Чердак в моей пятиэтажке

Пока, увидимся в понедельник! — крикнул парень, и не дожидаясь ответа, рванул за ворота университета. Ткань розовой толстовке неприятно прилипала к потному телу, из-за чего приходилось каждый раз отдергивать её от кожи. Антон — студент Воронежского государственного аграрного университета. Звучит очень престижно, он не отрицал этого, но поступил сюда только ради того, чтобы просто получить хоть какое-то образование, ведь перед самым вручением диплома его, как позорную шавку, выпнули с прошлого университета. Ветреная погода лишь подсобила, обдувая мокрое тело, освежая голову, и словно подталкивала Антона по тротуару всё ближе к дому. Серые лужи едва подсохли, хотя парень успел начерпать в кеды немного холодной воды, из-за чего подошва едва слышимо хлюпала. Телефон тихо пиликнул, оповестив владельца о том, что в скором времени тот может остаться без мобильника, ака верного товарища на все времена. Перед глазами уже виднелась серая обшарпанная временем, но такая родная пятиэтажка. Ключ по привычке был в кулаке, так что спустя несколько секунд Антон бежал по ступеням, перешагивая две, а то и три ступени. Нужно было добраться быстро, ведь студента ждёт очень, по словам одной особы, серьёзный разговор. — Чтоб я ещё раз согласился снимать квартиру на пятом этаже, мать его, да никогда в жизни! — его ворчание прерывалось тяжёлой и хриплой отдышкой. Ноги, иногда, путались из-за боли в мышцах. С отдышкой дикой лошади, примерно так Антон бы описал своё состояние, остановился на лестничной клетке, предварительно чуть не сбив несколько картонных коробок. И как это называется? Обойдя импровизированные препятствия, парень замер около распахнутой двери своего соседа — Михаила Ивановича. Обычно этот «бугай», так привык называть мужчину Антон, из-за довольно крупных размеров первого, не оставляет дверь открытой. Тело напряглось, а в голове сразу заиграли не очень хорошие мысли, больше похожие на пустую паранойю: «А вдруг его квартиру ограбили, или соседа вообще убили?» Но больше студента отпугивала мысль того, что первым подозреваемым будет именно он. Покопавшись в своих мыслях, Антон решил просто по тихой пройти мимо и закрыться в своей квартире. Потянувшись в ручке собственной квартиры, парень замер, услышав незнакомый мужской баритон. Непроизвольно отозвавшись на чужой голос, студент повернул голову, рассматривая источник звука. Посреди коридора стоял мужчина, держа около уха мобильник, а другой рукой подперев стену. Он о чём-то активно дискутировал с собеседником по ту сторону провода. Антон лишь задержал дыхание и потдался искушению — подслушать, может узнает что-то новое. — А я ещё раз вам повторяю, что переехал сюда недавно и знать не знал о какой-то ржавой трубе, — судя по голосу мужчина был на грани, чтобы не сорваться и не кинуть телефон в стену. Он лишь замолчал на несколько секунд, а затем, будто согнувшись под гнётом чего-то тяжёлого, вздохнул сквозь зубы — И того же я и вам желаю, да-да, конечно, именно так, всего доброго. — недождавшись чужого ответа, телефон с тихим стуком упал на тумбочку — Мудак... Так значит это его новый сосед? А куда Михаил Иванович делся? И почему Антон, по всей видимости, узнаёт об этом самым последним?! Мужчина потёр переносицу и повернулся ко входу. Судя по его лицу, он точно не ожидал увидеть кого-либо поблизости, да ещё и так пристально наблюдающего за ним. Рука мужчины, недавно