Помоги

Ллойд откидывает пряди белых волос, глубоко вздыхая. Он лениво поднимает руку, машет смотрителям Криптариумской тюрьмы. Свет преломляется к тёмной земле, освещая ночное небо. На секунду, свет слепит тому прямо в глаза, от чего Ллойд жмурится, прикрываясь рукой. Брови неосознанно хмурятся, когда Зелёный Ниндзя неспешно идёт к воротам. Он будет лгать, если он скажет что ему не страшно. Нет. Ему страшно. И он боится того, что его там ждёт. Губы затряслись, когда смотритель подошёл к парню. - Как она сегодня? - Тихо спрашивает Гармадон младший. - Хуже. - Качает головой мужчина. - Два нервных срыва подряд. Ещё чуть-чуть - и мне страшно, что с ней может случится. Ллойд сглатывает, кивая. Слёзы неосознанно собираются на глазах, от чего блондин качает головой, стараясь прогнать тяжёлое чувство вины. Это чувство разрушало, съедало заживо, не давало нормально жить и дышать. Он просто хотел, чтобы Харуми наконец зажила нормальной жизнью - но не тут то было. Он вновь посадил её в клетку. При чём на этот раз в натуральную клетку. Ллойд до сих помнил тот ужасный удар молотком, и пустоту во взгляде Харуми. Он помнил, как губы той чуть приподнялись в ухмылке, когда она посмотрела под ноги, чуть кивнув. Ллойд пытался помочь, пытался прорваться сквозь толпу людей, пытался увести её за собой, но он не смог. Он не смог спасти её от кошмара. В ушах стоял назойливый шум. Ноги парня подкашивались, пока Ниндзя шёл по извилистым коридором тюрьмы. Прошло три месяца, как он в первый раз посетил её. Харуми тогда была без сознания. Губы были разбиты, а кровь так и текла по открытой ключице. Тюремная форма на теле была в клочь разорвана. Дыхание сильно прерывалось, веки сильно дрожали, а само тело тряслось. Кожа на лице припухла от постоянных слёз, а под глазами залегли синяки. Он убил её? Блондина передёрнуло от криков заключённых. Всех этих людей он лично посадил за решётку. Но в данный момент, ему была интересна лишь одна из них. Зелёный Ниндзя и смотритель дошли до камеры в конце коридора. "Особо опасны" - гласила висящая табличка. Мужчина достал из нагрудного кармана карточку с именем, и двери открылись, пропуская двоих. Направо, налево, вперёд. Гармадон уже знал эту дорогу наизусть. Перед камерой, на тумбочке лежал тазик с водой, бульон в бутылке, бинты, запасная одежда. Стандартный набор, который нужен был Ллойду для того, чтоб пройти к Харуми. Как он понял - девушка вообще ничего не ела. Самое страшное - что Харуми действительно жалела, что разрушила город. Она жалела за каждую пролитую каплю крови невинных людей. Она хотела как лучше. Она не была злой - она никогда не была. Харуми просто была сломанной. Когда он в первый раз вошёл в камеру - весь пол был усыпан обрывками бумаги. И на каждом обрывке было написано всего одно слово: "Сожалею". Выведено коряво, неровно, явно в истерике, на бумаги остались явные отпечатки от слёз блондинки, и даже несколько капелек крови на самом кончике бумажки. Девушка специально вредила себе - будто хотела причинить себе как можно больше физической боли, чтоб отложить моральную. Дверь камеры скрипнула. Первое, что увидел Ллойд - тело Харуми, лежащие на кушетке. Девушка была вся скручена, но она была жива. Айстер дрожала, пот стекал по её лбу, заливаясь за шиворот. С растерзанных губ капала кровь. Девушка уткнулась в собственные ладони, и срывала туда крики. "Мама! Папа! Не оставляйте меня!" - Задушенные крики вырывались из горла Харуми, повисая в воздухе. Дыхание той сильно прерывалось, она буквально не могла нормально дышать. Всё остальное смешивалось с приглушёнными рыданиями. Ллойд вздохнул и сел на кушетку, придвигая к себе тазик с водой. Он мягко взял девушку на руки, кладя её голову себе на колени. Парень окунул марлю в воду и поднёс её к лицу Харуми, начиная