Чердак в моей пятиэтажке

— Точно, как я мог забыть?! — чуть громче шёпота задал сам себе риторический вопрос мужчина и в спешке поднялся, подходя к своим недавно оставленным коробкам с вещами. Отодвинув часть в сторону, он схватил одну с маленькой надписью с боку "Ася". Внутри лежал большой свёрнутый в подобие рулета плед. Достав нужное, он накрыл им плечи Антона, а сам сел рядом, не решаясь укрыться тёплой тканью. Всё же он чувствовал сильную вину из-за того, что произошло и до сих пор продолжается. Мужчина предполагал, что для него это было своеобразным наказанием или самосудом, разницы большой не было.

***

Время близилось к вечеру, а свет от солнца стал более ярким, даже можно сказать огненно рыжим. Арсений немного задремал, но непривычно яркий свет, пробудил его от слабой дремоты. Похоже на улице стало тепло или ему уже просто кажется. Протерев глаза, он потянулся, почувствовав, как что-то сковывает его движения. Как оказалось это был тот самый плед с рисунком плюшевого медведя цвета шоколада или кофе, он так и не разобрался. — Что это? Я, вроде, не укрывался — потирая переносицу, мужчина огляделся. Он всё также находился на этом чердаке. Запах сырости смешивался с пылью, витающей в воздухе. Глаза слипались, а в висках гудело, будто по голове заехали чем-то тяжёлым. Похоже никто так и не появился, раз они с Антоном до сих пор сидят тут — «Точно, Антон». Арсений повернул голову. К его облегчению парень находился рядом, но уже не спал. Он сидел в профиль, слово смотря сквозь стену перед собой. Оранжевый лучи предзакатного солнца мягко ложились на его лицо, огибая золотой нитью контур. Глаза Антона были до сих пор красными и опухшими, а ресницы слиплись от влаги. Хриплое дыхание слышалось из-за слегка приоткрытых сухих губ, разгоняя маленькие светлые пылинки, витавшие в тёплом свете, словно тополиный пух в первом месяце лета. Мужчина смотрел на него словно завороженный. Чувство вины смешивалось с ощущением чего-то приятного и щекочущего. Вокруг была лишь тишина, хотя гудки машин изредка разрезали воздух. Каждый из них сидел и думал о своём, не нарушая безмятежной тишины. Антон моргал, с трудом разлепляя веки. Его глаза всё ещё были слегка мокрыми и красными. Сам он был по шею укутан в плед. Он был таким тихим и одновременно вызывал столько эмоций, от сожаления и жалости, до умиротворения и какой-то лёгкости. Такой взрослый студент, но всё ещё мал душой, словно одно неловкое движение могло его сломать, как старую игрушку. Арсению даже совестно думать о таком, смотря на этого светлого паренька. — О чём думаешь? — тихо спросил мужчина, рассматривая Антона так, словно видел перед собой своего старого друга, уехавшего куда-то на край земли; и без предупреждения вернувшегося снова. Ему хотелось как-то разговорить, растормошить парня от душевной дремоты. Студент лишь как-то растерянно пожал плечами в ответ. Его грудь медленно поднялась, наполнив лёгкие воздухом, а затем также медленно опустилась. Он поджал губы — Ни о чём. Пусто — ответ он, даже в какой-то степени мило постучав костяшкой указательного пальца по своей макушке. Арсений лишь хихикнул в ответ, вызвав этим слабую улыбку на губах Антона. И снова тишина. Мужчина встал, откинув плед в сторону и подошёл к дверце в полу. Присев на корточки, он несколько раз ударил по двери и прислушался. Тихо. — Слушайте, а помните тот проигрыватель. Он ваш? — хрипло отозвался Антон, не меняя положения тела. Арсений взглянул на парня с лёгкой улыбкой. — А чего это ты так резко на «Вы» перешёл? — с ноткой язвительности спросил мужчина, поднимаясь, и подходя к виниловому проигрывателю в самом углу. Он откинул крышку проигрывателя — Давай на «Ты», Антон. — Ну, мы же с тобой знакомы ещё первый день — шмыгнув носом, студент подобрал ноги чуть ближе к груди. «И то верно. Всего один день» — подумал Арсений, прожигая взглядом проигрыватель. —... Арсений! Арсений, всё хорошо? — похоже парень звал его уже не первый раз из-за чуть требовательных ноток в голосе — Вы мне так и не ответили. Это ваш проигрыватель? — А да, это мой, мой проигрыватель — тихо сказал он, прикрыв крышку. Мужчина повернулся к Антону, он уже выглядел чуть лучше, хотя до сих пор опухшие глаза и чуть красноватый нос, немного настораживали. — А как он у вас появился? — поинтересовался парень, чуть сщурив глаза. Арсений хмыкнул и подошёл к нему, присев рядом. — Это было еще давно, лет 15 назад. На тот момент, мне было лет шестнадцать, может семнадцать, точно не помню...