потирающая переносицу, замерла в неестественном положении в воздухе. Студент несколько секунд смотрел в ответ, понимая, что неловкая пауза затянулась и поры бы закончить спектакль. Он лишь кивнул и повернулся к двери, судорожно пытаясь вставить ключ в эту чёртову скважину, которая, будто, специально бегала от ключа. «Боже, почему именно сейчас?!». Послышались чужие шаги, который каждую секунду становились всё чётче. Всё, сейчас Антона прибьют, и никто об этом не узнает, а бренное тело паренька найдёт какая нибудь бедная старушка. И вот он — Антон, весь синюшный лежит в гробу, сложив руки на груди. Люди столпились вокруг, и под звук плача, лопаты вонзаются в землю, покрывая рыхлой почвой крышку дубового гроба. Это конец. — Эй, добрый вечерок, — тяжёлая рука трясла студента за плечо, а мужчина стоял где-то сбоку с обеспокоенным выражением лица. Антон несколько раз моргнул, и непроизвольно вздрогнув, посмотрел на него округлившимися глазами. Мужчина, заметив ответную реакцию, ощутимо расслабился, но руку с мягкой ткани так и не убрал — Ух, я так рад, что встретил вас. Парень несколько раз моргнул, бегая взглядом по лицу незнакомца. Перед ним стоял молодой мужчина, с чёрными короткими волосами, его тонкие губы растянулись в улыбке — Вы ведь мой сосед по лестничной клетке, верно? Антон, если я не ошибаюсь — парень же кивнул в ответ, пока взгляд его бегал от одного голубого глаза к другому. — Ох, какой же я везунчик! Не суть, мне нужна ваша помощь. — отозвался мужчина, оглядывая баррикады из картонных коробок. Время, почти видимое из-за низкой яркости экрана, показывало около пяти вечера. Обычно у Антона просили помощи если нужно достать что-то с верхней полки, либо дотянуться до маленькой вещицы под диваном. И редко когда парень получал хоть какую-то благодарность, в основном короткий кивок, а то вообще притензии: «А почему так долго?» или «Я мог бы и сам». От этого желание помогать медленно, но верно угасало, как старая лампа без масла.

***

— Так, значит вы актёр? — тихо спросил Антон, тащя в руках тяжёлую коробку с чем-то по звуку очень хрупким. Путь предстоял хоть и короткий, но непростой, ведь нужно было без помощи рук подняться на чердак по практически вертикальной лестнице. — Можно и так сказать. Выступаю в театре, иногда с труппой катаемся по разным городам, — отозвался мужчина откуда-то с чердака, поставив коробку в дальний пыльный угол. Как оказалось никакого криминального конца не намечалось, а мужчина, теперь заменивший Михаила Ивановича, просто снимал его квартиру на время. Звали того «Арсений и никак иначе», Антон же просто не придал значения последним словам, мало ли какие люди бывают. — Мы пока остановились в Воронеже, точно не знаю насколько, — Арсений взял из рук парня коробку, поставив к другой, а затем хлопнул в ладоши — Давай, ещё две коробки, если я правильно помню, они небольшие. Студент лишь кивнул сам себе, довольный тем, что они довольно быстро закончили, и он, может, даже успеет принять душ, т. к. толстовка до сих пор была слегка мокрой в некоторых местах. На этот раз, когда Антон протянул коробки куда-то в мрак чердака, никто не взял их. Раздражённо вздохнув, он кое как поднялся по лестнице. Всё таки длинные ноги — не всегда плюс. Хотя по ощущениям коробки были довольно лёгкими, да и вполне помещались под подмышки. Перед глазами стало непривычно темно, а в горле запершило из-за пыли витающей в воздухе. Антон