Richard

I

      По своей профессии он был писателем. Печатал свыше полусотни различных книг жанров фантастики, фентези, романтики и драмы, а также документальных и научных работ в год. Как правило подписывался везде разными псевдонимами, а также выпускался одновременно у нескольких изданий. Писал он и на разные языки: его книги читали не только на родине, но и в Европе, а также на западе. Все его так или иначе значимые труды он ставил на печать сам. После чего в течение дня придумывал дизайн и изготавливал переплёт. Далее он сопровождал свежую книгу из мастерской на полку его собственной библиотеки, которая насчитывала в себе свыше четырёх тысяч рукописей, подписанных его фамилией.       Процесс написания происходил в так называемой "белой комнате", располагалась в центре третьего этажа и занимала половину от его площади. Изнутри все её стены были белоснежно белого цвета, освещалась подсветкой, уложенной по всем внутренним ребрам комнаты. В центре же располагался всё такой же белый прямоугольный стол со стоящим на нем компьютером, системный блок которого был вмонтирован в пол под ним. Один широкий монитор, белая клавиатура и мышь того же цвета - всё, что наполняло его рабочее место. За столом стояло белое кресло с высокой спинкой.       Обычно он работал с десяти утра до семи вечера, иногда отдыхал, однако собственные пропуски потом с лихвой отрабатывал. Но последние два года превышал время работы на семь-восемь часов. Он планировал выполнить пятилетнюю норму, чтобы последующие года провести в покое и мирной жизни. Причина была в девушке, что он встретил в институте, в котором появлялся лишь на зачеты, идеально их сдавая и постоянно удивляя преподавателей.       К началу второго года он случайно заговорил с сокурсницей по имени Мери Винтерс, перешедшей недавно. Сложно сказать, что их связало, может быть это была предначертанная судьба предками, однако спустя некоторое время они поняли, что испытывают друг к другу чувства. Вскоре они решили неофициально обручиться и жить вместе. К концу третьего года они подали документы на отчисление и переехали жить в Ливерпуль.       Он всё так же продолжал писать, но совсем немного, в среднем выходило всего по часу за день. Всё свободное время они проводили вместе. Мери мало что знала о его прошлом, да и считала, что это необязательно, раз он сам не рассказывает. А он в свою очередь, знал о ней то, чего она сама и не знала. Однако, плевал на это и дорожил каждой минутой, проведённой с ней. И не зря.              Все эти воспоминания нахлынули на него при виде запылённого, торчащего из неровной гранитной стены пещеры камня. Он стоял в чёрном пальто и чёрной рубахе, в идеально выглаженных чёрных брюках и обутый в черные сапоги, с подтаявшим снегом на выступах подошвы, держа на руках младенца, укутанного в чёрный кусок шерстяной пелены. И если бы не слабые, но достаточно яркие лучи утреннего солнца, кое как проходивших в далекий ход пещеры, то его совершенно не было бы видно. Глаза Ричарда ещё не открывались со дня рождения, но почему-то, в глубине души его отец знал, что они ему достались от матери. Эти светло-голубые глаза вероятнее всего будут в ближайшие месяцы вызывать тоску и грусть. У него вырвался короткий нервный смешок от подобных мыслей, и, отбросив их, он приложил усилия и потянул за выступающий камень.       