зависимый

одна рюмка сменяется второй, а после третьей мужчина плюёт, глуша алкоголь прямо из горла стеклянной бутылки. в горле стоит ком, то ли от горечи спиртного, то ли от застывших слёз в глазах, что заставляют блестеть бездушные чёрные зрачки, обрамлённые золотистой, тускловатой со временем и печалью радужкой. лицо рефлективно корчится от неприятной горечи почти чистого спирта, и чувствуя, как кожа под обручальным кольцом на безымянном пальце начинает жжечь, невесело усмехается. взгляд ненароком падает за окно, завороженно наблюдая за раскрывшимся зелеными листьями на деревьях и оттаившей рекой совсем недалеко. оттепель. чонгук любит оттепель, – быстро проносится в голове, от чего ким хмурится, опустошая бутылку со спиртным окончательно. – я нашёл целую кучу таких бутылок, – тэхён резко поднимает голову, окликаясь на родной голос, и не верит своим глазам, когда видит перед собой чонгука, держащего пару стеклянных пустышек, – господи... ты совсем не просыхаешь. в его взгляде сплошная жалость и разочарование, но где-то в глубине, ким замечает былую любовь, что ненароком согревает сердце. – я убил столько людей на войне, – словно в тумане шепчет, завороженным взглядом глядя на возлюбленного, чьи глаза за считанные секунды становятся стеклянными. – и поэтому ты пьёшь? – чон хмурится, по его щеке неторопливо скатывается одинокая слёза, что оставляет мокрую дорожку на белоснежной коже, словно клеймит, и тэхён простить себе этого не может. сердце от одного дрожащего голоса протыкает острыми копьями боли и сожаления, что оставляет бездонные дыры, с которой даже кровь не хлещет – пусто. ким привстаёт неторопясь, взгляда не сводя с возлюбленного, что спиной к нему встаёт, прерывая зрительный (и душевный) контакт, а у тэхёна сердце болезненно пропускает удар. – ты настоящий? – он едва касается кончиками пальцев спины, чувствуя совершенно живое тепло, исходящее от родного тела. – нет, – говорит тихо, но так, что бы тэхён услышал. ким не сдерживается, обхватывает руками талию любимого, обнимая крепко, но настолько нежно, что объятия напоминают сахарную вату, и он всем телом жмётся к чонгукову, пытаясь насытится таким реальным присутствием возлюбленного, таким реальным теплом, что всё кажется сном, а тэхён глаза сильнее жмурит, боясь открыть и увидеть перед собой лишь пустые, серые стены квартиры. – я тебя так люблю, – тэхён шепчет в родное плечо, осыпая всю область мягкими, медленными поцелуями, и прижимает к себе тело любимого ближе, не оставляя между ними не единого пустого сантиметра. – от меня остались лишь кости в гробу, тэхён, – ким жмурит глаза всё сильнее и сильнеё, отрицательно мотает головой и тычется слезливым лицом в изгиб шеи, шепча неразборчивое и тихое «нет...» между поцелуями, что стали чаще, ведь тэхён чувствует, как чонгук пропадает. – я мёртв, – с каждой гласной голос чонгука становится всё тише и тише, тэхён сжимает в своих руках рубашку на чужом теле и не может перестать целовать. ким позорно марает слезами чужие плечи, целует макушку, шею, скулы, – всезде, куда слепо попадают дрожащие губы. он чувствует, как возлюбленный поворачивается и так реально припадает своими губами к тэхёновым, что у кима останавливается сердце. слёзы льются как из ручья, не останавливаясь, и чонгук, остранившись, стирает холодными пальцами мокрые дорожки с родных щёк. и тэхён рискует, открывая глаза. – пора уже очнутся, – шепчет чонгук, глядя на кима с такой тёплой улыбкой, что тот сам невольно улыбается, и, когда тянется к любимому, пелена с глаз резко спадает. он один. слёзы вновь льются, обжигая кожу, и тэхён кричит настолько утробно, насколько позваляют его голосовые связки. кричит, до того момента, пока боль не пропадает, а когда пропадает, уже не больно. не больно, и от ощущения полной потери чувств, становится ещё хуже. он хватается за горло под руку попавшейся стеклянной бутылки, и со всей силой бьёт дном об стол, разбивая половину вдребезги и приставляя острую часть к выпирающей на шее артерии, мимолётно бросает взгляд на зеленые листья берёзы за окном, оттаивший снег и словно сумашедший, с лёгкой улыбкой, на одном дыхании произносит: – ты хотел умереть будучи моим мужем, чонгук? а я хочу умереть, воссоединится с тобой на небесах, любимый, что бы никто не смог нам помешать. мы будем вместе вечно, пока вселенная не сотрётся в порошок, пока мои кости в этом чёртовом пустом доме без тебя не станут пищей для тараканов, пока я люблю тебя, чонгук, мы будем вместе. навсегда. и одним резким движением глубоко разрезает сонную артерию, из которой мгновенно хлещет кровь, а кимовское тело безжизненно падает на кухонный паркет. за окном всё так же колышутся зелёные листья, всё так же тает снег и всё так же бежит река. оттепель. чонгук любит оттепель.