***

— Сеня, твоя сестра приехала! — отозвался женский голос с коридора. Парнишка соскочил с кровати, и быстрыми шагами понёсся из комнаты, попутно натягивая чёрную футболку на тело. В коридоре горел тусклый жёлтый свет от ажурной люстры. На полу был постелен красный тканевый ковёр с золотыми узорами. Иногда невзначай смотришь на него и находишь множество интересных силуэтов и разных рисуночков. Вот этот похож на цветочек, этот на пёрышко, а тот в самом углу на смешную рожицу. И сколько бы раз ты не всматривался всегда находишь что-то новое. Сеня остановился посреди коридора, чувствуя зимний холод, обдавший его с ног до головы, глядя в проём. Около толстой двери стояла девушка с чёрными вьющимися волосами и длинной тёмно-бурой шубе. В её красных от мороза руках было два больших чёрных пакета. Отец подошёл к девушке, и обнявшись, взял из её рук пакеты, уходя в сторону кухни. Мать же стояла рядом с грустной улыбкой глядя на девушку. — Я пойду чайник поставлю — отозвалась Татьяна — мама Арсения и последовала за супругом. Девушка расстегнула пуговицы на шубе, с улыбкой глядя на парня — Ну Сеня, обними же свою сестрёнку — сказал Анна, протянув руки к Арсению. Тот сделал несколько шагов и обвил руками спину девушки, прижав её к себе. Хоть его сестра и была старше, но Арсений был выше неё примерно на голову. — Аня, ты наконец-то приехала! — отозвался он, прижимая сестру чуть ближе к себе, ощущая исходящий от неё холод сквозь ткань футболки. От неё пахло терпкими духами с нотками чего-то пряного, из-за чего нос приятно щекотало. Где бы ни был Арсений, он везде узнает этот аромат, ведь девушка пользовалась ими ещё с 15 лет, и спустя около 5 лет ни разу не меняла их. Когда она ещё училась в старшей школе, Сергей — их отец, подарил ей эти духи. На тот момент они были очень дорогими и редкими, и мужчина сразу предупредил об этом дочку. Анна очень бережно относилась к такому подарку, даже брату не позволяла подходить к ним. «Мало ли разобьёшь ещё. Это ведь папа подарил» — со строгостью повторяла она, а Сеня всё не отставал, ведь ему, так же как и сестре очень они нравились. Девушка чмокнула брата в лоб и тихо рассмеялась — Ну и как по твоему я могла не приехать? Новый год же. Не могла же я провести его одна в другом городе — ответила она и отпустила брата. Он сделал шаг назад, снимая с плеч сестры мягкое пальто. Парень повесил его на крючок у входа, и пошёл на кухню. У входа он остановился, услышав тихие голоса родителей. — Дорогой, пожалуйста, она приезжает всего раз в год — тихо говорит женщина с нотками надежды. На несколько секунд в кухне повисла тишина, и слышалось только шуршание пакета с продуктами — Хорошо. — отозвался мужской голос, и больше на кухне ни раздалось ни звука. — Сеня, помоги, замок заело! — крикнула девушка, стоя на одной ноге, пытаясь стянуть с другой замшевый ботинок. Парень повернулся и подбежал к Ане, сдёргивая с её ноги ботинок — Спасибо, поставь к другому — лицо девушки резко изменилась, губы поджались, сдерживая улыбку, а глаза закрылись. Она беззвучно рассмеялась. — Что? Что смешного? — спросил Сеня озадаченно глядя на сестру. Она лишь положила свою холодную ладонь на чёрные вьющиеся волосы парня и мягко повернула его лицом к зеркалу. На его лбу был яркий жирный след красной губной помады. Сестра быстренько прошла на кухню, а Арсений последовал за ней. На кухне было очень душно из-за большого количества блюд, который начали готовить ещё с самого утра. Пахло картофелем, запеченной курицей, фруктами, чем-то одновременно сладким и пряным. Запахов было столько, что голова кружилась, а к горлу подступал ком, но когда находишься здесь на протяжении всего дня как-то даже не замечаешь этого. Девушка подошла к столу, рассматривая купленные ею продукты. Супруги стояли рядом, то смотря на стол, то перекидываясь многозначительными взглядами. Парень лишь встряхнул головой, отгоняя плохие мысли. «Это же Новый