смывать пятна крови и грязи. Мазок по губам, на марле остаются кровавые разводы, когда по щеке той медленно стекла слюна, которую парень тут же вытер. Веки девушки сильно дрожали, будто ей снился кошмар. Хотя, так и было. -Руми, всё будет хорошо. Я здесь, ради тебя. - Прошептал блондин, в который раз проводя холодной материей по скулам и губам девушки. - Мы справимся. Я обещаю. Ллойд оторвал кусок бинта от матка и начал перевязывать Харуми раны, нанесённый самой себе. Блондинка шипела, дёргалась от боли. Ллойд мягко погладил её по щеке, чтоб чуть успокоить. Харуми, словно кошка двинулась на ласку, успокоено вздыхая подставляя лицо под мягкие прикосновения Ллойда. Тот вздохнул, перебирая сальные волосы девушки, а после взял бутылку с бульоном, приготовленным для девушке по его же просьбе. -Руми, прошу, если ты меня слышишь, тебе нужно поесть. - Тихо сказал он. -Пожалуйста, послушай меня. Губы девушки зашевелились, чуть открывшись. Ллойд тут же поднёс к ним горлышко, наклоняя. Харуми беспомощно начала глотать жидкость, иногда хриплая кашляя. Руки парня дрожат, когда он в отчаяние кидает бутылку в стену и закрывает рот, стараясь сдержать рыдания. Он неудачник, это правда. Он неудачник, потому что не может помочь своим близким, тем людям, которые ему дороги. Он лишь сильнее убивает их. Слезинки упали Харуми на лицо, от чего та морщится. Ллойд тяжело дышит - воспоминания словно заезженная, ржавая пластинка раз за разом прокручиваются в голове. Вот они гуляют по ночному Ниндзяго, вот нежные руки Харуми мягко касаются плеча Ллойда, а взгляд обеспокоенно изучает лицо. И вот она стоит на трясущимся здании - лицо всё израненное, губы той посинели, Айстер просто стояла, не шевелясь, даже не стараясь спасти себя. Она не шевелилась, но глаза говорили куда больше. Она вернулась, Харуми спаслась. Но какой ценой? Лишь сильнее потеряла себя. -Руми, если ты меня слышишь, - Ллойда трясёт, он сильнее прижимает к себе бывшую Принцессу, осторожно убирая свои же слезинки с бархатной кожи Айстер. - Я хочу, чтоб ты вернулась... Я люблю тебя! Я дорожу тобой! Не бросай меня! Я... Я не смогу без тебя. Прости меня. Прости за то что не спас, прости за то что выпустил серпантина, прости. Но я очень боюсь тебя потерять. Гармадон хватается за обессиленную руку Харуми, притягивая её к себе, касается щекой, и отчаянно пытается дышать. В ушах гремела колыбельная девушки - в последние время, это было единственное его успокоение. Губы неосознанно начали вторить нежному тембру голоса девушки, когда Ллойд почувствовал, что рука около его щеки зашевелилась, и медленно начала гладить его по волосам. -Х-харуми? - Шёпот непроизвольно вырвался из блондина, а изящные пальцы мягко перебирали пряди его волос, чуть оттягивая, или же зарываясь под самые корни. Веки Харуми приоткрылись, синие глаза обессиленно смотрят на него. Ллойд оторвал взгляд от бетонной стены, и перевёл их на Харуми. Лицо Айстер было совсем бледное, но всё же у девушки хватило сил притянуть его за затылок к себе, прижавшись к нему всем телом. Ллойд послушно прижался к холодному телу блондинки, пальцем очерчивая линии талии. Она жива. Она проснулась. Харуми дышит, она понимает, она... -Тише. - Голос той совсем охрип, когда Айстер улавливает сумасшедшие биение сердца парня. - Я тут. Мягкий голос той начинает напевать мрачную колыбельную Ллойду, когда глаза того начинают закрываться. Он всегда считал эту колыбельную мрачной, тревожной, и не понимал, с чего это Принцесса спела её младенцу. Но сейчас Зелёный Ниндзя начал понимать смысл песни - тревожной и тягучей, словно мёд. И от этой колыбельной на этот раз не исходил могильный холод - это было тихое, мягкое перебирание голосом любимой девушки строчки за строчкой, звук за звуком. Он так и не понял, как смог уснуть...