впервые был на чердаке в своей пятиэтажке. Как позже оказалось, чердак был достоянием всех жильцов этого дома, но в основном хлам там скапливался, а убирать пыль или хотя бы проветрить помещение никто не решался, не было времени. Бледный, почти белый свет просачивался сквозь старое стеклянное окно, падая на деревянный дощатый пол. Причина же, по которой Антон находился здесь, стояла над каким-то коричневым прямоугольником, напоминавшем коробку от пиццы, но чуть толще. Оставив груз в сторону, студент подошёл к мужчине, как-то нетерпеливо осматривая чужую спину, невзначай отметил, что она была шире чем спина Антона; хотя парень никогда и не отличался каким-то атлетичным или хотя бы нормальным телосложением. — Знаешь, что это такое? — приглушённый мужской баритон вернул Антона в настоящий момент. Угловатый палец несколько раз стукнул по деревянной поверхности прямоугольника. Студент лишь пожал плечами, подойдя ближе. Со смешком Арсений открыл коробок, как оказалось это был старенький виниловый проигрыватель. Антон даже знал его некоторые составляющие, сразу заметив слипмат, клэмп и даже стробоскоп. Парень сел на корточки около Арсения, подперев кулаками щёки — У моей бабушки был такой-же. Вот только тут иглы не хватает — подметил он, поджав губы. — И то верно. — Ладно, я пойду, у меня как раз дела есть! — отозвался студент, поднимаясь с колен. Арсений как-то грустно поднял глаза на парня, но понимающе кивнул, также встав. «Ну вот, одно хорошее дело сделано. И опять никакой благодарности. Плевать, думаю карма существует» — с досадой подумал Антон, но глухой хлопок разделил чердак и лестничную клетку, отозвавшись эхом. Спустя секунду молчания, под звук поворота ключа, парень подорвался к двери и стал тарабанить по ней кулаками — Эй! Здесь есть люди! Откройте! — отчаянно кричал он. В ответ тишина. В помещении стало душно, а голова неприятно загудела. Он замер, обернувшись к мужчине — Стой, у тебя же есть телефон, да?! Да?! — с надеждой спросил он, чуть надорвавшимся голосом. Арсений же виновато посмотрел в пол и помотал головой. — Я оставил его дома на тумбочке, ну после моего разговора — тихо сказал он, стараясь не поднимать глаз. «Блядь! Нет, нет, только не сейчас! Сука!» — судорожно думал Антон, роясь в карманах в поисках телефона — «Где он когда так нужен?! Ну же!» — вытянув из джинсов смартфон, парень облегчённо вздохнул, он нажал на кнопку включения, но в ответ ничего. Тихо рыкнув, он судорожно нажимал на кнопку питания. Спустя несколько неудачных попыток телефон полетел на деревянный пол, а руки стали снова отчаянно биться о пол. — Пожалуйста, прошу, откройте! Откройте! Придурок, открой! — чуть ли не взмолился Антон, уронив голову, руки тряслись и болели, из-за заноз. Теперь он один, запертый в этом тёмном сыром помещении. Без никого. — Антон, всё нормально, я здесь, — шёпот, еле слышимый сквозь оглушающий стук сердца по ушам, словно грелка на больное место, легли на его плечи вместе с чужими руками. Грубые пальцы сцепились на груди парня, а спину накрыло тепло чужого тела. Дрожь всё не унималась, а глаза неприятно защипало. Даже сквозь толстовку Арсений ощущал как бешено и дико билось чужое сердце, отдаваясь вибрацией по всему телу. Боже, ему было так жаль Антона. Хотелось что-то сделать, чтобы успокоить его, но когда сам находишься чуть-ли не на грани истерики, в голову путного ничего не приходит. Так они и просидели какое-то время.

