the way of water has no beginning and no end

***

— Эй, лесной мальчик, — в ночную тишину нагло вторглись, мешая такому необходимому сейчас уединению. Уши дернулись от шума, хвост заметался из стороны в сторону, а губы сжались в тонкую полоску, выдавая его раздражение. На плечо легла влажная прохладная ладонь, а рядом на песок грузно плюхнулся меткайинец, едва не придавив мечущийся хвост. Нетейам раздраженно зашипел, беря контроль над хвостом и дергая плечом, чтобы скинуть руку Аонунга. Тот послушно ее убирает, поднимая руки в примирительном жесте, и улыбается. — Что тебе нужно? — тихий раздраженный голос, как бы он ни пытался говорить спокойно, выдал его настрой. Брови рифового на’ви взлетели в удивлении. — Ты не в настроении? Впервые вижу тебя таким. Ты обычно… — он замялся, подбирая слова, но тот не дал ему договорить, продолжив за него: — Обычно мил и приветлив, несмотря на твое с нами обращение? Аонунг не нашел, что ответить, растерявшись. Нетейам не взглянул на него ни разу с момента его появления, предпочитая наслаждаться видом ночного океана и Полифема, отражающего свет местного солнца. Тишину вновь прервал тихий, уже без прежней задорности, голос меткайинца. — Извини… — он стыдливо поджал уши, разворачиваясь к океану. — Я не должен был так вести себя с вами. Вам сейчас, должно быть, и так тяжело, а тут еще и… — снова замялся, не зная, как продолжить. — Да уж, ведете вы себя как полные придурки, — невесело усмехается, внутри чувствуя приятное тепло от чужих слов. Ответа не следует. Взгляд золотистых глаз неотрывно устремлен на горизонт: бескрайние воды океана теряются в темноте, несмотря на то, что наполнены мириадами светящихся растений и животных. Небо тоже завораживает его взгляд. Его родная деревня не может похвастаться таким видом: звезд там почти не видно за кронами деревьев, ночью летать строго запрещено, а океана у них нет и подавно. Только реки и озера. Но как же он скучает по родным краям. По клану. Там, за океаном, они оставили все: прошлую жизнь, родных и близких, свой дом… Как же тяжело с этим смириться. Здесь другая стихия, другой клан, народ. Здесь не их дом… Их дом там, среди парящих гор, в лесу. Тяжелый вздох, сорвавшийся с губ, не остался незамеченным. Удивительно обеспокоенный сын оло’эйктана смотрит на Нетейама. Он вновь усмехается, почувствовав чужое внимание, и, наконец, поворачивая голову, встречает пристальный взгляд голубых глаз. — Я бы хотел побыть один… — наблюдает, как тот поджимает расстроенно ушки и отводит взгляд, уже собираясь вставать. — Но в качестве извинений, я готов принять твою помощь в обучении и адаптации. Аонунг неверяще смотрит, будто перед ним тулкун заговорил на языке на’ви. Он растерянно оглядывается, затем вновь возвращает взгляд на Нетейама. — Здесь? — Без разницы. Где посчитаешь нужным, — беззаботно пожимает плечами, надеясь, что тот, наконец, перестанет обращать внимание на его состояние. Рифовый задумывается на несколько секунд, вероятно, пытаясь принять решение. — Это место — не самая лучшая идея для плавания. Будет лучше нам переместиться поближе к деревне. Или… — Я думаю, что нам стоит сперва заняться дыханием. У меня с ним большие проблемы, чем с ездой на илу. — О, ну… Хорошо, — вздыхает, собираясь с мыслями. — Тогда это место вполне подойдёт. Салли улыбается, кивая, и замечает, как тот отводит взгляд, снова поджимая уши, усаживаясь в позу лотоса. — Итак, с чего начнем? — садится напротив него, копируя позу и ожидая указаний. — Для начала ты должен успокоить свое сердце, замедлить его стук. Закрой глаза и слушай меня, — тихий, размеренный голос даёт возможность сосредоточиться лишь на нем, сконцентрироваться на словах. — Вдыхай ртом медленно и глубоко. Вот так, — слышит, как тот втягивает воздух, и вдыхает так же, следом медленно выдыхая, затем снова. Но что-то не то. — Нет, ты вдыхаешь недостаточно глубоко. Ты должен вдыхать вот здесь, — неожиданно солнечного сплетения касаются прохладные пальцы меткайинца, пуская стайку мурашек по коже. Нетейам вздрагивает от неожиданности и распахивает глаза, сталкиваясь пронзительным взглядом голубых, замирая. Хвост заметался, раскидывая песок в разные стороны, отчего Аонунг не сдержал смешка, разрывая зрительный контакт. Руку он так и не убрал. — Я не понимаю… — почему-то шепотом выдыхает оматикайец, растерянно глядя на него. Тот в свою очередь берет его правую руку и кладет себе на то же место, медленно вдыхая и выдыхая. Близко. — Нужно вот так. Ты дышишь неправильно. Повторяй за мной, — он снова послушно закрывает глаза. Они одновременно медленно вдыхают, затем следует такой же медленный выдох. — Во-от, молодец, уже лучше, — хвост дернулся непроизвольно от похвалы. — Спокойнее, давай ещё раз. Вдо-ох и вы-ыдох. Вдох. Прохладная влажная кожа под пальцами ощущается приятно. Выдох. — Путь воды не имеет начала и конца, — вдох. — Океан внутри тебя и снаружи, — выдох. — Вода твой дом до рождения и после смерти, — вдох. — Море даёт, и море забирает, — выдох. — Все в мире связывает вода, — вдох, — жизнь и смерть, тьму и свет, — выдох. — Вот так… — тихий шепот заставляет распахнуть глаза. Яркий жёлтый цвет сталкивается со спокойным голубым. Близко.