***

Ллойд вновь входит в камеру, включая свет. Харуми слабо поворачивает голову, смотрит на него, улыбаясь: -Я ждала тебя. - Говорит тихо, но чтоб тот услышал. Гармадон улыбается, вновь проводя над Харуми тот же обряд, что совершал всегда. В конце, он замялся. -Р-руми, тебе нужно переодеться... Брови той взлетели, когда Ллойд смущённо зажмурился, отводя глаза. -Извини! Не над... -Ладно. Щёки парня нагрелись до ста восьмидесяти градусов за считанные секунды. Он дрожащими руками вытер капельки пота, катившиеся по лбу. -Ч-что? - Голос запинался от смущения. - Хорошо. По поведению девушки было видно, что та вообще не смущалась. За то смущался Ллойд. При чём сильно смущался. Смущался так, что уж некуда. Язык онемел, когда тот дрожащей рукой протянул Харуми связку одежды. Парень отвернулся, но перед этим, по глупости выпалил: -Тебе помочь? Волной на Ллойда мысленно полетели волны затрещин. Как можно было такое ляпнуть при девушке? Идиот... -Было бы неплохо. - Интонация Айстер заставила того передёрнуться и съёжиться в комочек. Внутренний ребёнок кричал, чтоб Гармадон тут же покинул эту камеру, и желательно Ниндзяго тоже. Но всё же Ллойд, с отчаянно краснеющими щеками развернулся, и подошёл к Харуми. Он сглотнул слюну, вставшую поперёк горла, медленно потянувшись к тюремной жилетке. Онемевшие пальцы нащупали бегунок и медленно потянули его вниз, обнажая серовато-белею рубашку. Ллойд стянул с девушки кофту, отчаянно пытаясь держать себе в руках и не сбежать из камеры в эту же секунды. -Р-руки п-подними. - Голос Ллойда чуть охрип от смущения, но вместо выговора или пощёчины, девушка беспрекословно подчинилась ему, вскидывая руки. Парень поднял краешек рубашки, тут же вцепившись взглядом за уголок молочно-белой кожи, с россыпью веснушек. Гармадон отчаянно хотел отвезти глаза, но просто не мог. Ллойд отчаянно хотел провезти пальцем по нежной, веснушечной коже, забраться рукой под рубашку, прижаться губами к тонко-бьющейся венке - вот, что за желания роились в голове парня словно мухи. Скулы блондина сильно свело, от чего он тряхнул головой, приводя себя в порядок. Это гормоны, это пройдёт. Блондин помолился, чтоб под рубашкой оказался топ, иначе - он повесится в ту же секунду. Ллойд в который раз сглотнул, и потянул рубашку наверх, оставляя подтянутое тело без нужной защищённости. Да, топ был, от чего Ллойд облегчённо выдохнул. Глаза, невзирая на дикое смущение, жадно пожирали каждый миллиметр туловища Харуми. Самое страшное - он не мог не смотреть на неё, на чуть выпирающие кубики пресса, на очерченные мускулы на руках, на плечах. Низ живота свело от назойливого желание прикоснуться, очертить кончиком пальца, запутаться в этих пушистых, белых волосах. Он чёрт возьми хотел её - и этого чертовски боялся. Ллойд сгорал от ухмылки девушки, которая вдруг медленно наклонилась к парню, опаляя ухо жарким дыханием: -Понравилась? Тот отчаянно замотал головой из стороны в сторону. Блондинка расхохоталась, а Ллойд потянулся к пакету, доставая рубашку на смену и надевая её на Харуми. -Теперь ноги. - Гармадон пару раз вздохнул, стараясь выровнять сбившееся дыхание. -Сможешь сама? -Нет. - Та качает головой в ответ, и чуть ли не умоляюще смотрит на Ниндзя. Блондин кивает, стараясь не провалиться сквозь землю от напряжения. Он жестом приказал ей вытянуть ноги, что девушка и сделала. Пульс грохотал в ушах парня, когда он схватил пояс брюк и потащил на себя. Ткань послушно следовала за действиями парнями, слезая с бёдер беловолосой. "Несмотретьнесмотретьнесмотреть" - гремело сознание, полностью стаскивая с Айстер штаны, изнутри крича и сгорая, смотря на бетонный пол надевая на Харуми другие. В уголках губ выступили слюни, а узел в животе завязался туже. -Спасибо. - Та улыбается, и неуверенно становится ногами на пол, делая пару нетвёрдых шагов. Ллойд ошарашенно вскочил на ноги, в любой момент готовый подхватить девушку, если она упадёт. Шаг, второй, третий. Харуми шла осторожно, стараясь не перенапрячься и не упасть. Через минуты три блондинка могла передвигаться сама, в своём обычном темпе, после чего та развернулась, радостно смеясь. Лавина белоснежных