***

Антону не давало заснуть всё ещё быстро бьющееся сердце, а Арсению лишь мысль об этом. — Не надо было мне просить тебя об этом. Сам бы перетаскал всё, как обычно — отозвался тихий шёпот куда-то в загривок. Парень всё ещё нервничал, но мысль об этом как-то плотно засела в его голове: «Если бы не попросил, то и остался бы запертый здесь... один» Голова болезненно гудела, а руки всё ещё заметно тряслись. Арсений так и не оторвался от Антона, продолжая крепко держать его в своих руках, словно боясь, что тот убежит. Чего, собственно, так и не произошло. — Антон, ты меня слышишь? Если да, то дай знак, — монотонно и тихо сказал мужчина, открыв глаза. Спустя несколько секунд молчания, голова студента едва видимо дрогнула и снова поникла — Хорошо, я понял. Постарайся дышать в такт со мной. Парень соображал с трудом, но мысленный барьер немного отступил, и он прислушался к дыханию около уха. Медленный вдох сопровождался ощущением твёрдой груди, прильнувшей к верхней части спины. Лёгкие словно сжимали с новыми силами. Короткий вздох прервался резким выдохом. Мужские руки прижались к груди сквозь толстовку, оглаживая грудную клетку около бьющегося сердца. — Закрой глаза, — Антон послушался, зажмурив карие глаза. — Ты стоишь посреди безграничного зелёного поля. Время близится к вечеру, а в воздухе витает аромат цветочной пыльцы. Вокруг тишина, и только гул ветра колышет траву. Это огромное поле, не имеющее конца и края, твоё. Только твоё... — голос мужчины медленно стих где-то в далеке. И действительно, Антон словно почувствовал как зелёная летняя трава щекочет руки, когда кончики пальцев огибают каждый стебель. Беспечный ветерок играет со светлыми короткими волосами, а тёплые алые лучи солнца, плывущего по розовому небу, огибая перистые облака, согревают открытую кожу. Словно по телу растекается умиротворение и еле заметная грусть. Лишь когда дыхание Антона выровнялось, и он тихо засопел, Арсений нехотя отпустил его, аккуратно уложив спиной к стене. Теперь нужно решать, что делать. Без толку просто молча сидеть и чего-то ждать, ведь под лёжачий камень вода не течёт. Оглядев помещение, мужчина не нашёл ничего лучше кроме маленького стеклянного оконца. Как оказалось оно было чуть больше его лица. Деревянная рама уже давно сгнила, так что открыв окошко с тихим хрустом досок, Арсений впустил холодные порывы ветра в маленькое помещение. На улице заметно похолодало и повеяло ранними морозами. Он поёжился, застегнув верхнюю пуговицу тёмно-синей рубашки. Да, сейчас бы лучше сидеть дома, в своей маленькой, но уютной квартире, смотря какие-нибудь юмористические передачи или пойти на выступление в театр, да хотя бы на оперу, вместо того, чтобы сидеть в сыром промозглом чердаке. Мужчина вжался лбом в деревянную раму, словно пытаясь протиснуться в окно — Эй! Кто нибудь, помогите! Мы застряли! — крикнул он в надежде услышать хоть что-то, лишь воробьиный щебет послышался в ответ и после тишина. Само окно, как оказалось, выходило не на внешнюю сторону улицы, а во дворы, так что шанс, что их кто-то услышит был невелик. Попытавшись ещё раз пять, результат был тем же. Лай бродячих собак лишь ещё больше нагонял тоску. В голову мужчины начали закрадываться мысли: «Кто мог нас закрыть? Ведь дверь действительно не могла захлопнуться сама по себе. Всё это очень странно». Арсений прикрыл окно, которое теперь не хотело плотно вставать на своё место, из-за чего сквозь щели просачивался холод. «Класс, никакого результата, да ещё и теперь холодно будет. Хотя, свежий воздух никогда не повредит». Взгляд мужчины упал на сидевшего у стены парня, который еле заметно дрожал, подобрал ноги под себя. Он медленно подошёл к нему, сев на корточки — «Антон, бедный мальчишка, по моей вине он оказался здесь. Захотел я, называется, наладить отношения с соседями» — виновато подумал он, закусив нижнюю губу. Протянув руку, мужчина коснулся кроссовка паренька и нахмурился — «Ещё и обувь мокрая, дурачок» — с этими мыслями Арсений опустил голову, пытаясь сообразить, что же сделать в первую очередь. — Точно, как я мог забыть?! — чуть громче шёпота задал сам себе риторический вопрос мужчина и в спешке поднялся, подходя к своим недавно оставленным коробкам с вещами. Отодвинув часть в сторону, он схватил одну с маленькой надписью с боку "Ася". Внутри лежал большой свёрнутый в подобие рулета плед. Достав нужное, он накрыл им плечи Антона, а сам сел рядом, не решаясь укрыться тёплой тканью. Всё же он чувствовал сильную вину из-за того, что произошло и до сих пор продолжается. Мужчина предполагал, что для него это было своеобразным наказанием или самосудом, разницы большой не было.