После этого за стеной прозвучало одиннадцать коротких приглушенных стуков, после которых он задержал дыхание на одиннадцать секунд. Откуда-то из-под земли послышался грохот, а перед мужчиной двухметровый кусок пещеры начал двигаться, пока не открыл за собой тёмный коридор. Он вошёл внутрь, и наощупь дотянулся до металлического рычага. Дёрнув его, с потолка коридора в некоторых местах осыпались искры, после чего включился местами тусклый и не рабочий свет, освещая длинный коридор советских времён, уходящий куда-то настолько далеко, что не было видно конца.       - Я вернулся, - холодно и как-бы невзначай шепнул он.       Сразу за произнесённой фразой гранитная дверь начала закрываться. Дождавшись отчётливого хлопка затвора, мужчина пригнулся и положил на пол ребёнка, достал из внутреннего кармана маску с баллончиком и аккуратно надел её на младенца. Встав обратно, слегка прикрыв ребёнка своим пальто, он двинулся вперёд по коридору.       Свернув раза три, он дошёл до конца и упёрся в совершенно не аутентичный лифт, абсолютно не соответствующий оформлению ржавых, пыльных и неаккуратных коридоров, по которым он ранее прошёл. Он был металлическим, и его каркас был чист настолько, что практически не отличалась от слегка замутнённого свинцового зеркала. Нажав на такую же отличавшуюся серую гладкую кнопку, та засветилась и лифт мягко пикнул и его двери открылись, представляя белую кабину с черным потолком и полом. Стенка напротив двери была зеркалом, которое начинало отражать, если войти в саму кабину. Он слегка удивился, забыв эту особенность, однако, быстро отвёл взгляд и нажал на чёрную кнопку с цифрой «5» на панели справа от дверей. Помедлив секунду, они плавно закрылись и лифт начал совершенно неощутимое, но стремительное движение вниз.       Через минуту кабина так же плавно остановилась, и двери лифта открылись. Как только он вышел из него, то оказался в коротком коридоре с белыми стенами, на которых висели масляные картины, и черными потолком и полом, как в лифте. Пройдя его, он уткнулся в деревянную лакированную дверь с детально вырезанными узорами на ней, открыв которую, оказался в прихожей. Держа одной рукой младенца, он разулся, надел чёрные туфли и проследовал в уже другую дверь.       Эту и последующие комнаты наполнял богатый интерьер позднего двадцатого века, местами который был разбавлен современной техникой и электроникой, и напоминал собой скорее загородный особняк, чем комнаты глубокого бункера.       Пройдя зал и пару смежных комнат, он оказался в одной из спален, посредине которой стояла маленькая детская кровать, будто бы недавно подготовленная для вернувшегося хозяина с новорожденным младенцем. Скинув пальто на спинку стула, стоящего у двери, он раскутал ребёнка из шерстяной пелены и положил его в кровать, укрыв толстым одеялом, после чего ушёл, захватив пальто с собой. На кухне из специального холодильника с красным крестом на дверце он достал какие-то лекарства и шприц с маской. Возвращаясь обратно в спальню, он взглянул на часы над выходом из кухни, малая стрелка которых указывала на цифру восемь, и тяжело вздохнул.       