волосах упала на плечо Айстер, а сияющий взгляд направился на Ллойда, сжигая того изнутри. Может, всё не так плохо? - У тебя быстрая регенерация, ты об этом знала? - Удивлённо спросил Гармадон, подходя к ней, осторожно кладя руку на плечо. - Мой плюс и особенность состояла в том, что у меня всё быстро срасталось. - Харуми улыбается уголком губ, совсем невесомо, но эта улыбка отпечаталась в душе парня казалось навсегда. Такая чистая, светлая улыбка, на чуть дрожащих губах. За эти две долгие, но короткие недели - Ллойд наконец начал её понимать. Не просто понимать - он осознал, что всегда творилось в её душе, почему она не бросила, почему не опустила руки. Стойкий характер бойца, стальной взгляд, вера в свою правду - Харуми сказала, что вернёт Гармадона - Харуми вернула. Харуми сказала - Харуми сделала. Всё просто. Этот огонь в глазах, жажда побеждать, горел внутри той что бы не случилось. Она будет бороться, чтобы не случилось. Чтобы не стряслось. И как бы тяжело не было. Изнуряющий труд прошёл не зря. Ллойд скажет это кому бы то ни было - бой с Харуми был всегда самый тяжёлый, не только морально, но и физически. Это было уже понятно в Храме Они - именно тогда он понял, насколько девушка развита в части боя. У неё были очень лёгкие руки, потрясающая гибкость - обычно, это как раз то, на чём ссыпаются Ниндзя - тела у них были слишком "перетренированы", что не давало возможности как следует раскрыть свою "гибкость". У Харуми же была абсолютная гармония - физическая развитость смешенная с гибкостью - ничего не мешало друг другу. Можно так сказать, эталон бойца. -Ллойд? Ты в порядке? - Девушка осторожно заглядывает парню в глаза, будто боясь, что она там может увидеть. -Да, Руми? - Блондин тряхнул головой, стараясь заглушить ненужные мысли. - С тобой всё хорошо? -Д-да, н-нормально. - Ллойд пошатнулся, отходя от блондинки на шаг. -Почему ты пятишься от меня? - На секунд в глазах Айстер промелькнули слёзы, которые сразу сменились на хмурое выражение лица. Губы парня дрогнули, когда он тут же подошёл к ней ближе. -Извини! Это не то, о чём ты подумала! - Ллойд нежно берёт её руки в свои, поглаживая большими пальцами нежную кожу. - Я просто... Задумался. Девушка неуверенно хлопает длинными ресницами, голубые глаза затягивают в самую глубь, стараясь открыться, открыться, чтоб её поняли, приняли, любили. У неё же не было нормальной жизни, не было поддержки, не было ничего вообще! Как и у Ллойда тоже. Она была его копией в детстве. Такая же сломанная, ищущая правду не там, где нужно, стремящаяся к неизвестному, выбравшая неправильный путь. А он ведь был такой же. Его бросали, Ллойда предавали, вышвыривали, но сердце сохранило толику тепла, горящую искру, которая когда-то смогла разгореться с новой силой. Он пытался найти себя совсем не там, где нужно. И он должен был ей помочь. -Ллойд?... Голос вырывал его словно из тягучего тумана, который заволок его с головой. Ей нужна была помощь. Но чёрт возьми, и ему тоже. Потому что есть шрамы, которые никогда не сгладятся. -Знаешь, у меня такое ощущения, что я в первые за долгое время смогла нормально дышать. - Девушка закусывает губу, оборачиваясь, смотрит на Ллойда. Не потому что в который раз хочет предать его - нет. Харуми просто хочет открыться. -Знаю. - Ниндзя запускает руку в белокурые волосы, чуть оттягивая. - Испытывал почти такое же, когда Ниндзя взяли меня к себе. Харуми рассеянно хмыкает, и хмурит брови. -Ты будешь ещё приходить ко мне? Вопрос повисает в воздухе, когда Ллойд хмурится, рассматривая каждую чёрточку лица Айстер. Глаза той буквально молили его не оставлять. Сердце оборвалось. Он до сих пор любит её. Возможно, она найдёт в нём поддержку. Возможно, они вновь смогут восстановить доверия. Возможно. Придёт ли он? А сможет ли он простить её? Сможет ли довериться? Эта девушка больна, буквально неадекватна, причинила ему больше боли чем кто либо, но он всё ещё любит её. Как бы глупо не звучало - чертовски сильно любит. Вместо ответа, Ллойд лишь со вздохом притягивает Харуми к себе, обнимая, кладя подбородок на её голову, и тихо говорит, невесомо целуя прядку волос: -Посмотрим...