год — атмосфера праздника, семейного единения, волшебства в конце концов!» — с какой-то наивностью думал Сеня. — Сень, всё нормально? У тебя на лбу это... Пойди, смой — сказала женщина, прикрыв улыбку рукой. Он лишь раздражённо вздохнул и вышел из кухни. Приложив некоторые усилия, помада всё же отмылась, а вот от сильного натирания лоб покраснел, так что лучше не стало. Не успел он войти на кухню, как его тут же остановила сестра — Нет, Сень, это наша с мамой территория. Мне напомнить как в прошлом году кто-то спалил курицу? Лучше вон, иди и помоги папе стол поставить — сказала Аня, поставив руки в боки, и закинув вафельное полотенце на плечо. Парень просто кивнул и беспрекословно пошёл в сторону гостиной. Напротив двери было окно, за ним уже стемнело, а в хрущевках почти в каждом окне горел свет. Снег крупными хлопьями медленно падал на асфальт. С лева от окна стоял большой кремовый угловой диван, а напротив пузатый телевизор, шкафы со стеклянными дверцами с фужерами и разными фотографиями. В основном их маленьких с сестрой. — Давай, Сеня, пошли — отозвался отец, подходя к углу комнаты где стоял большой тёмный складной стол. Обычно его доставали по большим праздникам, таким как Новый год. А в обычное время он стоял абсолютно пустым, но пыль на нём своевременно стиралась, будто в какой-то момент он может понадобится. Честно, для многих он уже стал одним из символов Нового года, как ёлка, речь президента, салют или мандарины. С большим трудом его поставили к дивану и разложили. За таким-то столом могло поместиться 12-14 человек, а если постараться, то и все 20 могут войти. Постелив большую белую скатерть, Сергей сразу пошёл к дивану. А Сеня к себе в комнату, ведь на кухню его не пускали, а отец, скорее всего, будет опять смотреть свои криминальные фильмы. Запрыгнув на кровать, он достал с полки первую попавшуюся книгу. Всё равно в ближайшие два часа будет нечем заняться. Спустя полтора часа в комнату вошла Аня. Она держала в руке половинку откусанного огурца — Пошли, поможешь стол накрывать, належаться ещё в каникулы успеешь — попутно поедая огурец, сказала она и вышла из комнаты, оставив дверь открытой. «Вот что за привычка? Так трудно просто прикрыть дверь?» — подумал парень, пока жёлтый свет с коридора освещал тусклую комнату. Положив книгу, он всё же встал и вышел, прикрыв дверь. Спустя несколько минут на столе уже стояла курица с картошкой, оливье, селёдка под шубой, которую Сеня просто терпеть не мог, фрукты, шампанское, сок, а также домашний Наполеон. От такого вида разыгрался нешуточный аппетит, особенно если учесть, что ты специально не ел целый день, чтобы этим же вечером наесться и уснуть мёртвым сном. Семья расселась за столом. Отец открыл шампанское с громким хлопком. А мама лишь нервно хихикнула и в шутку отругала его, пихнув рукой в плечо. Сене как обычно вместо шампанского налили сок, хотя парень всегда возмущался, ведь первый бокал Ани был, когда ей и 16 не было, а ему уже целых 17. — Мал ты ещё. Мало ли начнёшь буянить — в шутку сказала девушка и сделала глоток напитка. Брат лишь надулся, откинувшись на диван, но сок всё же взял. Речь президента ничем не отличалась, будто у того, кто её писал в первый же год закончилось воображение, ладно хоть число поменяли. Как только часы пробили 12, послышался стук бокалов и радостные поздравления. Спустя час на столе уже практически ничего не осталось, а по телевизору шли новогодние программы и старые советские фильмы. Сейчас, например, «Любовь и голуби» — любимый фильм Татьяны. Глава семейства же с неким пренебрежением смотрел фильм. Ему не был интересен подобный жанр, да и советский кинематограф в целом, но всегда он повторял одни и те же слова: «Раньше было лучше». Сеня же клевал носом в салат, но каждый раз вздрагивал от громких спецэффектов в фильме, которые по непонятной причине всегда было громче диалогов. Неожиданно девушка пихнула его в бок, и кивнула