II

      К вечеру у кровати Ричарда стояла капельница и пара небольших мониторов с подключённой к ним медицинской аппаратурой, а сама комната напоминала скорее больничную палату, чем спальню. Его отец сидел рядом на стуле и дремал, в чёрной рубахе с засученными рукавами и брюках. Рядом стоял столик, на котором лежали таблетки и пустая кружка. Комната освещалась тусклыми лампами, расположенные по углам и на стенах, которые зажглись на смену яркой люстре, когда из гостиной послышались десять ударов часов.       Он задремал незадолго до затемнения, а Ричард проснулся немногим позже этого. Он открыл глаза и просто смотрел в потолок, медленно дыша в маске. У него не было сил даже на то, чтобы просто повернуть голову в сторону своего отца, отчего был вынужден просто лежать и ждать его пробуждения.       В полутёмной комнате находились младенец, лишившийся матери и не в состоянии пошевелиться, а лицо, начинающее румянеть, было само воплощение спокойствия, и его отец, лишившийся любимой, невинно посапывал рядом, хмурясь во сне. Его лицо было наполнено тревогой и печалью, но в тоже время оно сохраняло серьезность и холодность.       Через несколько минут с глубоким выдохом он открыл глаза и посмотрел на Ричарда. Тот всё также смотрел вверх безразличным взглядом, словно и не младенец вовсе. Его отец слегка подался вперед и упёрся локтями о колени, чуть скрестив их, пристально глядя на ребёнка.       - Что же, ну здравствуй, - прошептал он. – Ричард.       Младенец слегка вздрогнул от голоса, после чего медленно повернул голову в его сторону.       - Да, как я и думал… - продолжал он, смотря прямо ему в глаза. – От матери, - и невольно улыбнулся, подперев руками голову.       Он косо взглянул на часы и добавил:       - Отроду тебе тринадцать часов и тридцать семь минут. Родился двадцать четвертого декабря две тысячи шестнадцатого года. При рождении сердце остановилось на двадцать одну секунду. Фамилия досталась от твоего деда, Магниссон, а имя тебе дала твоя мать, Мэри Винтерс.       При её упоминании Ричард нахмурился и вновь повернулся на спину, закрыв глаза, и начал еле слышно всхлипывать.       - Тебе нельзя сейчас хоть как-то напрягаться, - грустно ответил его отец. – Так что давай-ка ты ещё поспишь, - он встал, подошёл к капельнице и ввёл во флакон с помощью шприца снотворное. После чего младенец заснул.       Он подошёл к нему и стёр с его бледных век слезинки, укрыл его получше и вышел из комнаты, погасив свет и не до конца прикрыв дверь.              Пройдя на кухню и найдя несколько консервов, он попытался поесть, но в горле словно ком застрял. Через силу и постоянно запивая водой, он всё же смог одолеть одну банку тушенки. От бессилия и недосыпа он оступился и упал на пол. Голова без конца гудела и трещала, а руки не слушались. От устали ни единый нерв на его лице не дрогнул. Он был холоден и смирен, лишь машинально пытаясь встать. На деле же ему было всё равно. Возможно, он даже молил невесть кого о том, чтобы всё закончилось здесь и сейчас.       Однако, глухо прозвучавший из воспоминаний голос Мэри, заставил отбросить подобные мысли. Гул и треск утих, контроль над телом вновь вернулся. Он не без труда встал и достал из того же холодильника с красным крестом на дверце пачку таблеток. Засунув их в карман, он вышел и направился по коридору к двери напротив комнаты, где спал Ричард. Осторожно открыв её, он ощутил резкую, но ожидаемую боль в голове, а в груди вспыхнула горькая печаль. Пройдя внутрь и аккуратно закрыв за собой дверь, он встал перед широкой двухместной кроватью и замер.       Мысли были хаотичны и неясно, сколько бы он ещё так простоял, если не звонкий бой часов, глухо доносившийся из столовой, от которых он вздрогнул. Достав упаковку таблеток из кармана и проглотив две штуки, он разулся и аккуратно сел на край кровати. По сторонам от неё стояли тумбы, на одной из которых лежал белый конверт. Он хотел было потянуться за ним, но вовремя себя одёрнул и остановился.       - Успокоительное видимо уже подействовало, раз я так бездумно…       Его глаза заполнили слёзы, а сам он начал горько рыдать, опустив голову. Он дважды переходил на крик, моля кого-то о справедливости, и несколько раз бил кулаком о стену.       Через час эта трудная неделя для человека, привыкшего скрывать ото всех свои эмоции за маской хладнокровия, закончилась. На спящем лице успели засохнуть слёзы, а его сознание уносилось всё глубже и глубже, мысленно покидая эту комнату подземного особняка, пытаясь убежать ото всех бед и раствориться в вечности.       

