Чем ты любишь заниматься? Девочка оживилась. Лицо её вдруг стало светлым, будто она забыла про разбойников и холод и страх. — Я люблю цветы! — выпалила она. — Летом тут целое поле... мама говорит, что они сорняки, но они красивые. Жёлтые, с белыми лепестками. А ещё есть место, совсем секретное! Хочешь покажу? — Завтра, — пообещал Наруто. — Обязательно покажешь. ───       Наутро Юки пришла затемно. Схватила Наруто за рукав и потащила за собой — через задворки, мимо замёрзшего ручья, в сторону леса. Они шли минут двадцать. Юки бежала вперёд, проверяя, не отстал ли Наруто, и всё приговаривала: — Смотри под ноги! Там корни. А там большая сосна — если обойти, увидишь... И они вышли. Поляна. Маленькая, круглая, окружённая старыми елями. И — Наруто замер. Посреди поляны, прямо на снегу, цвели цветы. Жёлтые. С белыми краями. Небольшие, хрупкие. Они пробивались через сугробы, каким-то чудом живя в этом царстве холода. — Снежные фонарики, — прошептала Юки. — Они цветут даже зимой. Я их очень люблю. Мама говорит, они глупые — зачем зимой цвести, всё равно умрут. А я думаю, они смелые. Девочка подбежала к самому большому цветку, присела на корточки и нежно погладила лепесток. — Смотри, сегодня раскрылся новый! Наруто стоял и смотрел. Всё его тренированное, закалённое тело расслабилось впервые за год. Здесь не было додзё, не было Мифуне, не было бесконечных тренировок. Был только снег, цветы и маленькая девочка, которая показывала чужому самураю своё сокровище. — Красиво, — сказал он тихо. — Спасибо, что показала. — Ты первый, кому я показала, — призналась Юки, смущённо улыбнувшись. — Обещай, что никому не расскажешь? Это наш секрет. — Обещаю, — ответил Наруто. ───       В ту ночь разбойники пришли на день раньше. Наруто проснулся от криков. Он не спал — почти не спал уже много месяцев, привык досыпать урывками. Но звуки были слишком реальными, чтобы это был сон. Крики, топот, звон металла — и смех. Грубый, пьяный, звериный смех. Он выскочил из лачуги. Деревня горела. Два дома уже полыхали, отбрасывая кровавые тени на снег. Тени метались — люди, разбойники. Наруто насчитал их семь или восемь. С мечами, с дубинами. Один держал факел. — Отдавайте всё, гниды! — орал здоровяк в рваном меховом жилете, размахивая топором. — Спрятали чего? А ну открывай амбар! Рядом лежал мужчина с рассечённой головой. Женщина пыталась оттащить его, но разбойник толкнул её, и она упала в снег. У Наруто не было времени думать. Токий вышел из ножен беззвучно. Первый разбойник — тот, с топором — даже не понял, что умер. Его голова отделилась от тела и упала в сугроб, когда он уже размахивался для следующего удара. — Враг! — заорал кто-то из толпы. — У него меч! Второй выстрелил из арбалета. Наруто уклонился — болт просвистел в сантиметре от уха. Шаг, разворот, рубящий удар снизу. Второй упал, захрипел и затих. Третий был быстрее. Попытался атаковать со спины, но Наруто чувствовал его — год тренировок с Мифуне научил его ощущать опасность затылком. Он ушёл в сторону, пропустил клинок мимо себя и контратаковал — коротко, резко. В сердце. Четвёртый побежал. Наруто догнал его в два прыжка и вонзил Токий между лопаток. Пятый, шестой, седьмой. Три минуты. Может, пять. Наруто не считал. Когда он остановился и вытер клинок о чью-то куртку, вокруг лежали восемь тел. Снег пропитался кровью и стал похож на красную кашу. Деревня молчала. Наруто повернулся к жителям. Они стояли — кто с топором, кто с вилами, кто просто так. И смотрели на него. Не с благодарностью. С ужасом. — Ты... ты убил их всех, — прошептал кто-то. — Они убивали вас, — ответил Наруто. — Я защищал вас. — Ты монстр! — закричала та самая женщина, мать Юки. — Ты принёс смерть в наш дом! Эти разбойники — они уходили, если мы платили! А теперь их головы ищут их сообщники! Нас всех перебьют из-за тебя! — Я... — Убирайся! — заорал мужчина с вилами. — Убирайся вон, демон! Не нужна нам твоя защита! Ты приносишь только смерть! Наруто посмотрел на свои руки. Они были в крови. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Он кивнул. Опустил голову. И пошёл прочь из деревни, чувствуя на спине ненавидящие взгляды. Он не заметил, что среди жителей не было маленькой девочки в серой куртке и ботинках с дырами. ───       Наруто отошёл от деревни на полчаса, когда услышал крики. Нет. Не крики. Один долгий, страшный, нечеловеческий вопль, который оборвался так же внезапно, как и начался. А потом — треск огня. И зарево. Красное, злое зарево на горизонте. Он побежал назад. Деревни больше не существовало. Десять домов полыхали, как гигантские факелы. Ещё пять уже догорали, оставляя после себя лишь чёрные остовы. Снег вокруг превратился в жидкую грязь. И — тишина. Абсолютная тишина. Ни криков, ни стонов, ни плача. Только треск огня. Наруто вбежал в деревню. Первое тело он перешагнул, не глядя. Второе — лежало лицом вниз, руки вывернуты. Третье — женщина, которую он видел утром. У неё было перерезано горло. Он искал её. Обыскивал каждый дом, каждую развалину. Звал — сначала тихо, потом громче, потом уже кричал в голос. — Юки! Юки! Ответа не