головой в сторону его комнаты. Они вместе вошли в комнату, и девушка прикрыла дверь. — Слушай, не хочешь ли прогуляться? — спросила она, доставая один из своих пакетов. Она аккуратно взяла пакет, хотя шуршание всё равно отчётливо слышалось. — Зачем? — Пошли, пошли. Нам надо мусор выкинуть — сказала девушка, подходя к двери из комнаты, но перед тем как взяться за ручку, посмотрела на брата — Отмазки не принимаются. — и не дожидаясь ответа, выскочила за дверь. Арсений лишь что-то буркнул себе под нос, но устраивать скандал посреди праздника не хотелось. Девушка застегнула ботинки и надела своё пальто. А парень накинул чёрную куртку, красный шарф и под укорами сестры всё же натянул красно-белую шапку с пушистым помпоном на макушке. — Мам, пап, мы мусор выбросим и придём! — сказала Анна, и схватив брата за запястье, выскочила из коридора, захлопнув дверь. На улице было прохладно, а ноги застревали в липких сугробах. Сестра шла впереди, быстро цокая каблуками. А Сеня еле поспевал за ней, пока в ботинках чувствовалась противная холодная влага от снега. — Куда мы так спешим? Мусорка в другой стороне! — сквозь тяжёлое дыхание отозвался он, вдыхая холодный воздух ртом. Девушка не сбавила шаг, иногда оглядываясь на окна в их квартире, на четвёртом этаже. Наконец они остановились в другом дворе посреди пустой детской площадки. Арсений подошёл к сестре, съёжившись от холода — Ну объясни же уже! — хрипло сказал он, сложив руки в карманы. Девушка повернулась к брату, в свете фонаря была заметна её широкая улыбка, помада уже стёрлась с губ, а щёки и нос покраснели от холода. Она поднесла руки к лицу, выдыхая на красные пальцы воздух. Было видно, что они дрожали от онемения и холода, но улыбка не спадала с её лица. «И чему это она так радуется?». Руки обморозила, без шапки, и в тонкой шубе на дубаке. Вся в снегу, снежинки на шубе, ресницах, даже на чёрных смолистых волосах был еле заметный белый иней. На её алых щеках были маленькие ямочки, а губы еле заметно дрожали. От такой искренней и детской улыбки, в груди потеплело, а губы сами непроизвольно выгнулись в подобии маленькой улыбки. Даже спустя столько лет девушка не растеряла своей беззаботности и наивности. Дрожащими руками она раскрыла пакет и кивнула в его сторону. Арсений подошёл к пакету и заглянул. К его детскому восторгу внутри лежало фейерверк, а на дне упакованная коробка. — Это же фейерверк! Отец запрещает нам их запускать — сказал он, достав цветную яркую упаковку. Девушка лишь кивнула в ответ, сверкающими глазами наблюдая за восторгом младшего брата. — Давай, ставь, у меня спички есть — сказала она, показав маленький картонный коробок. Установив конструкцию, девушка зажгла фитиль и отошла на расстояние, ближе к брату. 3...2...1... Стремительно взлетевшие в воздух огни с громким хлопком рассыпались в небе, наполняя яркими красками тёмно-синюю мглу. Словно конфетти они разлетались в разные стороны, с каждой секундой угасая, едва касаясь земли. Даже несмотря на запах гари, они стояли с детским восторгом наблюдая за этим великолепием, конечно, салюты и фейерверки можно запускать хоть каждый день, но особое значение они приобретают именно в Новый год. Неожиданно Аня подошла к Арсению чуть ближе и потрепала за плечо. В окоченелых руках она держала красный коробок, обвязанный золотой лентой — Вот, это тебе. С Новым годом, Сеня. — сказала она, протягивпя подарок. Парень поджал губы, не отрывая глаз от сестры. Ком подступил к горлу, а глаза защипало. Он мягко обвил руками девушку, пряча её от холода в своих горячих объятиях. Она уткнулась лицом в плечо Арсения, прикрыв глаза. Снег уже не казался таким липким и противным, а сугробы искрились в свете фонаря. Прозвучал финальный залп, и всё стихло. — Спасибо тебе большое, но самый большой для меня подарок — Ты — тихо сказал Арсений, не отпуская девушку. Она лишь еле слышимо шмыгнула носом, и просто кивнула в ответ — Пошли домой.