III

      Он проснулся лишь в десятом часу следующего дня. Кошмары долго мучили и не отпускали его, а сам он ощущал сильный жар и духоту. Всё лицо было красным и покрыто холодными каплями пота. Просидев около получаса, жар спал, а он смог успокоится и привести мысли в порядок. В конце концов, главной задачей сейчас был именно Ричард.       Наконец сняв с себя трёхдневную пропахшую одежду, он облачился в серый тонкий лёгкий халат, который достал из большого, занимающую всю стену, шкафа напротив кровати. Захватив с собой рубаху и брюки, он зашёл в комнату Ричарда, где тот ещё спал. Сняв со стула пиджак, он забрал его с собой в прачечную, которая находилась рядом с прихожей.       В мыслях промелькнуло что-то вроде ностальгии – давно он вот так не начинал свой день, давно не заваривал горький чай и не уходил на стеклянный балкон с кухни, с которого открывался вид на подводное дно, беря с собой тонкий безрамочный планшет, читая на нём новости. В своём одиночестве он достиг предела лучшей жизни. Только вот не этого он хотел.       Допив чай и не приметив ничего важного в новостях, он вернулся на кухню как раз во время пробития полудня.       - Думаю, на первое время нужно будет отключить это… - пробормотал он, нахмурившись.       Сложив планшет на кухонный стол, он вновь открыл холодильник-аптечку, достал оттуда парочку разных лекарств и отнёс их к Ричарду. Тот, пока ещё просыпаясь, также не шевелился и сонными полуоткрытыми глазами смотрел вверх.       - Доброе утро, Ричард, - сказал его отец, меняя флаконы. – Сегодня я не смогу с тобой сидеть, есть дела наверху, но ты особо здесь не грусти, я всегда за тобой наблюдаю. В случае чего, вернусь в пределах одной минуты.       Сделав всё необходимое, он проверил и настроил всю аппаратуру, что окружала младенца, и, убедившись в исправности, покинул его, забрав с собой в мусорном пакете пустые упаковки и неисправные детали. Бросив его в урну в стене, он обулся в прихожей и зашёл в лифт, где нажал на кнопку с цифрой «3» на панели сбоку.              Третий этаж этого подземного коттеджа представлял собой большую мастерскую. Или же, вернее сказать, целый комплекс нескольких мастерских. Будучи обособленным от внешнего мира приходится самому изготавливать для себя необходимую аппаратуру, как механическую, так и электронную, детали интерьера и прочие блага для жизни. Этаж был разделен на секторы, которые соединялись коридором, а сам он представлял собой овалообразную форму. Пройдя в дверь с табличкой «ИИ», он включил свет и сел в кресло на колёсиках перед шестью мониторами. Включив компьютер, все они зажглись, а из динамиков за ними послышался шум.       - Здравствуйте, хозяин, - вскоре донёсся из них женский голос. – С возвращением.       - Да, здравствуй, - равнодушно ответил он. – Ты уже в курсе?       - Нет. К сожалению, у меня заблокирован доступ к внешней сети, я не могу ничего разузнать, однако, проверив камеры и проанализировав ваше поведение и состояние, могу предположить недавнюю кончину Мэри Винтерс.       - Да, ты права.       - Мои соболезнования, - покорно ответила она.       - Не стоит, - он подумал минуту и продолжил. – Назови своё имя.       - При создании вы дали мне кодировку «CI-13».       - Хорошо. С этого дня ты зовёшься «Мэри» для меня и для Ричарда.       - Вы уверены?       - Да. Думаю…       - Поняла. С этого момента для вас и вашего сына я отзываюсь на «Мэри».       - Отлично, - холодно произнёс он. – А теперь доложи о состоянии комплекса.       - Генераторы и электропитание в норме, - по мере перечисления, на экране появлялись соответствующие данные и их исправность. – Система отопления в норме. Качество воздуха хорошее, клапаны сухие и чистые, перебоев в работе нет. Комнатная температура стабильна, перепадов не зафиксировано. Водоснабжение стабильно, водопровод в норме. Однако, - на экране вылезла ошибка, а из динамиков послышался соответствующий звук. – На первом этаже в секторе B3 течь в трубе.       - Да, я и в коридорах видел пятна влаги, разберусь. Давай дальше.       - Сток работает нормально, связь стабильна, шифрование в норме. Внешних подключений не зафиксировано. Атмосферное давление в норме. Обшивка комплекса не повреждена. Отчёт окончен.       - Хорошо… а как на четвёртом этаже?       - С момента вашего прошлого визита в библиотеку воздух не просачивался, температура стабильна, влажность идеальна.       - Отлично, - он чуть пригнулся к монитору и принялся что-то очень быстро набирать на клавиатуре. - Так, тогда задаю сервер и подготавливай инициализацию сети. Спутник включится примерно через час. Также предоставь его предполагаемую траекторию, которую мы считали в тот раз… - на левом нижнем мониторе высветилась картинка с расчетами и появились вычисления. – Да, спасибо… Хм-м, то есть у нас есть около шести часов после его включения. Ну, что ж, нужно было вставать раньше, - он нажал на Enter, и появилась чёрная полоска загрузки. – Ну, осталось только ждать. Как у тебя с подключением?       - Всё готово, сэр. Поток стабилен, шифрование в норме, отклонений нет. Внешней корректировки не последовало. Защита работает на семь процентов.       - Хорошо, - протянул он и откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди.       - Могу я узнать о цели моего выхода в сеть? – спросила Мэри спустя время.       - Мне нужны все подробности за период с тысяча сто пятнадцатого года по тысяча триста шестнадцатый. Любые мелочи и детали важны. Всякие упущения историков или ошибки в архивах также отмечай. Года или периоды без событий сортируй в отдельную категорию.       - Поняла. Источник использовать любой?       - Да.       После этого он на свободном мониторе включил камеры, и в длинном перечне выбрал одну из них. Следом на экран вывелось изображение комнаты Ричарда, с наложенными поверх показателями качества воздуха, влажности и температуры.       - Может, стоит запросить одежду у ткацкого отдела? – спросила Мери, заметив интерес хозяина.       - Пока не стоит… - он задумчиво смотрел на своего спящего сына. – В конце концов, скоро у меня будет довольно много свободного времени, может займусь этим сам.       - Хорошо.       Следом он потянулся, достал из выдвижного ящика какую-то книгу без названия и обложки и принялся читать.       