было. Он нашёл её не в деревне. Наруто вдруг вспомнил про поляну. Про цветы, которые растут зимой. Про «наш секрет». Он бежал, спотыкаясь о корни, проваливаясь в сугробы, не чувствуя холода. И когда он выбежал на поляну — остановился. Снежные фонарики были все там же. Жёлтые, с белыми краями. Такие же живые, такие же яркие. А посреди них, привалившись спиной к старой ели, сидела Юки. Её серая куртка была разодрана. Глаза — открыты. В волосах — запёкшаяся кровь. Но лицо — спокойное. Почти умиротворённое. Рядом с ней валялся тот самый факел. Тот, которым подожгли деревню. Разбойники пришли не добивать жителей. Они пришли мстить. И первым делом нашли самую беззащитную. Наруто опустился на колени. Не плакал. Не кричал. Просто сидел и смотрел на девочку, которая единственная протянула ему руку. Которая показала ему цветы. Которая назвала его самураем и не испугалась. Он снял с её волос заколку. Простую, деревянную, вырезанную в виде маленького цветка. Потом взял Токий и начал копать могилу прямо на поляне, среди снежных фонариков. Он копал, пока не взошло солнце. Пока не замерзли пальцы. Пока кровь на кимоно не превратилась в чёрную корку. Когда яма была готова, Наруто аккуратно уложил Юки в неё. Поправил куртку. Закрыл глаза. Он посадил над могилой самый красивый цветок и воткнул рядом ветку — вместо креста. И тогда внутри него что-то щёлкнуло. Не сломалось — он уже ломался много раз за последний год. Сейчас щёлкнуло то последнее, что ещё оставалось человеческим. Какая-то невидимая струна, которая держала его на грани между человеком и самураем. Она лопнула. Наруто встал. Его лицо ничего не выражало. Глаза стали ледяными, как клинок Токия. — Я найду их всех, — сказал он тихо могиле. — Обещаю. Он убрал заколку за пазуху, рядом с табличкой Мифуне. И пошёл по следам. Свежим, оставленным в снегу. ───       Бандитский лагерь нашёлся через четыре часа. В старой пещере, в полутора днях пути от сожжённой деревни. Там было пятнадцать человек. Мужчины. Отморозки в рваных доспехах, с татуировками и шрамами. Они пили, смеялись и делили добро, награбленное за последние дни. На стене висела детская серая куртка. Как трофей. Наруто вошёл через главный вход. Он не разговаривал. Не требовал сдаться. Не предлагал пощады. Он просто убивал. Первого — ударом в горло. Второго — рубящим в ключицу. Третьего — обезглавливание. Четвёртый выстрелил из арбалета — Наруто поймал болт свободной рукой и вонзил его в глаз стрелявшему. Пятый и шестой пытались атаковать вместе — он убил их за три секунды. Седьмой взмолил о пощаде — Наруто не слышал. К восьмому он подошёл медленно. Тот лежал с перерезанным сухожилием на ноге и полз к выходу. Наруто наступил ему на спину, приставил клинок к шее. — Девочка. В серой куртке. Ты её убил? — Нет! Нет, это не я! Это главарь, он... — Где главарь? Разбойник указал дрожащей рукой в глубь пещеры. Наруто кивнул и чиркнул клинком по горлу. Быстро. Даже не больно. Главарь оказался тем самым здоровяком в меховом жилете. Только жилет был теперь другой, свежий — из шкуры какого-то зверя. И на поясе висели две человеческие кисти, нанизанные на ремень. Трофеи. Он не испугался, увидев Наруто. Наоборот — ухмыльнулся. — А, малолетний выродок. Это ты моих ребят покрошил? Ничего, мы быстро залечим раны. Прирежут тебя — и... Наруто не дал ему договорить. Он не использовал катану. Слишком легко. Слишком быстро. Он подошёл вплотную, перехватил руку главаря, которая тянулась к мечу, и сломал её в трёх местах — запястье, локоть, плечо. Потом вторую. Потом ударил ногой по коленной чашечке. Главарь рухнул на колени, завыл. — Девочка. В серой куртке, — сказал Наруто ледяным голосом. — Ты её убил? — Да какая разница? — выплюнул главарь сквозь зубы. — Мы всех убили. И тебя убьём. Все вы, людишки, одинаковые. Сопротивляетесь, пока живы, а как сдохнете — всё... Наруто вытащил кунай — тот самый, старый, который он взял у мертвого шиноби ещё в Конохе. И начал работать им медленно, сосредоточенно, без единой эмоции на лице. Он не убивал главаря. Он делал так, чтобы тот понял, что значит терять всё. Когда всё кончилось, Наруто вышел из пещеры. Его кимоно было красным — не тёмно-синим, а именно красным, от подола до плеч. Токий блестел, как зеркало — кровь не задерживалась на этом клинке. Внутри пещеры не осталось ни одного живого разбойника. Он вернулся на поляну. Достал заколку. Посмотрел на могилу. Посмотрел на цветы. Потом на снег, который снова пошёл, заметая следы крови. — Я сдержал слово, Юки, — сказал он одними губами. — Отдыхай спокойно. Он воткнул заколку в землю у изголовья могилы. Как маленький памятник девочке, которая показала ему цветы. Потом развернулся и ушёл в снежную бурю. Он больше никогда не вернётся в это место. Но имя каждого из тех пятнадцати он запомнил навсегда. Так маленький самурай без чакры сделал первый шаг к славе. Через кровь. Через слёзы, которых никто не видел. Через девочку, которая не побоялась чужака и заплатила за это жизнью. Наруто Узумаки больше не было. Был только тот, кто идёт по следу. И на его поясе Токий тихо звенел в такт шагам.