***

— …ещё один пятипалый уродец! — …хвостики, как у малышей! До слуха донеслись громкие голоса, среди которых слышно голос сестры и брата. — Оставьте нас в покое! Нетейам подмечает, откуда исходит звук, достаточно быстро преодолевает расстояние, чувствуя злость и досаду. Пихает сына вождя, разворачивая лицом к себе. Перепалка тут же стихает, улыбка с лица Аонунга резко исчезла. — Вы что, не слышали? Оставьте их в покое, — тычет пальцем в широкую грудь, ловя его ставший серьезным взгляд. Один из дружков решил выделиться, пытаясь выступить вперед: — А-а, старший брат пришел… — но его тут же останавливает выставленная рука Аонунга, который до сих пор не разрывает зрительный контакт. Нетейам поднимает руку повыше, едва не тыча пальцем тому в лицо: — Отвяжитесь. Сейчас же, — пару секунд тот думает, затем на лице появляется едва заметная улыбка, и он склоняет голову, поджимая уши и поднимая руки в знак капитуляции, отводит взгляд, делая несколько шагов назад. — Так то лучше, — старший Салли обводит взглядом всех. — И впредь, обращайтесь с сестрой уважительнее. Переводит угрожающий взгляд на Аонунга, снова внимательно смотрящего в ответ. Тот же парень, что и до этого, зашипел шагая вперёд, но сын оло’эйктана снова останавливает его. И, вроде бы — все, конфликт решен. Но Ло’ак снова решил выделиться и проучить парней. Стоять в стороне не получается, и вот он уже бьёт одного меткайинца точно в скулу, отчего тот падает. Оттаскивает Аонунга от брата, заваливая его на песок и бьёт в челюсть, разбивая ему губу. Где-то в стороне смеётся Кири и кричат остальные. Так их и находит отец, которого позвал кто-то из жителей. Завидев взрослых меткайинцы быстро ретировались, утащив за собой и Аонунга. Кири отец отпустил сразу, а их двоих потащил в маруи. После разбора полетов он хотел найти брата, но тот куда-то исчез. «Только бы не влип никуда.»

***

Ночь только-только вступила в свои права, провожая последний луч солнца Пандоры — звезды Альфа Центавра. Брата он так и не смог нигде найти, надеясь, что тот просто решил потренироваться или проводит время с дочерью оло’эйктана. Между ними с самого начала что-то промелькнуло. Может быть, это то самое, что и у их родителей. Хотя им ещё рановато об этом думать. Хоть они и уже прошли обряд икнимайя, но они все ещё юны. — Эй, лесной мальчик! Чувство дежавю накрывает, напоминая о прошлом вечере. Но вспомнив ещё и произошедшее сегодня днём, он почувствовал накрывающее его раздражение. — Что тебе нужно? — Воу-воу, полегче, парень. Я всего лишь хотел… — Что? Извиниться? Снова? — он резко повернул голову в его сторону, подмечая расцветший лиловый синяк на правой скуле, разбитую губу и засохшую в носу кровь. Поджимает губы и уши, отворачиваясь. Делает глубокий вдох, а затем тяжело выдыхает. — Что ты хотел? — Хотел узнать, как там твой брат? Хвост, до этого нервно метавшийся из стороны в сторону, замер. Навострив уши, он развернулся к тому всем корпусом, нахмурившись. — А что с моим братом? Я не видел его с тех пор, как отец отправил его извиняться перед тобой. Растерянный взгляд и прижатые к голове уши заставляют его насторожиться. Тот осторожно спрашивает: — То есть, он до сих пор не вернулся? — Откуда он должен был вернуться, Аонунг? Парень вздрагивает, услышав свое имя, произнесённое вкрадчивым, угрожающим голосом, и отводит взгляд. — Мы плавали рыбачить за рифы, и… — его хвост взволнованно раскачивается из стороны в сторону. — И? — подходит близко, почти вплотную, чувствуя, что ответ ему совершенно не понравится. — Мы с парнями решили его немного проучить, припугнуть, так сказать. И мы оставили его там. Стоит отдать должное, смелость признать такое не каждый найдет в себе. — Что, черт возьми, вы сделали? — щурится, угрожающе поджимая уши. — Я вернулся за ним, спустя максимум час. Доплыл до берега и вернулся без парней. Но его уже не было поблизости. Ни его, ни илу. Нетейам хватает его за основание косы, зло раздувая ноздри. — Ты идёшь со мной к отцу.

