Семья Коробас

Ты тихонько отворяешь дверь своей комнаты, бросая на мирно спящего Колборна короткий взгляд через плечо. Улыбнувшись, выходишь и аккуратно закрываешь дверь, стараясь не шуметь. Ты неторопливо проходишься далее по коридору, проходя мимо каждой из комнат, как обычно делаешь каждую ночь. Это уже стало твоим своеобразным обычаем. Словно охранник музея, ты делаешь контрольный обход дома, оглядывая каждую дверь и всматриваясь в каждый угол, будто ожидая увидеть, что чего-то не хватает, или какое-либо изменение, которое нельзя заметить мимолётным взглядом. Вот комната Эйрена. Ты выдыхаешь смешок, вспоминая светлое, бледно-веснушчатое лицо этого русоволосого невысокого паренька, на котором так ясно выступают все эмоции, которые он чувствует. У него никогда не получается сковывать их, не то чтобы он пытался это делать. Он просто не видит причин, по которым ему стоило бы держать что-то внутри от семьи. С одной стороны, это довольно справедливо. Ты видишь и знаешь, что он самый эмоциональный и чувствительный среди вас всех, и именно поэтому ему удаётся уловить ауру внутреннего состояния своих братьев, он чуток до душевной атмосферы, веющей вокруг каждого из вас. Тебе понятно, что его излишняя привязанность к идее семьи связана с травмой детства, поэтому ты в порядке с этим. Ты считаешь, что людям вообще стоит быть в порядке со многими вещами и приходить к немому компромиссу. Ключевое слово тут – немому. Слова – это лишь дополнительный способ коммуникации, изобретённый людьми для того, чтобы врать друг другу. Именно поэтому ты предпочитаешь не разбрасываться ими направо и налево, да и зачем, если все тебя и так прекрасно могут понять. Двигаясь дальше, твой взгляд падает на комнату близнецов – Эрлтона и Уолтера. Это довольно забавно, как они являются именно дизиготными близнецами. Ведь они действительно различаются не только внешне, но и абсолютно непохожи по характеру. Эрлтон от природы бунтарь, не желающий мириться с чем-либо, если оно установлено официальной нормой. Для него одно слово "правило" – вызов. Хотя он ещё тот ранимый тип, и ты уверен, что сдерживать слёзы зачастую стоит ему огромных усилий. С самого малого возраста его первой ассоциацией с термином "жизнь" был термин "выживание". Может быть, даже более научное "естественный отбор", если бы он слушал на уроках биологии. Он стремится попробовать на вкус всю жизнь, раскусить каждый её ингредиент, обмакнуть её в различные соусы и решить, какой из них ему более по душе, в то время как его брат чувствует себя более уверенно в своей зоне комфорта и предпочёл бы не выходить из неё по возможности. Ты помнишь, каким Уолтер был раньше, когда мама была ещё жива. Его глаза горели бодрым огоньком, таким же, как у его близнеца, а голос был энергичен и тороплив. Щёки были покрыты здоровым румянцем, губки ещё совсем розовые и блестящие; он внимательно вслушивался в каждый звук вокруг, старался вставить словечко в любой разговор, в твоей памяти это свежо. И ты так же хорошо помнишь, как огонь в его глазах потух в тот же день, как мамы не стало. Может быть, стоило быть рядом с ним в тот момент, и он не увлёкся бы этими довольно интересными веществами. Время от времени ты подумываешь признаться ему, что всё знаешь, но не хочешь его пугать, ведь он считает, что никто из вас не знает. Пусть так и остаётся. Вздохнув, ты останавливаешься у комнаты Рэдли. Твои мысли переходят к нему и ты загадочно и довольно печально улыбаешься. Сказать честно, тебе его жалко. И ты не можешь поверить, то что Коман до сих пор ничего не замечал. Хотя, кажется, в последнее время он стал подозревать что-то, но он должен был сделать это раньше. Намного, намного раньше. Хотя, никогда он ещё может попросить прощения, ведь лучше поздно, чем никогда. (Хоть ты и не совсем согласен с последним выражением и готов выделить все его изъяны, решаешь всё же воздержаться). Говоря о Комане, многие из твоих братьев назвали бы его лучшим старшим братом, и ты частично согласен с этим заявлением, но только лишь частично. Лучший старший брат заметил бы состояние одного из братьев раньше, а вообще, и вовсе не допустил бы его появления. Но, быть может, ты просто придираешься к деталям, и это неважно. Не тебе судить. Ты решаешь закончить своё путешествие тут и развернуться обратно к себе. Тихонько зайдя, ты бесшумно садишься на кровать рядом со спящим Колборном. Ты долго и внимательно всматриваешься в его лицо, пытаясь угадать, о чём же ему снятся сны. Убрав прядь с его глаз, ты задумываешься о том, как же тебе действительно повезло, что он есть в этой семье. Колборн всегда понимал тебя лучше всех. Он никогда не требовал с тебя слов или полных ответов, он просто понимающе и чутко всегда знал, как именно себя вести в любой ситуации. Ты ценишь в нём именно это качество, и не можешь не смотреть на него с теплом, когда он в очередной раз просит у тебя совета или спрашивает о твоей книге. И он не спросит лишнего. Ты никогда не рассказывал ему о давным-давно разгаданном тобою секрете Уолтера или того же Рэдли, но если бы он у тебя спросил, ты бы ему рассказал. Но он не спросит, ты сомневаешься даже, то что он замечал, что с ними что-то не так. Колборн привык смотреть на картину целиком, обращая внимание на мелкие детали только если эта картина ему действительно нравится. А угодить ему достаточно трудно, к слову. Но это ничего. Все мы немного гурманы, выискивающие чего-то своего и никогда его не находящие, ибо мы привыкли искать изъяны даже в чём-то идеально безупречном и нам превосходно подходящем. Ты и сам этим грешишь, чего уж уходить далеко.