зависимый

– ” начав анализировать, изучите литературу по теме: насилие в отношениях. посмотрите фильмы. взгляните на ситуацию со стороны. разберитесь, что такое абьюз, и как ему противостоять. если не хотите похоронить себя заживо, найдите силы сделайте шаг к свободе, „ – цитирует чонгук строчки на экране, а после переведя взгляд на друга, хмурится и передаёт смартфон тому в руки, – чимин, успокойся. тэхён – не абьюзер. – я бы не был так уверен. у тебя, – старший резко хватает чона за запястье, вздергивая вверх рукав свободной кофты, – все руки в синяках и шрамах, и ты не хочешь говорить мне, откуда они. чонгук заказывает глаза, выдергивая руку из плена чужих тёплых пальцев. – я уже говорил, что просто упал с велосипеда, – темноволосый видит взгляд напротив себя, что совершенно ему не верит, и, выдохнув, тянет друга на себя, – чим, всё правда в порядке. я жив, видишь, стою перед тобой, – чонгук смеётся, прижимая пепельную макушку к своему плечу, и чувствует, как ткань свитшота в этой области медленно намокает, – хватит плакать, зайка. всё хорошо. темноволосый прикрывает глаза, его рестницы начинают прерывисто подрагивать, и одинокая слеза всё же скатывается по румяной щеке. – чонгук, я просто хочу, что бы ты был счастлив, – бормочет пак в мокрую постéльную ткань, сжимая пальцами её на чоновской спине, – мог бы я... если бы я мог, я бы всё исправил, – он отстраняется, всхлипывая, и вытирает с солёных щёк горькие, отчаянные слёзы, – и твои прекрасные запястья были бы чисты, только дай мне знать, прошу тебя. дождь льёт, пепельные пряди мокнут и чимин откровенно плачет, держа друга за запястие, посылая вибрацию по ней дрожащими от нервов руками – но чонгук остаётся сухим. даже слёзы, что совсем недавно катились по розоватым щекам не оставили и следа, однако чувство, словно по коже выжигают красные полосы, преследует его, ведь чонгуку, никогда нельзя было светить собственными слезами.

***

– спасибо, что нашли время зайти к нам, чонгук-щи, тэхён-щи. сами знаете, какая ситуация обстоит в мире. – конечно, мы всегда ра... – заикается чонгук, когда чувствует пальцы, с силой сжимающие его колено под столом, и тут же закрывает рот. – мы всегда рады провести с вами чуточку времени, – продолжает за него тэхён, улыбаясь, – верно, милый? хватка на колене усиливается, и видимо, только чонгук замечает, с какой силой сжимается его челюсть, но эмоции неизменны – улыбается он фальшиво. чонгук мешкается, пока ким не склоняется к его уху. – не вынуждай меня быть жестоким, – шепчет сухо, не стирая с лица улыбки. а тот долго и не думает: – да, верно, – улыбается в ответ. нуна гордо глядит на парней, еле скрывая искреннюю радость. – вы выглядите такими счастливыми. верно, выглядите, счастливыми.

***

– чонгук? он вздрагивает. окончательно снимает с ног кроссовки и глубоко выдыхает перед тем, как пройти в зал. – я думал, ты уже спишь, – говорит, аккуратно подбирая слова. – как я мог заснуть, зная, что ты ещё не дома? тэхён снимает с лица очки и откладывает недочитанную книгу в сторону. встаёт медленно, не торопясь, накаляя напряжение. чонгук еле заметно сглатывает. – тебя так долго не было, – подходит ближе, подступает аккуратно, что бы не спугнуть, и кладёт руку на холодную щеку чона, – я переживал, знаешь, – гладит щеку притворно нежно, но чонгук инстинктивно ластится к большой ладони любимого, – с кем ты был? говорит тихо, бархатно. знает, что делать, что бы вызвать доверие. и чонгук ведётся наивно, как в первый раз. – с чимином, – прикрывает глаза, наслаждаясь нежными пальцами на своей коже, но взгляд кима темнеет, кровь в жилах стынет и тёплая ладонь на щеке превращается в кулак, с размаху бьющего чона по скуле. – разве я не говорил тебе, что с ним тебе общаться нельзя? – смотрит из под рестниц вниз, на полу которого чонгук, потеряв равновесие от сильного и неожиданного удара, корчится от ноющей боли, режущей даже не на скуле, а в сердце, ведь он снова повёлся. – он плохо на тебя влияет, – садится на корточки рядом, поворачивая лицо чонгука к себе за подбородок, и видит льющиеся из глаз слёзы, – ну же, котёнок, не плачь. я ведь тебя предупреждал. гладит место удара так же нежно, стирая с щек горькие слёзы, а чонгук уже не знает, что чувствовать, обиду, злость, или любовь, и он уже не понимает, как вновь сам ластится к руке, такой приторной, лживо-заботливой, но чонгуку, знаете, уже плевать, он живёт во лжи, и если хотя бы в ней он будет чувствовать тепло, ничего не будет иметь значения, будь то – здравый смысл, или – собственная жизнь.

***

рождественская ночь позади, тэхён сводил его к замерзшей реке и сделал предложение, чонгук согласился. этой ночью все было пугающе хорошо, после такого только сладко дремать, но чонгук не спит. ветер из окна лишь немного заставляет ноги подрагивать от холода, будучи полностью накрыт одеялом. он гипнотизирует себя настольной лампой, которую в полумраке освещает лишь тусклый свет уличного фонаря. слышит чон только собственное ровное сердцебиение и тихое, размеренное дыхание справа от себя. тэхён спит. чонгук решает долго не тянуть, аккуратно встаёт, пытаясь не разбудить любимого и идет к двери, пальцами ног чувствует пробирающий холод через тонкую щель. холодно. открывает дверь тихо, делает маленькие шаги, оставляя на свежем снегу следы от босых ног, но под напором его тела снег не тает. оставляет отпечатки, но не тает. голова пуста, не единой мысли, что велела бы прекратить, вернутся назад, к тэхену и лечь в его объятия, он уверенно идет к реке, что покрыта тонким слоем льда, и уже не чувствует кончиков пальцев на руках и ногах. оглядев замерзший исток он ненароком вспоминает последние свои слова: «я хочу умереть, будучи твоим мужем» – тэхен смеялся, но чонгук не лгал. красные пальцы на правой ноге медленно касаются льда, от резкого треска чон вздрагивает, но ставит ногу полностью, ловит равновесие и не давая себе упасть, ставит вторую. закрыв глаза проходит больше половины, аккуратно перебирая ноги, и с каждым своим шагом слышит устрашающий треск под ногами. он на грани отступления. глаза распахиваются, на рестницах тяжёлый вес в виде свежих хлопьев снега, и осмотревшись вокруг, чонгук, наконец, осознаёт, он в центре реки, к которой проходит огромная трещина. но у чона не было времени для паники, ведь; лёд трескается, трещина рассекается, разделяется напополам, и опора из под ног мгновенно исчезает, унося парня в глубины ледяного истока. он кричит, бьёт лёд онемевшими ладонями, но всё напрасно – крики уносятся в глубокую пустоту. задыхается, лёгкие переполнены речной водой и руки с ногами слабеют, позволяя сильному течению унести почти бездыханное тело, глаза самовольно закрываются, и, единственное, что чонгук слышит сквозь забитые уши и лёд, это отчаянные крики любимого, единственное, что чонгук чувствует, это снятие обручального кольца с безымянного речной водой, ведь, «я хочу умереть, будучи твоим мужем» – шептал чонгук, «я не позволю» – смеялся тэхён.