***

— Нетейам, стой! Ну, стой же, подожди. Он раздражённо выдыхает, останавливаясь. Аонунг догоняет его, вставая напротив. — Я тебя слушаю. Тот поджимает уши, принимая виноватый вид. — Прости меня ещё раз. Я не хотел, чтобы так все обернулось. Я был уверен, что он вернулся, ведь тут совсем рядом и… — Ах, ты думал? — злобно поджимает губы. — А тебе мозгов не хватило подумать не брать его туда? Или ты думаешь, что я совсем идиот и поверю в тот бред, что он наплел родителям? — делает пару шагов назад, затем обходит парня, пытаясь собраться с мыслями. — Это вы живёте здесь всю жизнь, вы здесь рыбачите, плаваете, охотитесь. А мы все такие глупые и неумелые лесные чучела, вторглись в вашу деревню, в поисках какого-то там укрытия. Неумеющие ничего, лишь доставляем вам излишние неудобства тем, что с нами приходится возиться аж самим детям вождя. С каждым его словом Аонунг чувствовал накрывающий его стыд. За свое поведение, за поведение своих друзей. Он попытался успокоить парня: — Послушай, я… — Что «ты», Аонунг? Что «ты»? Не хотел? О-о, ты хотел, и ещё как. И посмеяться, и унизить. Тебе не хватило насмешек, тебе не хватило той драки. Ты решил идти дальше и подвергнуть жизнь моего брата опасности, так, забавы ради. Он обходит его по кругу и обратно, затем отходит к кромке воды, пытаясь успокоиться, делает глубокий вдох, затем выдыхает. Ещё раз. Так-то лучше. Сзади слышатся осторожные шаги. — Он уже принял мои извинения. Но мне так же важно и твое прощение, — ответом на его слова служит удивленный и растерянный взгляд через плечо и поджавшиеся ушки. Несколько минут они стояли в тишине, разбавляемой лишь тихим звуком плешущихся волн. Деревня медленно погрузилась в сон. Лишь двое на’ви стоят на берегу, глядя вдаль, не решаясь прерывать это молчание. Наконец, юный оматикайя сел на песок, обнимая колени руками, и упираясь в них подбородком. Рифовый на’ви продолжал стоять, не решаясь сесть рядом. — Я чуть не потерял маму незадолго до нашего сюда прибытия, — тишина была окончательно нарушена его тихим, неуверенным голосом. — Небесные люди в телах аватаров, как мой отец, захватили Ло’ака, Кири, Тук и Паука в лесу, — Аонунг сглатывает, переводя взволнованный взгляд на него, и, подумав, все же садится рядом. Нетейам продолжает: — Папа запретил идти с ними, оставив меня следить за икранами. А я… Я не знаю, что на меня нашло, но я пошел за ними через какое-то время. Я наблюдал со стороны, боясь вмешиваться. Они… — голос даёт слабину, отчего ему приходится замолчать ненадолго, чтобы избежать позора. — Один из них целился в маму. Он стоял ко мне спиной, и я, недолго думая, всадил стрелу ему в спину, а потом… Потом отец повалил меня на землю, спасая от выстрелов. О, Эйва, если бы я не ослушался их, что бы было сейчас с ней? — на последнем слове голос задрожал, он пытается сдержать слезы, готовящие скатиться по щекам. Меткайинец молча кладёт руку ему на затылок, подставляя свое плечо. Этот юный парень уже столько успел пережить. Столько страданий испытал. Он сам чуть не умер, но волнуется лишь за мать и за брата. Больно. Сколько боли мы способны вынести? Почему так больно от его слов? Стыдно. Безумно стыдно за свое поведение. Теперь особенно. Пока он развлекается, эти ребята переживают столько всего, что некоторые взрослые на’ви никогда могут не познать. Он переживает. Аонунгу хочется укрыть его от всех невзгод, уже прошедших и поджидающих в будущем. Осторожный взгляд заплаканных золотистых глаз встречается с нежным голубым. Кажется, он что-то хотел сказать. Но это неважно. Соленые от слез губы сминаются сухими и такими нужными сейчас тёплыми губами меткайинца. Осторожные движения губ, лёгкое касание пальцами подбородка — все, что смеет позволить себе Аонунг. Внутри приятное тепло растекается от ответных движений губ. Осмелев, он кладёт ладонь на щеку Нетейама, наслаждаясь ее мягкостью. Тот в свою очередь робко обнимает за шею, приставая на колени для удобства. Аонунг делает то же самое, притягивая парня второй рукой за талию, прижимаясь. Близко. Кожа к коже. А внутри вспыхивают сверхновые и взрываются галактики.