IV

      К вечеру из-за гор вновь выглянуло ярко оранжевое солнце, лучи которого было видно даже со дна озера. В стенах жилой секции были установлены экраны, которые проецировали изображение с поверхности, имитируя тем самым окна. Он не особо любил смотреть на природу, а потому эти экраны были практически всегда выключены. Однако, решил, что Ричарду будет всё же полезно с рождения знать о внешнем мире, а не вычитать об этом в книге через пару лет, отчего отдал команду вновь их подключить.       К тому моменту «CI-13», нынешняя Мэри, уже установила соединение со множеством серверов и тщательно обрабатывала полученную информацию, пока он всё так же в той же позе сидел и читал, иногда поглядывая на Ричарда через монитор, который проспал весь день.       - Так и всё же, - дочитав последнюю страницу и закрыв книгу, он нарушил тишину. – Я ведь четырнадцатый, так?       Адресат этой фразы либо не хотела отвечать на вопрос, либо слишком сильно была занята обработкой данных. Тем не менее, прождав пару минут, он все же получил ответ:       - Насколько известно мне, да. Почему вы опять об этом спрашиваете? – спокойно отвечал голос.       - Мне интересна причина. – все также сидя в кресле и держа книгу в руке, уставши бормотал он. – Причина, по которой я вынужден сидеть в подземном пентхаусе с видом на дно, по которой мне нужно скрывать Ричарда и причина, по которой погибла… Ну… Она, в общем.       Он тяжело вздохнул и слегка откинул спинку кресла.       - Полагаю, мой создатель намеренно скрыл эту информацию от меня и от вас. Анализ его ответов говорит о том, что он хотел защитить вас с матерью.       - Ага… А после поднялся на сцену и публично застрелился. Хорош отец.       - Ваше недовольство подразумевает, что вы хотите…       - Так, Мэри, стоп. Подробную диагностику использования ресурсов на экран, - он поднял спинку кресла и чуть нагнулся вперед, повернувшись к мониторам.       - Ошибок не зарегистрировано. Опишите проблему, - приятный женский голос сменился на механизированный и равнодушный.       - Проблема в том, что ты на девяноста девять процентов перегружена сканом найденных тобой записей, а последние мощности ты тратишь на разговор со мной, при котором тебе ещё пришлось и собственную память подгружать, - сказал он, печатая на клавиатуре.       Мэри на время замолчала, пока он что-то настраивал.       - С этого момента, - продолжил он, закончив настройку. – Ты равно делишь мощности на симуляцию эмоций и речь.       - Хорошо, вас поняла. Спасибо, сэр.       Убрав книгу на своё место, он вновь повернулся к монитору с камерой, обнаружив всё так же спящего Ричарда.       

…

      Серые светофоры лениво меняли цвета, надолго задерживаясь только на красном, и указывали путь пешеходам с черными зонтиками. Пусть дождя и не было, но на фоне чёрного и столь чужого города, чувствовалась влажность и холод.       - Очень холодно. Видимо, оттого все дяди и тёти одеты в пальто оттенков серого?!       Маленький одинокий мальчик стоял посреди этой толпы, у самого бордюра, перед дорогой, и быстро потирал руки, иногда дыша на них. На нем практически не было одежды.       - Наверное, если бы и была, то тоже черная, прям как у взрослых!       Он не знал куда ведёт, уходящая за угол дорога, но точно знал, куда она его приведёт. Он также знал, что именно вперёд ему нужно идти, оттого так трепетно и неторопливо ждал, когда сменится цвет на светофоре.       - Интересно, почему если идти вперед, то не получиться идти назад?       Маленький разум, размером с кулак, даже и подумать не мог, что сзади ничего и не было. Он также не мог заметить, что все прохожие безликие. На них постоянно сменялась одежда, её цвета, от серого до черного. Только лишь один человек оставался неизменным во всём этом сходбище.       - Думается, и дорога пустая лишь для меня. Так почему же я жду?       На дороге не было машин. Машины ездят только по дорогам. Но на ней стоял тот человек. Он стоял и смотрел прямо на мальчика, посреди всех полос. Затем он перевёл взгляд на женщину в белоснежном одеянии, стоящую на той стороне дороги. Она также, как и мужчина смотрела прямо на мальчика.       - Странно. Может они что-…              

«НЕ СМОТРИ НАЗАД»

             Голос эхом раздался сразу отовсюду, заполоняя весь город. Стихая, он придал всей окружающей толпе именно то свойство, что характерно только для толпы.       - Но ведь есть только вперёд…       Мальчик смотрел наверх, единственный, кто сумел перечить голосу. Опустив голову, он обнаружил, что женщина в белом отдалятся всё дальше вперед, медленно исчезая в толпе. Мужчина в чёрном стоял там же, но его взгляд был устремлен только за ней.       - Стой!       Вдруг красный свет замигал и пронзительно запищал. Сначала всё медленнее, затем быстрее и быстрее. Далее красный погас, и вся улица озарилась ярким свечением зелёного. Казалось, разрешено было идти только мальчику, потому как вся толпа всё также стояла.       Сделав первый шаг, мальчик вздрогнул. Он почувствовал слабый запах. Шагнув второй раз, всё тело овеял пронзительный мороз. Не выдержав, мальчик упал, как и замолк ритмичный писк светофора.       - Малыш, невозможно идти назад. «Есть только вперед».       То был сладкий шёпот той женщины в белом, заставивший мальчика попытаться подняться, однако он вновь упал.       - Это безуспешно. Приправой цели должно быть указание. Поэтому место – всегда сзади.       Мужчина в чёрном подошёл ближе и протянул руку. Когда мальчик протянул руку в ответ, он убрал свою.       Зелёный свет продолжил мигать.       Учащающийся писк вернулся.       Толпа пропала.       Шаг.       Шаг.       Шаг…